Как же бомбит с того, что я влюблена в Кацуки Бакуго

Амэ отроду не была на таких крупномасштабных мероприятиях. Все было как с экрана телевизора: огромное помещение, сколько угодно прожекторов, многочисленные герои. Их класс рассредоточился на втором этаже в специальной ложе, Амэ села в первом ряду, справа от неё у стены сидел раздражённый Кацуки, а слева Мина, оживленно все снимая в инстаграм, ибо: — Ну когда мы ещё раз сюда попадём? Тут столько всяких красавчиков, — последнюю фразу она чуть ли не пропищала, — Не быть же такой кислой букой, как Бакуго-кун. — Завались, блять! — разгневался Кацуки в сторону Мины, между прочим в этой ситуации хуже всех было правому уху Амэ. — Тише, Бакуго-кун, — добродушно улыбнулась девушка в его сторону, — Или ты муху проглотил? — чувствуя новый поток гнева от Кацуки, Амэ нежно обхватила его локоть, а так как они сидели у стены, никто этого и не заметил. Парень расслабился, но его уши все равно сделались пунцовыми. Начинается объявление. Зал разрывается от аплодисментов, ведущий ведёт какую-то важную речь об уровне преступности и о его снижении. Слушать было скучно, но в своей руке Амэ чувствует послушного Кацуки (все равно бурчащего себе что-то под нос) и ей нравится так тут сидеть. Может зайти дальше? Как только эта мысль промелькнула, рука Амэ медленно соскользнула на бедро парня. Зачем? Кто знает. Лицо девушки вспыхнуло, глотать стало тяжело, но Кацуки сидел невозмутимо, как солдат. Он лишь один раз вздрогнул, когда шаловливая рука девушки переместилась во внутреннюю часть мужского бедра. — Тамура, блять, с каких пор ты записалась в ряды мирских табакерок? — полу-рыком выдал Кацуки, у него уже покраснела шея, а дышать он стал грузно. <мирская табакерка = девушка легкого поведения> — Прости, — успела лишь пискнуть Амэ, уже оттягивая свою руку к себе, но большая ладонь не дала ей это сделать, лишь обратно притянула к бедру. Девушка снова залилась краской, ее ничтожная ладонь утопала в чужой (Что же могут сделать такие руки при их то хозяине?), стало жарко, то ли от причуды Кацуки, то ли от надвигающегося возбуждения их обоих. В ушах кипела кровь, сердце вновь хочет вырваться из плена девичьих рёбер, а во рту пересохло, — Я в туалет, — шепнула всем Амэ и вырвалась из руки в кое-то веки уравновешенного Кацуки (теперь, чтобы его успокоить придётся каждый раз подбираться к его паху?) Девушка выскочила из зала и добралась до женского туалета. В этой ситуации надо бы помыть лицо холодной водой, но косметика ей помешает, по-этому остаётся только воспользоваться влажными салфетками и немного посидеть здесь. Хорошо, что все сейчас сидят в зале, ибо выглядела Амэ не очень: растрепанные волосы, багровое лицо, да ещё и перевозбужденная. По-этому: — Надо успокоиться, — подбадривает себя Амэ в отражении, — Раз, два... — Три, — в зеркале, за спиной девушки появляется Кацуки и буквально накидывается на неё с горячим поцелуем, впечатывая затылок Амэ в кафельную стену. По телу девушки пробегает волна мурашек, хотя в тот момент казалось, что это был взрыв. Огромный атомный взрыв под названием Кацуки Бакуго. Чужой язык буквально запечатывает рот девушки, он проталкивается, занимает все пространство, в то время как большая ладонь притягивает девичью талию к горячему телу. Какой же он жаркий, он просто полыхает (по всей видимости, махинации Амэ так на него повлияли), — Блять, Тамура, ты же понимаешь, что рано или поздно я сорвусь? — на секунду отстранив губы, пыхтит Кацуки. — Только с моим разрешением, Бакуго-кун, — выплескивает Амэ и обратно приклеивается к его рту, попутно обвивая мужскую талию ногами. Горящие руки её подхватывают, парень начинает сжимать ягодицы девушки и тут срывается первый недостон-перекрик, от которого у Кацуки крышу сносит. Парень кладёт ее на мраморную столешницу. Девушка зарывается руками в его волосы, а когда Кацуки уж слишком больно кусается, она оттягивает его за белокурые пряди. Между ног чувствуется стоящий член, чуть ли не вырывающийся из брюк. Амэ воспылала. Ещё один крик, Кацуки прикусил ее за шею, — Плохой Бакуго-кун! — девушка начинает его бить в плечи, причём очень даже серьезно, ибо, — Синяки же останутся! — А ты никому не показывай, — сверкнул на секунду ухмылкой парень, после чего ещё сильнее сдавил челюсти на белоснежной коже. Звук открывающейся двери. Сердце упало в пятки. Амэ медленно выглянула из за мужского плеча. Мина. Чертова Мина! Да ещё и с отвисшей челюстью, ибо сами представьте такую картину: идёте вы мирно в туалет, открываете дверь, а там ваша лучшая подруга сидит на столешнице с раздвинутыми ногами перед Кацуки Бакуго, ставящего ей засосы. Жуть. — Ой, мне кажется я не в ту дверь з-зашла, — прикрывая истерическую улыбку розовой ладошкой пропищала Мина и пулей вылетела из женского туалета. — Блядская Ашидо! — взорвался Кацуки, он отстранился от Амэ и открыл кран с холодной водой, чтобы сполоснуть лицо, — Растреплет теперь всем... может подорвать её нахуй? — Успокойся, Бакуго-кун, — девушка завязала хвостик и встала позади него, — Она моя лучшая подруга, а самое главное в ней то, что про меня она трепаться не будет, значит об этом никто и никогда не узнает, — уверила Амэ, протирая запотевшее лицо салфетками. — Никогда? — буркнул себе под нос Кацуки, но Амэ этого не услышала, вместо этого она подошла к парню и начала поправлять его галстук – он немного съехал, и из-за этого образ выглядел неряшливо. На удивление парень смиренно стоял перед ней, наблюдая за каждым движением тонких рук. — Бакуго-кун, раз уж ты не умеешь нормально затягивать галстук, — Амэ немного замешкалась, но затянула ткань в аккуратный узел и подняла на парня серые глаза, — Приходи ко мне по утрам в комнату, — она сама осознавала масштабы гордости этого человека и то, что не при каких обстоятельствах он не попросит помощи от неё, но все равно хотелось проявить свою благосклонность. — Ага, ещё чего? — фыркнул Кацуки. — Когда подумаю, я тебе сообщу, — Амэ ещё раз провела салфеткой по лицу и добавила, — Пошли, а то всю церемонию в туалете пропустим.