Trap for you

Все плывет перед глазами пока он несется вперед. Бежит и бежит. Ноги уже отказываются двигаться, но он продолжает, задыхаясь, бежать. Позади уже давно остался пропускной пункт и посмеивающиеся солдаты. Впереди главное здание, слева и справа ангары с ведущими к ним асфальтированными дорожками. На дорожках военные в форме, не скрывающие свой смех. Да, должно быть весьма комично видеть гениального ученого, бегущим изо всех сил. Как часто вообще можно увидеть ученого вне его блока? Один процент из ста, они ведь в основном не покидают свою территорию. Вот этот один процент и гуляет, разминая ноги. Почему бы не посмеяться? Наблюдать за подобным же единственное развлечение для почти оторванных от мира людей. Чимин не обращает на их смех никакого внимания. Его единственная цель сейчас – добраться до главного здания. Почему бегом? Да потому что он, дырявая голова, напрочь забыл о своем чертовом лаборанте, с которым они, между прочим, еще даже не знакомы. А все потому что папа с утра позвонил и рассказал, что проснулся с высоченной температурой и чувствовал себя настолько плохо, что даже до телефона дотянуться смог с огромным трудом. Конечно же омега сразу подорвался с постели и, предупредив начальство, покинул базу на пол дня. Теперь вот бежит потому что опаздывает, а машины, движущейся пусть и не к главному зданию, но хотя бы к ближайшему к нему ангару, нет. И заводить свободную ради него одного никто не хотел. Действительно, зачем отказывать себе в получении удовольствия, путем наблюдения за спешащим ученым? Сейчас Чимин чувствует себя животным в зоопарке, за которым следят десятки глаз. Если бы он был каким-нибудь социофобным интровертом, то непременно бы остановился посреди дороги и попытался бы скрыться от их глаз. Ну, или наоборот ускорился – до финиша ведь осталось немного. Пак может и интроверт, но точно не социофоб. Поэтому просто выполняет установленную собственным мозгом задачу, забыв про солдат, чьим единственным развлечением здесь является наблюдение за научными сотрудниками. Впервые омега обращает на них внимание только когда весь смех резко стихает, а липкое ощущение чужих глаз исчезает. Чимин, не переставая бежать, поворачивает в их сторону голову и натыкается на выровнявшихся по стойке смирно солдат. Не понимая причин этого их резкого «переключения», Пак, не смотрящий под ноги, спотыкается. Но почему-то не падает. Уже зажмуривший глаза и приготовившийся к столкновению красивым лицом с асфальтом Чимин резко приходит в себя, продолжая загнанно дышать. Голова поднимается, глаза открываются и сразу натыкаются сначала на армейскую форму, потом на погоны с тремя звездными вспышками, а уже меньше чем через секунду сталкиваются с чернотой чужих внимательных глаз. Мир в эту секунду, конечно, не останавливается, но она кажется ему вечностью. В нос неожиданно проникает пряный запах мускатного ореха и оседает на слизистой. Мгновенно активируются все рецепторы. Руки альфы на хрупких плечах сжимаются крепче. Они впервые находятся настолько близко. Они впервые чувствуют запахи друг друга. Полковник, на чьей именной нашивке написано «Ким Тэхен», делает особенно глубокий вдох, видимо, пытаясь насладиться приятным запахом, прежде чем быстро натянуть на свое лицо приветливую полуулыбку и, прервав их гляделки, помочь омеге вернуться в нормальное положение. Чимин, все еще шокированный такой неожиданной встречей, не отрывает от него взгляда. Поверить только, чертов Ким Тэхен, прописавшийся в его мыслях, сейчас стоит прямо перед ним. Ожидал ли омега что вообще встретит его вне комнаты общих собраний? Нет. Даже не надеялся. Но вот он здесь. Стоит напротив и обеспокоенно рассматривает. – Ты в порядке? Еще и говорит с ним. Нет, Ким Тэхен для Чимина не какой-то идол или давняя мечта. Просто человек, занимающий голову вот уже три года с того момента, как он впервые увидел альфу на собрании. Просто привлекательный мужчина, не понятно по какой причине поселившийся в мыслях. Омега никогда не рассматривал его как потенциальную пару или хотя бы друга. И даже никогда не делал ничего непристойного с мыслями о нем в голове. Но не может понять отчего сейчас так смущается. Чимин готов поспорить что лицо его сейчас краснее любого красного предмета. Жаль, что ничего не может сделать. – Да, – заплетающимся языком. Мысли тоже сплетаются в узел. – В полном. Чимин смотрит в его темные глаза, замечая где-то на самом их дне огонек интереса. Его же он заметил впервые еще три года назад. После того же первого собрания. Еще до того, как омеге выделили собственную лабораторию и открепили от наставника, они часто сталкивались либо в главном здании, куда Пак таскался с Сокджином, либо в общей столовой. А после получения лаборатории омега перестал посещать эти места. Но альфе ничего не мешало оказывать маленькие знаки внимания. Многие это замечали и не упускали шанса указать молодому омеге на то, насколько тогда еще майор Ким им заинтересован. Но Пак его стараний не оценил и попросил прекратить впустую тратить время. Так думали все. Но это не совсем правда. Чимин ценил его старания. Чимин мечтал о чем-то большем, чем простые знаки внимания. Но да, все-таки попросил прекратить. Не потому что испугался или что-то еще. Нет. Всего лишь убедил себя в том, что никакие альфы ему не нужны и преследуемые цели важнее. Это правда так. Цель всегда на первом месте. Но любви тоже хотелось. Тэхен не был первым, кто пытался ухаживать. Многие пытали удачу и в школе, и в университете, но Пак всех отвергал. Как отверг и его. Ким прекратил, а Чимин начал скучать. В последствии еще много о нем думать. Мысли отвлекали от работы, но омега не мог ничего с собой сделать. Только лишний раз убеждался что отношения, к которым бы они непременно пришли, лишь мешали бы его карьере. Отвергнуть Тэхена тогда казалось отличной идеей. Спустя месяц она показалась худшей. Иначе почему он уже три года не может покинуть мысли? – И куда ты так спешишь? – чуть шире растянув губы спрашивает полковник, сразу после бросая солдатам: «вольно». – Если не секрет. – Меня ждет новый лаборант, – безразлично отвечает омега, отводя глаза и медленно начиная приходить в себя. – Почему не попросил довезти если опаздываешь? – хмурится альфа. – Потому что на КПП не было машин, – Чимин, отчего-то волнуясь, потирает рукой заднюю часть шеи. – Я пойду, если не возражаешь. И прости что чуть не сбил с ног. Омега кланяется напоследок и спешит обогнуть стоящего на пути. Он еще долго чувствует направленный в свою спину внимательный взгляд. Даже съежиться под ним успевает. То ли из-за того, что в принципе терпеть не может когда на него смотрят, то ли из-за того, кто смотрит. Но когда, прежде чем войти в главное здание, оборачивается, то на месте полковника уже никого нет. Пустота. Даже солдат, до этого занимающихся своими невероятно важными делами, нет. Одна только машина, выезжающая с пропускного пункта по направлению к главному зданию.

