Глава 5.
21 декабря 2020 г., 22:08
Тэхён медленно моргает, открывая глаза от мягкого света, льющегося из окна спальни. Его веки тяжелеют, а зрение расплывается, когда омега пытается сесть в постели. Он трёт усталые глаза сжатыми кулаками, заставляя себя встать, что сегодня кажется гораздо труднее, чем обычно. Ким точно не назвал бы себя утренним человеком, но никогда не было так трудно вставать.
Он перекидывает ноги через край кровати, двигаясь, чтобы встать с усталым зевком, когда острая колющая боль в животе заставляет его согнуться пополам.
— Черт. — Тэхён задыхается, оборачивая руки вокруг торса и сжимает его, закрыв глаза и терпя боль в животе. Он просто стоит там с минуту, дыхание прерывистое, и просто ждёт, когда боль утихнет. — Лучше бы меня не тошнило. — бормочет себе под нос омега, ковыляя по коридору на кухню и потягиваясь, чтобы достать пузырек с обезболивающим, который хранил в шкафу. Он встает на цыпочки, протягивая руку к верхней полке, когда очередная вспышка боли пронзает живот, заставляя все тело чувствовать, будто оно в огне.
Тэхён давится воздухом в легких, упираясь свободной рукой о стойку и пытаясь удержаться на ногах. Он понятия не имел, что, черт возьми, происходит. Это было так неожиданно. На секунду Ким думает, что, может быть, у него начался жар? Но это было слишком болезненно, слишком неожиданно. К тому же течка должна была наступить только через неделю или около того.
Должно быть, он болен.
Поэтому он достает лекарство из бутылки, открывает крышку и принимает самое большое количество — рекомендованное, перед тем как готовиться к своему дню. Часть Тэхёна знает, что что-то не так, знает, что он не должен игнорировать тупую пульсацию боли, все еще заметную в его теле даже после того, как лекарства подействовали, но он не планировал пропускать школу только из-за боли в животе.
Поэтому ровно в 8 утра он подкатывает к университетской стоянке для персонала, с трудом таща тяжелую сумку и сгибаясь, чтобы свести к минимуму собственный дискомфорт.
Омега ходит так весь день, пробираясь через класс за классом и в какой-то момент даже чувствуя, что вот-вот упадет в обморок, прежде чем, наконец, закончить лекцию пораньше. В этот момент он знает, что ему нужно идти домой, знает, что что-то очень не так, но он не может заставить себя сделать это, не тогда, когда он думает о том, что ему нужно было провести только один урок. И этот урок был тем, чего он ждал весь день.
Тэхён чувствует, что он должен увидеть Чонгука, что он должен быть рядом с альфой, даже если это было только в классе. Обычно мысли о парне занимали его голову, заставляя дни пролетать в мечтах о красных глазах и сильных мускулах, но сегодня они умножились раз в сто. По мере того, как день продвигался, пульсация в животе омеги распространяется по всему телу, разум начинает становиться всё более и более затуманенным, когда он скользит в странное пространство, думая только о Чонгуке.
Он действительно должен был понять, что случилось, что это не просто осенняя простуда, но к тому времени, когда омега способен мыслить достаточно ясно, чтобы понять, что происходит, уже слишком поздно.
Тэхён добирается до класса раньше всех, давая себе достаточно времени, чтобы включить проектор и сесть перед освещенными солнцем окнами, позволяя теплу немного успокоить тело. Но утешение длится недолго.
Тело быстро становится ватным, каким-то образом заставляя чувствовать, что он не может сидеть спокойно и что может потерять сознание в любой момент. Омега просто надеется, что Чонгук появится раньше всех, что он сможет просто поговорить с альфой наедине на мгновение. Но, конечно, Тэхёну не повезло.
Когда приходит время для начала занятий, а парень все еще не появился, Ким начинает лекцию со смиренным вздохом. Разочарование оказывает почти разрушительное воздействие на его разум.
Тэхён переводит взгляд на полный лекционный зал, его обычная уверенность и энергия в преподавании полностью исчезли, так как он почему-то чувствует себя уязвимым. Он чувствует себя совершенно беззащитным, когда на него смотрят глаза стольких альф, бет и омег, а он изо всех сил пытается ясно мыслить.
Где Чонгук? Тэхён практически бесится в своей голове, заставляя себя действовать через странные чувства и физическую боль, которые отвлекают.
— О... хорошо, сегодня мы просто продолжим изучать искусство, имеющее отношение к французской революции...
Звук открывающейся двери обрывает фразу Тэхёна, и запах, который следует за этим звуком, заставляет того вздохнуть с облегчением.
Чонгук идет по проходу между партами, его глаза широко раскрыты в безмолвном извинении, когда он быстро занимает свое место прямо перед Тэхёном, произнося: — Извините.
Обычно омега сделал бы замечание, даже после того, как они были вместе, Тэхён без колебаний окликал бы Чонгука каждый раз, когда тот опаздывал в класс. В конце концов, это обычно окупалось, когда парень прижимал его к двери своего кабинета после занятий, глубоко целуя, когда бормотал о том, какой болтливый омега.
Тэхён делает глубокий вдох, когда Чонгук садится, наконец-то в состоянии гораздо лучше вдыхать интенсивный запах, который, кажется, мгновенно успокаивает пульсирующую боль в его теле, превращая ее в более тупую боль.
Облегчение переполняет тело профессора, думая, что он, наконец, вышел из тумана, поскольку тело и разум, кажется, проясняются. Так что, он продолжает, погружаясь в тему со множеством слайдов, которые отвлекают его от того факта, что взгляд каждого альфы был направлен на него.
И не из-за тех удивительных объяснений, которые он давал о подъеме неоклассицизма.
Чонгук хмурит брови, слушая, как Тэхён продолжает говорить, как будто это была гонка, как бы быстрее закончить лекцию. Но что действительно привлекает его внимание, так это то, как неровно дышит омега, как его тело, кажется, время от времени дрожит, несмотря на блеск пота, покрывающего странно бледную кожу. Он знает, что что-то не так. В ту минуту, когда Чонгук вошел, Тэхён почувствовал себя не в своей тарелке, его запах был пронизан оттенком горечи от чего-то, что беспокоило омегу.
Но Чонгук ничего не мог с этим поделать, ни перед классом, ни посреди лекции профессора. Поэтому он молчит, но его глаза ни на секунду не отрываются от старшего.
Тэхён практически чувствует на себе пристальный взгляд Чонгука. Глаза младшего не отрываются от его тела, даже когда он ходит взад и вперед, когда говорит, выглядя немного безумным для своих учеников, начиная болтать.
Облегчение, которое Тэхён почувствовал сначала, быстро уступает место страху на протяжении всей лекции, потому что каждый раз, когда его глаза встречаются с глазами Чонгука, каждый раз, когда он подходит достаточно близко, чтобы вдохнуть пьянящий запах младшего, пульсация в животе движется все ниже и ниже, пока он не подавляет стон от боли в нижней части живота.
— Черт. — ругается про себя омега.
У него начинается течка.
Тэхён должен был знать, должен был понять, почему так расстроен. Но эта течка так отличалась от той, к которой он привык. Обычно это была типичная боль от необходимости чего-то внутри него вместе потребностью, но это? Омега никогда не чувствовал такой сильной боли, она никогда не была настолько затянутой и запутанной в его разуме и теле. Но сейчас это не имело значения — он должен был уйти, пока не превратился в скулящее месиво на глазах у всех.
Тэхён перестает расхаживать, не в силах удержаться, чтобы не схватиться рукой за живот и не задохнуться от боли. В этот момент весь класс смотрит широко раскрытыми глазами, не понимая, что происходит.
— Все вы... — профессор зажмуривает глаза от растущего дискомфорта. - все вы можете уйти. Мы разберем это позже.
