Как же бомбит с того, что я влюблена в Кацуки Бакуго

Это кажется таким глупым: два подростка посреди тёмной комнаты, она только что поцеловала его в щёчку, а он борется с желанием взорвать все к чертям. Но Амэ это нравится, ей нравится, как он пыхтит, как он фыркает, как ругается сквозь зубы. Сейчас под собой чувствуется его горячее тело, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди, также как и его. Для них обоих это в новинку, но они оба не хотят признавать того, что влюбились (Бакуго уж точно). Все это смущает, бесит и в конце концов все, что сейчас происходит повергло бы родителей в шок. Хотя, какая разница? — Тамура, блять, слезь с меня, — шипит Кацуки, который откровенно готов взорваться в прямом смысле этого слова, — Иначе на пол сброшу. — Бакуго-кун, пошли на балкон, — все ещё сидя на нем, шепчет Амэ, — Тебе надо проветриться. — Блять, — выругивается он, — Хорошо, только слезь с меня, — на это девушка скептически вскидывает бровь, но посмотрев под себя понимает, что все ещё сидит на нем и незамедлительно спрыгивает на пол, попутно извиняясь. Амэ как можно тише вышла на балкон (Вдруг Айзава патрулирует вокруг?). Она откинула голову назад, из-за чего ее пепельные волосы следовали потокам ветра куда-то вправо. Сзади слышаться тяжелые шаги, сердце Амэ сжимается. Большие руки хватаются за чёрную изгородь, а сладковатый запах заполняет расстояние между ними двумя. Атмосфера была магическая. — Я тебе нравлюсь? — косится на неё Кацуки и говорит очень хрипло в лоб девушки – видно, что человек только проснулся, а вот у Амэ мурашки по коже от такого голоса, — Алё, блять, — Амэ, которую можно было перепутать с помидором (спасибо ночи, скрывающей все это), была вытолкнута из своих мыслей повышенным тоном Кацуки. — А, что? — хлопает ресницами она, будто не расслышав вопрос, — Посмотри наверх, — они оба поднимают глаза и видят огромное скопление звёзд – все-таки они живут на юге и тут их лучше видно, чем где-то ещё, — Я и не замечала, какое красивое в Японии небо, — они ещё минут пять молча стояли, пялясь куда-то ввысь. Парень посмотрел на неё исподлобья, цокнул и поплёлся обратно в кровать. ** Вот и наступило утро, Кацуки уже проснулся и видимо пошёл на утренние тренировки. От наволочек пахло его шампунем (наверное, он с дыней - подумала Амэ), девушка перевернулась на спину, разглядывая потолок. Спустя несколько минут она пришла в себя и отправилась в ванную. День должен быть насыщенным, Амэ надеется найти героя, который возьмёт ее на практику и по этому поводу зубы надо чистить особенно тщательно! Покончив с банными ритуалами, девушка спускается на кухню, попутно завязывая нелепый хвостик на макушке. На первом этаже слышаться голоса, а помещение наполнено запахом свежеиспеченных панкейков, от этого запаха слюнки текут рекой. — Проснулась! Доброе утро, Тамура-кун! — как обычно размахивая руками, выдаёт Иида, — Мы тебя заждались, скоро уже выезжать надо! — Доброе утро всем! — проходясь взглядом по ребятам за кухонным столом, бросает Амэ. Надо побыстрее закончить с завтраком и пойти переодеться. Она накладывает себе пару блинчиков, параллельно заваривая кофе. — Амэ, а че это от тебя тротилом пахнет? — набрасывается из за спины Мина, подпрыгивая бровями, — Тебя ночью наша бомбочка подорвала? — Амэ вмиг покраснела. — Мина, какой же ты пиздливый граммофон, — слышаться слева грубый голос той самой бомбочки, — Когда же тебе на язык кто-нибудь наступит? — прошипел парень, продолжая готовить блинчики. — Какой же ты грубый, Бакуго, — наигранно отвернув голову в противоположную сторону, пискнула Мина, — Амэ, если тебе понадобится помощь психологов... или психиатров, — незаметно показывала указательным пальцем в сторону Бакуго подруга, — Обращайся! Я тебе номерок посоветую! — Спасибо, но думаю медицина тут бессильна, — направляясь в столовую с подносом, хихикнула Амэ. Минут за десять с завтраком было покончено и Амэ пошла