Небеса недостижимы

«Празднованию в монастыре Водных каштанов могли бы позавидовать небеса», — скажи это кому, засмеют, не прислушаются, но для Цинсюаня это было непреложной истиной. Можно было усесться на тёплую от солнца землю, привалится спиной к стене и вытянуть ноющую ногу. И смотреть в небо — просто смотреть, отпустив сожаления и память. Наслаждаться тем, что здесь-и-сейчас. За шумом и гомоном нищих, за спорами генералов и расспросами заклинателей услышать что-то ещё было невозможно. Но Цинсюань все-таки услышал. Повернул голову, чуть ли ухом не прижался к стене. Нашёл глазами его высочество, хотел было позвать, но не сказав не слова закрыл рот и медленно — иначе не вышло бы — встал. Стараясь быть незаметным, прокрался к той стене, что выходила к ручью и лесу. Сердце словно колотилось в горле, от страха или от чего-то ещё — мог бы Цинсюань подобрать этому название! — когда он заглянул за угол. Тут же зажал себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть, не вздохнуть громко, не выдать себя. С первого взгляда даже не понял, истинное воплощение ли стоит, привалившись спиной к стене, или до болезненного знакомая личина. Те же — почти — чёрные одежды, те же — почти! — пальцы, в которых зажата маньтоу. Господин Чёрных вод щурился, глядя перед собой, чуть повернув голову, чутко ловя звуки праздника, набирающего обороты по другую сторону дома. Словно хотел что-то конкретное выслушать. Цинсюань тяжело привалился плечом к стене, все ещё зажимая себе рот. Не хотел выпустить ни крика страха, ни срывающегося оклика. Боялся снова перепутать имя, боялся вообще смотреть… И не смотреть не мог. Страх был, но помимо него пришло что-то тёплое, сильное, щемящее до боли, подкатывающее слезами к глазам. Повелитель Чёрных вод встряхнулся, заглотил маньтоу словно бы не жуя и решительно шагнул прочь, хмурясь так, что тучи над его головой чудились. Цинсюань дёрнулся за ним, не понимая, зачем, не зная, что сказать, даже не в силах придумать, как окликнуть… …зачем? Сказать, что чувствовал, как за ним наблюдают украдкой на столичных улицах? Предложить забрать веер, все равно от него никакого толку? Спросить, как он провел этот год? Глупости, сплошные глупости! Повелитель Чёрных вод развернулся резко, и казалось — взмахнёт рукой и убьёт на месте. Но не взмахнул, застыл на миг, и Цинсюань с удивлением увидел, как широко, словно от испуга, распахнулись жёлтые глаза. Он отвернулся так торопливо, будто не желал смотреть, или старался скрыть что-то, промелькнувшее на лице. Цинсюаню было не важно. Потому что как-то само собой получилось улыбнутся, широко, почти как раньше. И мучительно искать слова больше не нужно было. — Я рад тебя видеть! Слушай, я же все ещё должен тебе духовные силы! Может, я едой верну, а то как-то… — он рассмеялся и развёл руками. Господин Чёрных вод обернулся, посмотрел пристально, недоверчиво. Цинсюань продолжал улыбаться, чувствуя, что губы все-таки болезненно дрожат. Ничего не будет как раньше. Небеса больше не достижимы. Но что-то… что-то все же остаётся.