Омегу сразу же встречает звук застегивающихся сумок и люди буквально выбегают из класса, не обращая внимания на то, что происходит.
Чонгук наблюдает за разворачивающейся сценой широко раскрытыми глазами, сначала думая, что Тэхён болен или, может быть, расстроен, но эта мысль быстро улетучивается, когда омега встречает его взгляд, отчаяние, плавающее в его радужках, говорит парню все, что ему нужно знать.
У Тэхёна начинается течка.
Чонгук завёлся при мысли о том, что омега окружен таким количеством людей, что другие видят его в таком уязвимом состоянии, но он сидит неподвижно, изо всех сил стараясь держать свои инстинкты под контролем, пока он ждет, когда класс выйдет из комнаты.
Альфа сидит, впившись ногтями в край стола. Его глаза сверлят Тэхёна, который с каждой секундой становится все более нуждающимся. Тело начинает реагировать на усиливающийся запах омеги, на феромоны, которые тот начинает непроизвольно испускать. Это затуманивает разум Чонгука, заставляя рычание пузыриться в его горле, когда парень наблюдает, как профессор дрожит от боли, проходящей через его тело.
— Гук! Ты идешь?! — кричит Чимин от входа, ожидая, пока друг соберет свои вещи и уйдет.
К счастью, омега был достаточно далеко, чтобы не чувствовать запаха профессора, только любопытно, почему Чонгук все ещё сидел на своем месте.
— Нет, Тэхён-щи болен, так что я помогу ему добраться до медицинского центра! — отвечает Чонгук, надеясь, что Чимин его оставит.
— О, это очень мило с твоей стороны. Может быть я смогу..
— Нет, все в порядке. — альфа обманывает младший омега, уже вставая со своего места. — Не так уж плохо, что сделаю это. Увидимся позже. — Чонгук не предлагает места для переговоров, и, слава богу, Чимин покупается на это, прощаясь с пожатием плеч, когда уходит из класса.
Чон наблюдает, как дверь закрывается. Время словно движется в замедленном темпе, пока он нетерпеливо ждет, когда кабинет очистится. И когда он слышит щелчок закрывающегося замка, практически бежит к Тэхёну.
Омега настолько погружен в свое собственное пространство, что едва замечает обмен репликами между двумя друзьями, сосредоточившись только на своем дыхании, когда знакомая боль и потребность в его тепле начинают волноваться по телу.
Но затем он чувствует, как большие руки обхватывают его за плечи, с легкостью вытягивая из сидячего положения на твердое, сильное тело. Тэхён задыхается от внезапного движения, его слабые ноги почти подкашиваются, прежде чем Чонгук обвивает рукой его талию, прижимая дрожащее тело к своему, зарываясь лицом в шею старшего.
— Тэ. — собственнически рычит Чонгук, глубоко вдыхая сильный, насыщенный гормонами запах омеги. Этого достаточно, чтобы Чонгук сходил с ума от похоти, а его внутренности сжимались от желания защитить, только желая спрятать омегу и заявить о нем как о своем собственном.
— Какого хрена ты появился на людях в таком виде? — Чонгук совсем не доволен мыслью о том, что другие альфы в классе могут чувствовать запах надвигающейся течки Тэхёна.
Омега может только хныкать, его тупые ногти царапают лопатки парня, когда он пытается прижаться ближе. — Я...я не знал, что это произойдет. — тихо скулит Ким, его глаза слезятся при мысли о том, что Чонгук сердится на него.
— Ш-ш-ш, все в порядке. — воркует Чонгук, превозмогая грубость в своем голосе. Он знал, что должен быть нежен с профессором в такое время, когда тот, несомненно, чувствует себя уязвимым и неуютным.
Тэхён утыкается лицом в шею Чонгука, извиваясь, чтобы быть ближе, пока греется в тепле тела альфы. Он делает глубокие успокаивающие вдохи, запах Чона снова помогает успокоить гормоны, бушующие в теле.
Гук проводит руками по спине старшего, останавливаясь то тут, то там, чтобы втереть успокаивающие круги в напряженные мышцы, и нежно целует омегу в плечо. — Малыш, позволь отвезти тебя домой, позволь позаботиться о тебе. — бормочет альфа, прижимаясь открытым ртом к шее Тэхёна и проводя языком по пульсирующей там вене.
Омега мяукает от ощущения горячего рта парня на своей шее, вызывая дрожь и слабые стоны с его губ, когда поворачивает голову в сторону, открывая младшему больше кожи. Он не хочет ничего больше, чем позволить Чонгуку заботиться о нем во время течки. Он знает, что альфа даст ему все, что нужно, и даже больше, но маленькая человеческая часть Тэхёна не хочет, чтобы это произошло так.
— Н-нет. — слезы жгут уголки глаз старшего, когда инстинкты кричат ему сдаться. — Я н-не хочу, чтобы наш первый раз был из-за течки.
Рычание застревает в горле Чонгука. Мысль о том, чтобы оставить омегу одного в таком состоянии, кажется абсолютно нелепой. Он не мог оставить Тэхёна в таком состоянии, скулящего и нуждающегося в нем, едва способного держать себя в руках.
Альфа прекращает свои манипуляции, зарабатывая печальный всхлип с губ Тэхена, когда он наклоняется, чтобы встретиться с растерянным взглядом другого. — Я не могу оставить тебя вот так. — Чонгук крепче обнимает старшего, убеждаясь, что тот чувствует себя в безопасности сильных рук. — Ты моя омега, Тэхён.
— Гукки. — боль в животе профессора медленно начинает превращаться в возбуждение от слов альфы, заставляя внутреннюю омегу дрожать и хотеть только подчиниться. Тэхён моргает на Чонгука, всерьез подумывая о том, чтобы просто сдаться и позволить младшему позаботиться обо всем.
Но потом он вспоминает, как туманны всегда его мысли, точно так же, как они были для любого омеги на самом деле. Дни расплывались в месиве пота и грязи, из-за чего он едва мог вспомнить, что, чёрт возьми, произошло.
И по какой-то причине у Тэхена было чувство, что эта течка будет еще хуже.
Он не хотел вспоминать свой первый раз с Чонгуком, он не хотел, чтобы все, что делал альфа, было для него туманом. Поэтому собирает последние остатки силы воли, прижимая ладони к широкой груди Чонгука: — нет, не так. Пока нет.
Чонгук колеблется, отпуская старшего. Его брови хмурятся, а глаза темнеют, когда он медленно ослабляет свою хватку на нём. Парень ненавидит, что Тэхён держит его подальше, не дает ему заботиться о нем и избавляет от дискомфорта, в котором, как он знает, омега будет находиться в течение следующих нескольких дней. Но он никогда ни к чему не принуждал Кима, поэтому мягко отпускает его с недовольным вздохом, внезапно чувствуя себя побежденным и уже скучая по теплу тела другого. Следующие несколько школьных дней будут адом без Тэхёна, который будет дарить ему тайные поцелуи и застенчивые улыбки.
— Пожалуйста, позвони мне, если передумаешь. — умоляет Чонгук, прежде чем притянуть старшего к себе для жесткого поцелуя, не сдерживаясь — он облизывает приоткрытые губы омеги, наслаждаясь интенсивно сладким вкусом. В конце концов, он не получит этого еще несколько дней.
Они отрываются друг от друга, горячий поцелуй делает Тэхёна еще слабее в коленях, когда тот поворачивается и собирает свои вещи, чтобы уйти домой.
— Я сделаю это, если будет слишком плохо. — успокаивает Ким обеспокоенного альфу, что, кажется, немного успокаивает второго.
Омега слышит какой-то шорох позади себя, когда перекидывает сумку через плечо, прикусывая губу, чтобы сдержать вздрагивание от дополнительного веса на его чувствительном теле.
Чонгук роется в своей сумке с книгами, как сумасшедший, бормоча себе под нос, когда практически разрывает молнию, прежде чем торжествующе вытащить черную футболку.