переодеваться в свою комнату. Она погладила платье, после чего встала перед зеркалом и начала рассматривать свои бока. — Блин, я потолстела, — фыркнула она себе под нос, хоть ее лишний килограмм был и не особо заметен для окружающих. Девушка сделала макияж в чёрных и серых оттенках, натянула платье на широкие бёдра и прикрепила таинственную брошь, которая интересно играла фиолетовым переливом на темном образе. Амэ ещё раз посмотрела в зеркало, показала своему отражению большой палец вверх и вновь спустилась на первый этаж. Девочки были облачены в красивые платья, а мальчики в чёрные костюмы с разными прикольными галстуками (а у Мидории даже были смешные зелёные носки со Всемогущим!). Все вышли из общежития. — Ну что ребята, автобус уже прибыл! И я как ваш староста должен вас всех рассадить! — промахал энергично руками Иида (хотя, когда он это делал не энергично?) — Просто завались и дай нам зайти в автобус, — пробормотал Кацуки, засунув руки в карманы. Он был чем-то утомлён и явно не хотел находиться в окружении одноклассников. Стоявшая радом Амэ, ущипнула его за руку, на что тот ругнулся сквозь зубы и вошёл в автобус. Амэ села ближе к концу у окна, перед ней сидели Киришима с Миной, что-то активно обсуждая, а через проход слева сидели Тодороки и Мидория. Погода была немного ветреная, намечался дождь. Амэ всегда любила дождь, ведь ее назвали в честь него (Амэ переводится как дождь с японского). Она отвернулась к окну и засунула в уши наушники, казалось, атмосфера такого приятного спокойствия не будет нарушена никогда. Но, конечно же, рядом сел Кацуки, тупо плюхнувшись на сиденье слева от неё и бурча себе под нос оскорбления для Киришимы. Сердце сжалось. Амэ повернула голову в его сторону и достала наушники. Парень загляделся на ее брошь в районе груди (наверное, на брошь). — Бакуго-кун, у тебя фетиш на мою грудь? — негромко выдала Амэ и тут же покраснела, как маков букет, ибо бред снесла. — Завались, — гаркнул Кацуки, у которого слегка покраснели уши, — Я брошь рассматривал, смешная она. — Ничего она не смешная, очень даже милая! — пискнула Амэ, как он смеет смеяться над ее аксессуарами? Ее мама тоже часто смеялась над образами дочери, по-этому Амэ резко реагирует на насмешки вроде таких. — Тамура, блять, не умеешь ты комплименты принимать, — пробормотал Кацуки и оперся на согнутую руку, мысленно получая в лоб от Амэ «Кто бы говорил». Парень ещё раз посмотрел на девушку снизу-вверх и застыл в районе ляжки, на которой красовался огромный синяк-ожог (какая-то непонятная смесь короче), — Это я тебя что-ли? Или двумордый? — посмотрел исподлобья Кацуки и сказал тихо. — Ты, Бакуго-кун, — миролюбиво шепнула девушка, от взгляда которой у Кацуки все внутри сжалось. Амэ сама не помнит, на какой из тренировок получила это нечто на ноге, но побаливало она знатно, постоянно напоминая, что с Кацуки шутки плохи. — Пиздец, — буркнул Кацуки, — Сказала бы хоть. У меня мазей дохера, — он ещё раз посмотрел на синяк и положил руку ей на колено, сильно его сжав, — Тут кости целы, — бросил он. Его рука поднималась выше, он обошёл синяк и оказался под платьем в районе бедра, все ещё сохраняя серьёзный вид. Девушка провалилась сквозь землю, сердце уже давным-давно куда-то улетело, оставив ее один-на-один с Кацуки Бакуго, рука которого в данный момент бродила под ее юбкой. От прикосновения мозолистых, постоянно сжимающихся и разжимающихся рук становилось дурно, Амэ до безумия покраснела. — Б-Бак-куго-кун, что ты..? — только смогла выдавить Амэ с еле натянутой улыбкой. — Че? — он резко посмотрел ей в глаза (сердце сново пропустило удар), потом медленно перевёл взгляд на свою руку, тут-то его лицо изменилось: ухмылка стерлась, оставив вместо себя натянутую струну. Кацуки покраснел и буркнул что-то вроде, — Будь осторожней на тренировках, дура. Амэ нервно хихикнула, после чего дальше принялась смотреть в окно, через полчаса они прибыли к зданию.