— Возьми. — Чонгук протягивает ткань Тэхёну. — Это немного поможет. — старший протягивает руку, обхватывая тонкими пальцами одежду и подносит её к носу. Его ресницы падают на щеки, когда омега закрывает глаза от запаха, поражающего его чувства. Он так сильно пахнет альфой, что от этого запаха кружится голова. После его глаза распахиваются, чтобы встретиться с проницательным взглядом Чонгука — альфа явно доволен его реакцией. — Иди, пока не стало еще хуже. — парень кивает в сторону двери, желая, чтобы Тэхён ушел, потому что с каждой минутой, которую он проводит с ним, ему становится все труднее отпускать его. Особенно в кампусе, полном других альф.
Омега ошеломленно кивает, целуя Чонгука в губы, прежде чем как можно быстрее выйти из лекционного зала.
Всю дорогу домой он думает об альфе, пару раз ему приходится сильно тормозить, пока разум пытается сосредоточиться на дороге. Но вскоре, он благополучно добрался до дома и лежит в постели, уткнувшись лицом в футболку, которую дал ему Чонгук, а по ногам стекает слизь — его тело жаждет наслаждения.
Тэхён делает все возможное, чтобы облегчить боль, делая все, что он обычно делает во время своих течек, но почему-то это не работает. Даже после того, как он снова и снова кончает на игрушку, которая является жалкой заменой того, что он действительно хочет, тело не расслабляется, и боль едва утихает.
Каждый час, который проходит мимо омеги, он смотрит на свой телефон, лежащий на прикроватном столике. Так легко до него дотянуться, так просто позвонить Чонгуку, чтобы тот пришел и позаботился о нем, но он держится. Тэхён держится до тех пор, пока у него не кончаются болеутоляющие и он так измучен, что едва может встать с кровати. Вся ясность ушла из головы, когда он скулит по своему альфе.
Ему нужен Чонгук.
***
Чонгук моргает, глядя в серый потолок над головой. Его веки закрыты, а волосы разметались вокруг головы, пока он просто лежит, абсолютно ничего не делая. Он не мог заставить себя встать и что-то сделать. Последние три дня мысли были заняты только Тэхёном, мысли об омеге, терпящим течку в одиночку, превращали чонгукову голову в беспорядочный беспорядок. Пробежавшая в голове мысль всё-таки немного уколола альфа-гордость Чонгука. Он хотел позаботиться о старшем, хотел доказать ему, что может позаботиться об омеге, несмотря на разницу в возрасте. Мысль о том, что Тэхён будет страдать, выкрикивая одно только имя альфы, заставляет грудь неприятно сжиматься. Но он пообещал, что будет держаться подальше, пока Ким не позвонит. Ну, это то, что он пытался сделать в любом случае. Но после трех дней сдерживаемого разочарования и беспокойства, разъедающего его нервы, Чон, наконец, получил достаточно. Течка, вероятно, почти закончилась. — рассуждает он сам с собой, оправдывая тот факт, что телефон уже в руке, готовый позвонить Тэхёну. Прежде чем Чонгук успевает задать себе вопрос, в трубке раздается гудок, несколько раз без ответа. Альфа собирается повесить трубку с хмурым видом, прежде чем линия щелкает, а измученный голос бормочет: — Алло? Звук голоса омеги мгновенно возбуждает младшего, заставляя сердце учащенно биться в груди. Но усталость, сквозящая в тоне Тэхёна, не остается незамеченной. Как и то, сколько усилий требуется тому, чтобы вообще заговорить. Чонгук ожидал, что омега почти придет в норму. В конце концов, это было типично для течки, которая длилась всего пару дней. Но голос в телефоне звучал далеко не в порядке. — Тэ? Ты в порядке? — альфа не стал утруждать себя приветствием, его волнение быстро сменилось беспокойством из-за слабого голоса собеседника. — Гукки... — Тэхён задыхается на линии. Одного слова достаточно, чтобы Чонгук вскочил на ноги, чувствуя себя начеку при звуке расстроенного омеги. — Тэхён, что случилось? — Я н-не очень хорошо себя чувствую. — практически шепчет старший в трубку, заставляя альфу ещё больше напрячься, чтобы понять бормочущие слова. — Какой у тебя адрес? — вопрос звучит скорее как требование, голос Чонгука глубокий и непоколебимый. Он быстро надевает куртку, хватает ключи и бумажник. Тэхён слабо бормочет адрес по линии, а младший уже в лифте и на пути к своей машине к тому времени, как звонок отключается. Ком гнева и беспокойства сжал грудь Чонгука — злость на себя за то, что не позаботился об омеге, за то, что не понял, что Тэхен нуждается в нем. Парень мчится по улицам, темное серое небо над головой заливает мир монохромным светом. Челюсть альфы напрягается, тело напрягается, когда тот сосредотачивается на вождении, делая все возможное, чтобы не слишком отвлекаться. Но это практически невозможно, когда все мысли — это о том, нужна ли Тэхёну еда, лекарства или его узел. В любом случае, Чонгук не собирается быть неподготовленным. Он делает быструю остановку, забирая еду из китайского заведения, о котором упоминал старший, прежде чем заскочить в ближайшую аптеку, поспешно спрашивая у продавца лучшие обезболивающие во время течки. И вот, он практически ломает дверь в квартиру Тэхёна, его грудь тяжелеет от бега вверх по двум лестничным пролетам, а руки полны всего, что может понадобиться омеге. В течение минуты Чонгук беспокоился, что Ким потерял сознание или что-то в этом роде, дверь все еще стояла неподвижно перед ним, и никаких звуков не доносилось с другой стороны. Но к пятому стуку, звук замка щелкает, прежде чем дверь медленно открывается измученным Тэхён. Глаза альфы расширяются при виде омеги и запаха, который поражает легкие. Ничего подобного парень не ожидал. Вместо ошеломляюще сладкого запаха, который он ожидал от омеги в такое время, его поразил горький запах тревоги и стресса — запах Тэхёна только выдавал, насколько тот был расстроен в течение нескольких дней. Омега моргает на Чонгука усталыми, покрасневшими глазами. Его кожа бледная и слегка потная, а светлая челка прилипает ко лбу, плечи сгорбились. Он выглядел так, будто слишком слаб, чтобы должным образом держать свой даже собственный вес. Что-то обрывается в младшем, ни потребности связать омегу узлом, как он ожидал, ничего похожего на желание доминировать и затащить другого в постель, как это было всегда. Он поражен желанием позаботиться о хрупком Тэхёне. Заставить его съесть настоящую еду, возможно, впервые за несколько дней. Заставить его выпить немного воды и осторожно вымыть кожу, когда тот вытирает весь пот и стресс от пребывания в течку в одиночестве. Чонгук никогда не испытывал такого прилива эмоций. Его первобытная сторона на этот раз была спокойной и собранной, когда он точно понял, что хочет сделать. Парень позаботится обо всем, что нужно Тэхёну. Альфа делает шаг вперед, все еще держа сумки в руках, и нежно целует старшего в щеку в знак приветствия. — Я позабочусь о тебе, малыш. Все в порядке. Тэхён сжимает руки в кулаки перед рубашкой Чонгука, отчаянно глядя на альфу. — П-пожалуйста. — голос омеги срывается на этом слове, даже не зная, что он пытается сказать, когда крепче сжимает рубашку младшего. Чонгук тает от этого тихого слова, уже зная, чего хочет второй без слов. — Давай я уберу все это, а потом мы приведем тебя в порядок. — он использует нежный, но в тоже время твердый голос. Тэхён кивает, как будто он стоит в оцепенении: его глаза остекленели и расфокусировались, когда тот пытается понять смысл слов Чонгука. Это не значит, что он спятил или слишком возбужден, чтобы что-то понять. Просто омега так устал, едва мог спать или есть последние несколько дней из-за интенсивности боли, безжалостно бушующей в его теле. Со вчерашнего дня все утихло, в конце концов, его течка должна была закончиться, но по какой-то богом забытой причине на этот раз это был просто ад. Чонгук пробирается в квартиру, едва обращая внимание на красивое жилое пространство и современный декор, когда ставит все пакеты на стойку, заботясь о том, чтобы поставить еду в духовку, не давая ей остыть. Тэхён волочит ноги за собой, его голова свисает от усилия встать с кровати впервые за 24 часа. Он наблюдает, как Чонгук распаковывает принесенные вещи, и замечает, что младший, похоже, помнит ресторан, о котором первый упоминал только один раз. Жаль, что он не голоден. — Не делай такое лицо. — альфа двигается, чтобы встать перед старшим, прежде чем притянуть его к своему телу, уткнувшись лицом в шею тэхёнову, чтобы успокоить его. Тэхен тает в объятиях Чонгука, обнажая шею альфе в подчинении, когда младший нежно облизывает и покусывает кожу, вытягивая из Кима довольный скулеж. — Какое лицо? — спрашивает Тэхён, когда его ресницы трепещут, закрываясь от ощущения языка Чонгука, скользящего по пахучим железам и запечатлевшего его собственный запах на другом. — То лицо, которое ты скорчил во время еды. Когда ты ел в последний раз? — Чон еще раз целует ключицу Тэхёна, довольный тем, что теперь омега, кажется, медленно расслабляется. Тэ колеблется, не желая отвечать на вопрос. Это только разозлит альфу. — Когда ты ел в последний раз? — повторяет Чонгук. Его голос становится чуть глубже. — ...Вторник. Альфа делает глубокий, успокаивающий вдох. — Значит, прошло уже два дня. Тэхён смотрит в пол, как виноватый ребёнок ,и коротко кивает. — Ну, после того, как мы закончим в душе, ты съешь столько, сколько сможешь. Омега открывает рот, чтобы ответить. — Никаких споров. Или нет. Старший склоняет голову набок. — Как насчет душа? Чонгук ухмыляется, двигая рукой, чтобы обернуть спину Тэхёна, и наклоняется, чтобы подхватить другой под ноги омеги. — Что.. Альфа без особых усилий поднимает старшего, маленький писк удивления срывается с его губ, когда он крепко обнимает сильную шею. — Какая из них ванная? — Чонгук идёт по коридору, усеянному несколькими дверями. Когда Тэхён не отвечает, Чонгук смотрит вниз на омегу, у него перехватывает дыхание при виде Тэхёна, смотрящего на него широко раскрытыми и любопытными глазами. Глаза, которые всегда гипнотизируют Чонгука до бесконечности, все еще ошеломляющие, несмотря на красную оправу и обрамленные темными мешками. — Иди в мою спальню в конце коридора. — эта фраза выводит альфу из состояния задумчивости. Он отвечает только вздохом и обращает свой взгляд на темную дверь в конце коридора. Чонгук легонько пинает дверь, забывая о том, что Тэхён был в этой комнате в течение нескольких дней. Ошеломляющий запах тепла омеги и грязные простыни на кровати наполняли голову парня видениями хнычущего и нуждающегося профессора. Чон отметает мысли, как только они приходят, зная, что было бы слишком легко позволить себе быть одурманенным всеми ароматами, вторгающимися в его легкие, с Тэхёном на его руках, который глядит прекрасными медовыми глазами. Он практически бросается в ванную, поспешно усаживая омегу и включает теплую воду. Тэхён наблюдает за младшим с довольной улыбкой на губах, его внутреннее я, наконец, успокоилось от заботы и внимания, которые он получал. Омега замечает каждую мелочь: как Чонгук держит свою руку под водой, проверяя, достаточно ли она теплая, как глаза альфы постоянно смотрят на него, чтобы убедиться, что тот в порядке. Это заставляет старшего чувствовать себя таким заботливым, таким любимым. — Приведи себя в порядок, а потом мы поужинаем. — говорит Чонгук, когда вода готова, и пар уже начинает туманить большое зеркало над широким белым туалетным столиком. Тэхён не двигается. Его глаза не опускаются — он смотрит на альфу, надув нижнюю губу. — Ты не полезешь со мной? Этот вопрос не должен удивлять Чонгука — он знает, какого внимания омега хочет во время их близости, знает, что только его присутствие помогает Тэхёну. Но на самом деле, услышав слова, слетающие с губ старшего, его грудь все еще сжимается от чувств. — Да, малыш. Иди сюда. Чонгук протягивает руку омеге, жестом показывая тому подойти поближе, что Тэхён с радостью делает, двигаясь так быстро, как только может, чтобы встать перед младшим. Улыбка растягивает чонгуковы губы от очевидного волнения омеги, прежде чем он раздевает Тэхёна, не торопясь снимая огромную футболку, свисающую с плеч, в шортах и боксерах, прилипающих к его стройным бедрам. Чонгук позволяет себе немного побаловать себя, проводя руками по мягкой коже старшего, заставляя его кожу покрыться мурашками, прежде чем они, наконец, шагнут в теплый душ. Это не неловко, несмотря на то, что они впервые видели друг друга голыми. Ни один из них не обращал внимания на то, как Тэхён прижимается своим телом к накаченным мышцам Чонгука, нуждаясь в ощущении обнаженной кожи альфы. Это делает чудеса, успокаивает его ноющее тело — ощущение связок мышц младшего и сильной хватки на его талии заставляет все тело успокоиться. Ким был слишком слаб за последние несколько дней, чтобы привести себя в порядок. У него хватило сил только на то, чтобы переодеться, прежде чем практически упасть обратно в постель. Но с Чонгуком, прижимающим его к своему телу, позволяя омеге греться в близости, когда теплая вода каскадом обрушивается на него, Тэхён может чувствовать, что с каждым мгновением он становится все более оживленным. Чонгук делает все за него, тратя время, чтобы провести руками по светлым волосам с шампунем, втирая ванильный гель для тела по всем больным мышцам, массирует мыло в кожу. Это рай на земле для Тэхёна, почти заставляющий его забыть об аде, через который он прошел в предыдущие дни. Довольно скоро пара выходит из воды. Воздух в ванной влажный и туманный. Они вытираются насухо и переодеваются в чистую одежду, что заставляет Тэхёна вздохнуть с облегчением. Его энергия медленно возвращается, голова проясняется, а пульсация в теле утихает до тупой боли. И когда Чонгук вываливает еду, которую принес, запах заставляет желудок старшего громко урчать, вызывая смешок у альфы. — Теперь тебе не терпится поесть? — Чонгук игриво замечает реакцию омеги, ставя огромные тарелки с едой на кофейный столик, прежде чем устроиться на плюшевом диване рядом. Тэхён энергично кивает, практически заползая на колени к младшему, чтобы добраться до горы его любимой еды на вынос. — Тэ, успокойся. — упрекает Чонгук минуту спустя, наблюдая, как тот ест, словно голодный человек, которым он в основном и был. — Это так хорошо. — бормочет Тэхён с набитым ртом. Его щеки опухли, а глаза образовали маленькие полумесяцы от счастья. Вид вызывает улыбку на губах альфы, любящего вид довольного профессора. Его даже не волнует, что омега практически наполовину сидит у него на коленях, когда они едят, безудержно смеясь над реалити-шоу, которое смотрят, и эффективно рассыпая рис по всему ковру. Чонгук любит все это. Он никогда не проводил время с Тэхёном так, как сейчас, всегда будучи таким осторожным в школе, и их расписание не позволяло много времени видеть друг друга. Приятно не беспокоиться о том, что кто-то их увидит, иметь возможность заботиться об омеге и прикасаться к нему, когда он захочет, видеть его более беззаботным, когда он очаровательно смеется. Остальная часть еды проходит так: Чонгук наблюдает за Тэхёном с едва скрываемым обожанием в глазах, в то время как омега поглощает свою еду, время от времени крадя немного с тарелки младшего. И ему это сходит с рук каждый раз, когда он сверкает Чону своими милыми глазками. Это прекрасно. — думает Чонгук некоторое время спустя, лежа на диване с Тэхёном, удобно развалившимся на нем. Парень снова замечает, как сладко пахнет омега, как давно исчезла тревога, отравлявшая аромат меда и мяты. Эта мысль немного раздувает его эго. Чонгук довольствуется тем, что смотрит по телевизору какую-то случайную драму, пока его рука лениво рисует круги в нижней части спины Тэхёна, чувствуя маленькие дуновения воздуха, которые омега выпускает на его шее. Ким на самом деле не обращает внимания на телевизор: он не обращал внимания с тех пор, как они заняли эту позицию, вместо этого сосредоточившись на приятном гудении под его кожей. Как тепло альфа чувствует себя рядом с ним, что близость это лекарство, в котором Тэхён нуждался все это время. Все идеально... пока что-то не привлекает внимание омеги, заставляя его нахмурить брови, когда он садится. — Что такое? — рука Чонгука опускается на бедро старшего, теперь обхватив его торс. Тэхён не отвечает, его брови все еще нахмурены, когда он рассматривает ориентацию подушек на диване. Как мебель выглядит неправильно, или, может быть, это цвет краски? — Комната беспокоит меня. — просто отвечает старший, как будто это самая логичная вещь в мире — хотеть переставить мебель в такое позднее время. — Что? Тэхён смотрит на альфу сверху вниз и мило улыбается. — Ты не передвинешь для меня кое-что из мебели? Чонгук приподнимается на локтях, вопросительно подняв одну бровь. — Зачем тебе это сейчас? Омега знает, что это такое — это то, что он редко чувствовал необходимость делать, но, очевидно, именно сейчас его внутреннее я не дает покоя. — Ну что ж… мне просто нужно что-то здесь передвинуть, иначе я не смогу расслабиться. — застенчиво отвечает Тэхён, зная, как глупо это звучит для альфы, который, вероятно, не понимает, что не так. Но, очевидно, он снова недооценил Чонгука. На лице младшего появляется понимание, он медленно кивает головой, оглядывает комнату и снова смотрит на омегу с легкой улыбкой на губах. — Тебе нужно гнездышко, малыш? Дрожь пробегает по спине Тэхёна от этого ласкательного имени, его внутренняя омега прихорашивается, когда его альфа так его называет. Ким кивает. Его светлые пушистые волосы подпрыгивают на макушке, когда он тихо отвечает: — Да, альфа. — он не знает, почему вдруг чувствует себя таким послушным. Он чувствовал себя расслабленным весь день, купаясь во внимании и облегчении, которые принес ему Чонгук, но теперь он чувствует себя горячим и обеспокоенным, желая сделать все идеально для альфы. Чонгук наклоняет голову, его глаза темнеют от названия, которое использовал Тэхён. — Ладно, малыш, скажи своему альфе, что ты хочешь переставить. Омега кивает, вставая на дрожащие ноги, и начинает указывать Чонгуку, что делать. Они ходят взад и вперед, иногда перемещая один и тот же предмет мебели четыре раза, прежде чем омега решит, что делать, но Чонгук ничуть не возражает. Очень мило наблюдать, как Тэхён волнуется и раздражается, когда одна крошечная вещь кажется неправильной. Старший взбивает все подушки, разглаживает все складки ткани, сдвигает стул ровно на три дюйма влево, не торопясь переставлять цветы и плакаты своей коллекции аниме снова и снова, пока Чонгук наблюдает с дивана. Честно говоря, это занимает целую вечность, омега бормочет себе под нос о том, что что-то — выключается. — каждую минуту, прежде чем изменить самую крошечную вещь. В конце концов, Чонгук становится нетерпеливым, желая, чтобы Тэхён вернулся в его объятия, чтобы он расслабился. Когда старший снова проходит мимо дивана, чтобы в пятый раз передвинуть рамку с картинкой, Чонгук хватает его за запястье и тянет того к себе на колени, прежде чем перевернуть их так, чтобы тело заключило Тэхёна в клетку. — Я еще не закончил! — омега толкает Чонгука в грудь, эффектно устраивая миниатюрную истерику из-за того, что не может закончить. Парень одной рукой зажимает руки Тэхёна над головой, омега извивается, прижимаясь к нему. — Теперь ты закончил. — голос Чонгука опускается в более низкий тон, чтобы заставить омегу остановиться. Тэхён моргает, глядя на него. Тело застывает от легкого изменения ауры альфы. — Т-тебе нравится? Мягкий выдох раздвигает губы Чонгука, невинный вопрос заставляет его грудь чувствовать, что она может лопнуть в любой момент. Омега просто слишком милый. — Это прекрасно. — шепчет парень, сокращая расстояние между их ртами и отпуская руку Тэхёна, чтобы усадить омегу. Руки старшего тут же обвиваются вокруг шеи Чонгука, притягивая его вниз, чтобы заставить альфу перенести свой вес на него. Он хочет почувствовать, как тот прижимается к нему, как тяжелая фигура младшего и сильные мышцы напрягаются, когда Тэхён мяукает ему в рот. Чонгуку всегда было легко добиться реакции от старшего. Омега всегда говорил громко и не мог сдержать, как его тело дрожит от прикосновений альфы. Но в его тепле это гораздо сильнее. Тэхён может чувствовать, как быстро тело нагревается от одного поцелуя, как податливо он идет под Чонгуком, когда тот облизывает его рот, язык задевает небо, прежде чем закружиться вокруг тэхёнова языка. С губ старшего срывается крик. Его грудь уже вздымается над грудью Чонгука, заставляя альфу отступить. — Нет... — Тэхён тянет парня назад, его грудь сжимается при мысли о том, что тот остановится. — Не останавливайся. Чонгук оставляет сладкий поцелуй на нижней губе омеги и улыбается в надутые губы. — Если мы пойдем дальше, я не остановлюсь. — Хорошо. — решительно заявляет Тэхён. — Я не хочу останавливаться. Чонгук замечает решимость в глазах омеги, потребность, очевидную в его запахе, но усталость на лице все еще присутствует. Его усталые глаза и бледность кожи улучшились, но все еще были заметны. Тэхён еще совсем не спал. — Я дам тебе все, что ты захочешь, Тэ... Хитрая улыбка играет на лице омеги, наклоняясь, чтобы снова завладеть губами Чонгука. — ...но сегодня я тебя не трахну. Парень никогда не думал, что скажет это Тэхёну. Слова звучат странно даже для него самого, но он знал, что омеге нужен отдых. Он все еще дрожал на ногах, все еще изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, не тереть их постоянно. — Но почему? — Тэхён почти обижен, его эго чувствует себя неуверенно из-за отказа. — Потому что я здесь, чтобы заботиться о тебе, даже если это означает, что я не дам тебе того, чего ты хочешь. И тебе нужно сначала немного поспать. — мягко рассуждает Чонгук, все еще сидя между ног омеги. Было бы плохой идеей отойти от хрупкого старшего прямо сейчас. Тэхён все больше надувает губы, но в глубине души знает, что альфа прав. Знает, что он не спал более двух часов из 48. Как по команде, зевок тянет уголки губ старшего, его тело вытягивается с силой зевка, когда Чонгук смеется над ним. — Видишь? Тэхён бросает на младшего свирепый взгляд. Он знает, что в этом нет никакой победы, поэтому они снова устраиваются в удобной позе и на этот раз Чонгук кладет голову на грудь Тэхёна, а омега проводит пальцами по темным волосам младшего. Омега заснул под звуки телевизора, играющего на заднем плане, и тяжелое тепло, покрывающее его грудь, заставляет чувствовать себя в безопасности. Чонгук поднимает голову, когда чувствует, что омега дышит ровным глубоким, медленным дыханием, его ресницы красиво развеваются по щекам. Нежная улыбка растягивает лицо Чонгука, когда он медленно поднимается, любуясь изображением спящего Тэхёна под ним, прежде чем он мягко поднимает омегу на руки. Глаза старшего на мгновение распахиваются, прежде чем снова закрыться, в горле раздается гул, когда голова склоняется набок, лежа на плече Чонгука. Парень делает все возможное, чтобы ступать осторожно, не желая разбудить омегу, но это не имеет значения, когда он, наконец, идет, чтобы положить Тэхёна на прохладные серые простыни кровати. Тяжелые глаза Кима снова открылись, его брови нахмурились от потери тепла. — Останься. — омега протягивает руку, чтобы схватить Чонгука за рубашку, дергая ее, как ребенка. Чонгук воркует над милым действием, его сердце взрывается бабочками от того, как восхитительно Тэхён может быть даже наполовину спящим. Он не мог сказать «нет». Альфа стягивает рубашку, обтягивающую тело, предпочитая спать без неё, несмотря на холод в комнате. Плюс, это было бы еще более комфортно для Тэхёна. А тот удовлетворенно хмыкает, переворачиваясь так, чтобы оказаться спиной к альфе. Чонгук проскальзывает на кровать позади Тэхёна, двигая рукой под головой омеги, в то время как другая скользит вокруг его тела и кладёт на мягкий живот. Ким тихо шепчет что-то еще раз, откидываясь назад, чтобы быть ближе к твердой груди, прижатой к его спине. Он чувствует себя так комфортно, так безопасно и заботливо, как никогда ни с кем другим. Эта мысль погружает омегу в глубокий сон. Его разум и тело успокаиваются, когда Чонгук притягивает его ближе, целуя в щеку. — Сладких снов, малыш.***
Чонгук медленно просыпается от ощущения теплого осеннего солнца на спине, сонно моргая, когда события прошлой ночи возвращаются, наполняя его грудь необъяснимым счастьем. Тэхён все еще в его объятиях — омега свернулась у него на груди в глубоком сне. Он похож на ангела. — думает про себя альфа, любуясь тем, как солнечный свет освещает золотистые волосы Тэхёна, делая его таким неземным. Парень позволяет своей голове откинуться на плюшевую подушку с довольным вздохом и улыбкой на лице, когда он пытается снова заснуть, даже не зная, что разбудило его в первую очередь. Он крепче обнимает Тэхёна, прежде чем закрывает глаза. Их тела переплетаются под теплыми простынями. Чонгук снова начинает засыпать, голова наполняется мыслями о старшем, когда сон начинает овладевать им. Пока что-то снова приводит его в сознание, заставляя альфу раздраженно нахмурить брови, когда он открывает глаза. Может быть, ему просто мерещится? Как раз в тот момент, когда Чонгук думает, что его разум, должно быть, играет с ним шутки, он чувствует, как тело Тэхёна вытягивается вперед во сне, в с губ слетает крошечный скулёж. О… Чонгук смотрит ниже, наблюдая, как лицо старшего морщится во сне. Его розовые губы приоткрываются, а дыхание становится немного тяжелее. Затем на Чонгука обрушивается ошеломляющий запах мёда и мяты. С омеги начинает капать, когда тот выдвигает свои бедра вперед на Чонгука. Это движение вызывает рычание у альфы, инстинкты начинают брать верх после того, как он так долго сдерживал себя от тела Тэхёна. Он сбрасывает с них простыни, открывая ему очень притягательную картину. Это зрелище вызывает еще одно рычание, разрывающее горло, возбуждение начинает закручиваться в нижней части живота. — Тэ. — хрипло произносит Чонгук, не отрывая глаз от стояка в боксерах Тэхёна, замечая, как его рубашка чуть приподнимается, давая пику возбуждения на мягкой коже живота. Просто жалко, как возбуждается парень от этого зрелища. Его внутренний альфа нетерпеливо требует омегу. Тэхён шевелится во сне, его ноги инстинктивно сжимаются, а глаза распахиваются. — Ах... что... — Тэхен моргает, глядя на Чонгука, мёд его радужек давно исчез, а в остекленевших глазах кружатся ледяные голубые звёздочки. Младший издает низкий звук при виде этого, его тело отвечает с равным пылом нуждающемуся омеге. Он толкает Тэхёна на спину, вызывая удивленный писк у другого, прежде чем раздвинуть его дрожащие ноги, устраиваясь между ними. — Позволь мне позаботиться о тебе, малыш. Позволь мне дать тебе свой член. — ворчит Чонгук, поднимая слишком большую рубашку старшего и целуя его животик с открытым ртом. Омега скулит под ним, его тело горит, как будто это был первый день его течки, так отчаянно желая быть наполненным и трахнутым, пока он не сможет ходить. — Да! Пожалуйста, альфа, трахни меня! — Тэхёна не волнует, насколько нуждающимся он звучит, если он уже может чувствовать оргазм, быстро нарастающий в его животе. Он не может прожить и минуты без того, чтобы Чонгук наконец не взял его. Альфе не нужно повторять дважды, его тело пульсирует энергией, а под кожей всё горит. Не говоря больше ни слова, он наклоняется, садится на колени и почти срывает со старшего шорты, наконец-то увидев то, чего так сильно хотел все это время. Тэхён сжимает ноги вместе, внезапно чувствуя себя застенчивым и уязвимым под алым взглядом альфы, но Чонгук не позволяет этому случиться. Он кладет свои большие руки на колени омеги, раздвигая его ноги, пока не видит его трепещущую, протекающую дыру, ожидая, когда Чонгук заполнит его. — Гук. — выдыхает старший, вскидывая руки, чтобы прикрыть раскрасневшееся лицо, отчего его рубашка задирается выше на вздымающейся груди. — Я собираюсь, блядь, испортить тебя, омега. — запах Тэхёна загоняет Чонгука все глубже и глубже в какое-то неизвестное пространство. — Ты будешь испорчен ради кого-нибудь другого. — Да. — выдыхает омега. Его тело вздрагивает при каждом слове, слетающем с губ младшего. — Да, испорти меня! Чонгук отпускает ноги Тэхёна, наклоняясь, чтобы снять боксеры, прикрывающие его эрекцию. Старший наблюдает за каждым движением Чонгука широко раскрытыми глазами, отмечая каждый изгиб мышц альфы, когда он снимает ткань. Дыхание Тэхёна замирает в горле, когда член Чонгука высвобождается, шлепая по его прессу. — Б-блять. — Ким задыхается, открыв рот при виде пульсирующего члена альфы, сомневаясь в своей способности принимать что-то настолько большое. Но он более чем готов попытаться. Тэхён раздвигает ноги, обнажая себя перед альфой. — П-пожалуйста, ты мне нужен. — хнычет он, зажмурив глаза, когда Чонгук проводит пальцем по внутренней стороне его бедра, останавливаясь, когда достигает розовой дырочки омеги. — Потерпи ради меня, малыш. Я хочу попробовать тебя первым. — Чонгук наклоняется, прижимаясь поцелуями к внутренней стороне бедра, останавливаясь, чтобы укусить и всосать яркие фиолетовые следы в кремовую кожу, наслаждаясь тем, как Тэхён стонет и извивается от этого простого жеста. — А-альфа, боль... Чонгук без предупреждения зарывается лицом между ног омеги. Его рот прикрывает сморщенную дырочку омеги, когда он облизывает жирную полоску на скользком покрытом сладком пятне. Тэхён на вкус такой пьянящий, такой неповторимо сладкий и опьяняющий, когда альфа продвигается вперед. Все, что он может видеть, слышать и ощущать на вкус — это старший, каждая клеточка его существа завернута в извивающуюся омегу под ним. Чонгук дразнит дырочку старшего языком, ловя слизь, которая капает через край, и стонет от вкуса, но никогда не проталкивается сквозь плотное кольцо мышц, вместо этого сосредотачивая всю свою энергию на наслаждении омегой. Он кладет руку на живот Тэхёна над собой, задирая рубашку, все еще закрывающую Чонгуку видимость. — Сними рубашку. — бормочет парень, все еще уткнувшись лицом в тэхёнову задницу. Но омега понимает, стягивая одежду дрожащими пальцами, прежде чем Чонгук начинает играть с одним из его сосков. — Черт! — Тэхён выгибается от ощущения узла, перекатывающегося между теплыми пальцами Чонгука, когда язык альфы съедает его изо всех сил. Омега подавляет рыдание, когда Чонгук просовывает свой язык за его край, вызывая новую волну наслаждения. Тэхён отчаянно трется бедрами о лицо Чонгука в поисках большего, желая того, что обещал ему альфа. — Альфа, хватит дразнить! Мне нужно больше! — Ким плачет, когда альфа облизывает длинную полосу от его задницы к яйцам, наклоняясь, чтобы нависнуть над омегой. — Да? Тебе не нравится то, что я делаю? — спрашивает Чонгук с опасным блеском в глазах. Тэхён не находит слов, его разум переполнен наслаждением. Он так отчаянно хочет получить то, чего жаждал всю неделю. — Чонгук... — бормочет омега в бреду, переворачиваясь на живот, прежде чем подпереть колени, представляя свою задницу Чонгуку, как еду. — Пожалуйста. Парень кладет руки на ягодицы омеги, разминая мягкую кожу между пальцами, прежде чем грубо раздвинуть щеки. — Только потому, что ты сказал. — Чонгук погружает палец во влажный проход Тэхёна, сгибая его внутри того так, что омега беспомощно скулит, толкая свою задницу обратно на палец Чонгука. — Еще! — кричит старший, красиво выгибая спину для альфы. Резкий шлепок эхом разносится по комнате, тело Тэхёна дернулось вперед от силы руки Чонгука, встретившейся с его ягодицей. Он похотливо стонет, откидывая голову назад, когда слезы затуманивают его зрение. — Я собираюсь не торопиться с тобой, омега, поэтому советую перестать отдавать приказы. — рычит Чонгук в ухо старшего. Его голос невероятно низкий, даже не похожий на него самого, когда второй сознательно подчиняется ему. Тэхён отчаянно кивает, его ноги трясутся, а ягодицы приятно горят, когда младший погружает еще в два пальца, заставляя еще один стон разрывать грудь омеги. Растяжка ощущается так хорошо, обхват пальцев Чонгука дает ему малейшее облегчение, особенно когда альфа сгибает пальцы как раз так, как нужно, задевая простату и эффективно заставляя старшего содрогаться на простынях. — Ага... — омега заглушает звук подушкой, его кулаки сжимаются в мягкую ткань в попытке стерпеть. Он чувствует, как пальцы слегка массируют его затылок, прежде чем рука движется к передней части шеи, слегка обхватывая вену и подтягивая его в вертикальное положение. — Ты готов, малыш? — Чонгук шепчет ему в ухо, одна рука все еще держит шею омеги, в то время как другая продолжает растягивать его. Тэхён едва может ответить, будучи возбужденным и чувствующим себя так чертовски доминирующим альфой во всех правильных отношениях. Он любит, когда Чонгук берет все под свой контроль, заставляя чувствовать, что ему больше никогда не придется ни о чем беспокоиться. — Д-да, я готов. Удовлетворенная ухмылка растягивает уголки губ Чонгука, сила и энергия текут через него, когда омега дрожит от прикосновений, заставляя чувствовать себя таким бодрым, как будто он мог сделать что угодно. Ему нравится, как Тэхён легко становится послушным и податливым, обнажая шею и прижимаясь задницей к твердому члену. Он любит доводить старшего до скулящего, нуждающегося беспорядка со слезами, скатывающимися из его глаз от чувствительности, и лучшая часть всего этого заключается в том, что Чонгук еще даже толком не трахнул его. — Хороший мальчик. — Чонгук приближает губы к раковине уха омега, покусывая мягкую кожу, когда он вынимает пальцы из него, заработав скулеж в ответ. — Ты хочешь сесть на мой член? Тэхён откидывает голову на плечо Чонгука, его глаза закатываются от слов друга. Да, с удовольствием, большое спасибо. — Да, да, я хочу. — хрипит омега, прежде чем младший отпускает его, слишком сладко целуя в плечо. Альфа откидывается на кровати, его красный и злой член непрерывно течет, когда он похлопывает себя по бедрам. - Садись на член альфы, как хороший мальчик. Тэхён подбегает прежде, чем Чонгук успевает закончить предложение, перекидывая ногу через туловище альфы, прежде чем встать рядом с толстым членом. Головка тычется во вход омеги, посылая дрожь пробегает вверх по основанию его позвоночника, когда дырочка бесконтрольно трепещет, пульсируя и капая на живот альфы. Тэхён медленно опускается, кончик скользит мимо розовой мышцы, уже заставляя его дико сжиматься. Он пытается расслабиться, пытается вместить в себя обхват младшего, но это оказывается трудным, когда оргазм грозит выплеснуться с каждым движением. Чонгук тихо стонет под ним, пальцы альфы впиваются в бедра старшего, когда он сжимает член. — Тэ... блять... Расслабься, малыш. — Я... я пытаюсь. — всхлипывает Тэхён, перестраиваясь, чтобы попытаться пропустить больше альфы. Его ноги дрожат от усилий удержаться, от того, что он так чертовски сильно пытался кончить только с первых двух дюймов длины парня, но, боже, это похоже на проигранную битву. — Я не могу этого сделать! Я сейчас кончу! Чонгук поднимает свои красные глаза к омеге, замечая розовый румянец и закрытые от усилия глаза. Он принимает решение за долю секунды, зная, что из-за течки Тэхён может принять больше, чем обычно. Парень двигает руками, чтобы сжать самую маленькую часть талии старшего, грубо оттягивая его вниз, одновременно толкая свои бедра вверх, полностью проталкивая член внутри Тэхёна. Омега, блять, кричит, откидывая голову назад от удовольствия, когда член растягивает так чертовски широко, что собственный выбрасывает капли спермы на живот Чонгука. Альфа устанавливает быстрый темп, входя до конца, прежде чем снова потянуть Тэхёна на полную длину, позволяя Киму пережить оргазм. Дыхание Тэхёна вырывается резкими вздохами, его руки лежат на потных губах Чонгука, а рот открывается в беззвучном крике и слезы свободно текут от переполняющего удовольствия. Он не думает, что он когда-либо кончал так сильно, а его задница была так растянута и он чувствовал член так глубоко внутри себя, когда дико сжимался с силой своего оргазма. Это так возбуждающе — как Чонгук трахает его с самозабвением, давая омеге все, что он хочет. Но, конечно, с Чонгуком все не так просто. Когда Тэхён спускается с высоты своего наслаждения, Чонгук перестает толкаться, полностью устраивая того на своем члене, прежде чем сесть. Скулеж проливается мимо губ старшего при изменении угла. — Ты кончишь вновь для своего альфы? Я знаю, что мой милый малыш может это сделать. — хвалит старшего Чонгук, слегка выпячивая бедра вперед, чтобы подчеркнуть свои слова. Тэхён никогда в жизни не кивал так быстро. Его яркие голубые глаза сверкали от возбуждения, когда он начал экспериментально вращать бедрами, шипя от ощущения длины Чонгука так глубоко внутри него. — Вот так, малыш. — сквозь стиснутые зубы процедил альфа, не веря, что Тэхён до сих пор так чертовски крепко его обнимает. Старший находит устойчивый ритм, подталкивая себя на нетвердых ногах, прежде чем снова испуститься на живот Чонгука. Стоны неуклонно падают из их ртов. Сопротивление ощущается так хорошо против внутри Тэхёна, член младшего попадает во все нужные места. В течение нескольких минут омега снова почти полностью возбужден, набирая темп больше, чем больше он возбуждается, чтобы добиться еще одного оргазма. Он быстро подпрыгивает на длине Чонгука, его ритм становится небрежным, а стоны становятся громче, когда он прижимается к груди альфы, пока парень наблюдает за ним с закрытыми красными глазами. Но омега не может поддерживать темп. Его тело слишком устало от первого оргазма и дрожит от стимуляции. Чонгук смотрит с вожделением в глазах, его зрачки почти занимают весь глаз, оставляя только красное кольцо на внешних краях, которое выглядит таким интенсивным, подстегивая омегу. С ворчанием альфа переворачивает их позиции, плавно входя обратно в Тэхёна, прежде чем омега даже успеет лечь. Хныканье срывается с губ старшего, когда Чонгук устанавливает гораздо более жесткий темп, его бедра ударяются о заднюю часть бедер, когда альфа поднимает ноги над его плечами, получая наилучший доступ к его дыре. Новый угол выбивает дыхание из Тэхёна. Его голос выходит хриплым, когда еще один крик собирается в его горле. Чонгук безжалостен со своими толчками, ударяя в омегу снова и снова, пока слизь не капает вниз по его заднице, смачивая простыни под ними. Парень снимает ногу старшего с его плеч, вместо этого отталкивая их назад, пока колени омеги не оказываются практически рядом с его головой на подушке, давая первому наилучший доступ, чтобы зарыться как можно глубже. Тэхен чувствует это в своем животе, тело сворачивается для очередного освобождения, когда Чонгук попадает в сладкое место глубоко внутри него. — Кончи в меня! — омега стонет. Его внутреннее я отчаянно хочет, чтобы того связали и наполнили, как он жаждет. Живот уже раздулся от гормонов, циркулирующих в его организме, побуждая его хотеть завести детей. — Блять... — темп Чонгука ускоряется, становясь все более и более беспорядочным, когда узел начинает расти внутри второго. Он не мог забыть об одной важной детали. — Ты уверен? А что если ты.. — Я... Ах, блять...на противозачаточных. Не забеременею, - успокаивает альфу Тэхён. Чонгук позволяет ногам старшего обернуться вокруг него, наклоняясь, чтобы поцеловать омегу, когда узел зацепляется за вход Тэхёна с каждым толчком. Чонгук погружает свой язык в рот Тэхена. Поцелуй горячий, но странно сладкий, почти успокаивающий, когда старший обвивает руками шею альфы. Чонгук знал, что омегу, вероятно, на каком-то уровне беспокоило то, что он не мог забеременеть прямо сейчас, даже если бы захотел. В конце концов, это было нормально для него — хотеть этого во время течки, чтобы быть наполненным и связать узел, чтобы они могли гордо сделать детей, но это не было вариантом, поэтому Чонгук утешает омегу, целуя и нюхая его, когда его толчки становятся небрежными. Тэхён снова начинает сжиматься вокруг него. Перенапряжение заставляет его тело судорожно сжиматься и засасывать Чонгука еще глубже, узел альфы растягивает его до максимума. Альфа тянется между ними, обхватывая старшего рукой и дергая его с силой своих толчков. Когда Тэхён изливает сперму во второй раз, толкает Чонгука через край, зарываясь глубоко внутри, когда тот наполняет омегу своей спермой. Ким яростно выгибается под ним, его пальцы сжимаются, а прерывистый стон срывается с его губ. Чонгук глотает звук ртом, шепча и успокаивая омегу, облизывая и покусывая его губы, двигаясь вниз, чтобы нежно поцеловать грудь. Когда Тэхён приходит в себя, слезы текут по его лицу, а глаза, наконец, тускнеют до типичного медово-коричневого цвета. Он крепко обнимает альфу, напевая от приятного ощущения того, что Чонгук так идеально устроился внутри него. Это самое успокаивающее, что он чувствовал за долгое время, чувствуя себя в безопасности, желанным и сытым, когда младший прижимает поцелуи к его раздутому животу. — Посмотри на свой хорошенький животик. — воркует Чонгук, рисуя указательным пальцем круги на коже Тэхёна, прежде чем прижаться поцелуем к его мягкому животу. — Ты была бы такой хорошенький с животиком. Старший притягивает альфу к себе, чтобы поцеловать, напевая от мягкого скольжения их губ после чего-то такого интенсивного. Чонгук не должен был говорить ему такие вещи — это давало омеге слишком много идей и заставляло его гормоны убегать вместе с ним. В любое другое время он назвал бы того сумасшедшим, но боже, как хорошо это звучит сейчас. — Ты действительно так думаешь? Чонгук кивает, отчего его темные волосы падают на лоб. — Конечно, ты такой красивый. Тэхён удовлетворенно хмыкает, крепче прижимая альфу к себе, пока они ждут, что узел спадёт, втайне надеясь, что это займет много времени. Он не хотел отпускать Чонгука. Он не хотел возвращаться в понедельник на занятия и притворяться перед всеми, что они ничего не значат друг для друга. Омега никогда не упоминал об этом раньше, но это беспокоило, и он уверен, что это беспокоило и Чонгука. Они не были вместе так долго, но Тэхён уже был так по уши влюблен в альфу, что это пугало его. Он никогда не ожидал, что почувствует такое к Чону или к кому-то еще. Интенсивность их отношений не похожа ни на что, что он когда-либо чувствовал. Он не хочет возвращаться к тому, что было. — Что случилось, Тэ? — Чонгук замечает, как нахмурился старший, как опустились уголки его рта. Тэхён резко возвращается к реальности с грустной улыбкой на лице. — Я просто не хочу, чтобы это кончалось. Глаза парня смягчаются. Он точно знает, на что намекает Тэхён. Он думал об этом чаще, чем о чём-либо другом. — Я знаю, малыш. Я тоже не хочу, но и не стану рисковать всей твоей карьерой только из-за того, чтобы держать это в секрете еще два месяца. Тэхён кивает, зная, что младший совершенно прав, но не может сдержать надутого выражения, которое появляется на красных губах. — Ты прав, это просто отстой. Особенно когда те девчонки, что сидят за тобой, буквально пялятся на тебя всем классом. Веселая улыбка растягивает губы Чонгука, внезапная ревность немного забавна, учитывая, что он понятия не имел, что это вообще происходит. — Они это делают? Омега кивает, совсем не выглядя удивленным. — Да, это так чертовски раздражает. Особенно если ты потягиваешься или что-то в этом роде, о Боже, блять. Смешок зудит в горле Чонгука, не в силах сдержать, насколько это смешно. Он не ожидал такого от Тэхёна. — Что тут смешного? — Ничего. — смеется младший, мило закрывая глаза. — Просто я никогда не слышал, чтобы ты так говорил. — Ну да, - пожимает плечами омега. — Я просто виню гормоны. — В любом случае тебе не о чем беспокоиться. Я смотрю только на тебя. - успокаивает Тэхёна Чонгук, нуждаясь в том, чтобы омега знал, насколько серьезно он относится к нему. — Неужели? — мило спрашивает старший. Намек на застенчивость и неуверенность очевиден в его тоне. — Правда, это только ты. Сердце Тэхёна делает сальто в груди, чувствуя облегчение, но также и переполненное волнение при мысли о том, что Чонгук чувствует то же самое. Это бодрит и пугает. Их отношения создают так много препятствий, но почему-то это не так пугает, как раньше. Он сделает все, чтобы остаться рядом с альфой. Но он вряд ли догадывается, что Чонгук думает точно так же.