***

Время тянется патокой. Меняющиеся на часах цифры все больше и больше напрягают. Хосок не знает сколько уже здесь сидит, но больше пары часов точно. Он приехал на базу в одиннадцать, на полчаса застрял на КПП. А потом долго оформлял нужные документы в отделе кадров. После чего его усадили в кресло в коридоре и оставили ждать. И все потому что тот великий ученый, с которым ему предстояло работать, сегодня на пол дня отлучился по личным делам. Вот только отлучился до часу дня, а на часах уже без малого два. Хосок не зануда и он не цепляется ко всему к чему можно, но эта задержка ученого расстраивает и портит первое впечатление. Омега ни в коем случае не придирается, прекрасно понимает, что могла быть причина, но, черт, если в этом Пак Чимине даже капли банальнейшей пунктуальности нет, то что он за ученый такой? И как смог достичь таких высот? Хотя, казалось бы, причем тут пунктуальность… Но это не важно, ведь приближающийся стук чужих каблуков слышится, когда на часах без пяти минут два. Хосок поднимает голову на остановившегося возле него человека. Это омега. Его выдает запах и телосложение. У него светлые волосы, серьезное лицо и надменный взгляд. Из-под воротника темно зеленого тренча на полупрозрачном шнурке свисает вертикальный бейдж. На нем полное название организации, имя с фамилией, должность и какие-то цифры – все знаки подсвечиваются синим мягким свечением. Крупными буквами светится «Пак Чимин» и Хосок, наконец прочитав, подрывается с места. – Вы Чон Хосок? – интересуется красивый высокий голос. Получив в ответ кивок, он продолжает: – Я Пак Чимин. Простите что заставил ждать. – Ничего страшного. Уверен, у Вас были причины, – улыбается ему Чон. Больше в коридоре они ни о чем не говорят. Чимин предлагает омеге отправиться в лабораторию и по пути объясняет на каком этаже что находится. Ему все еще не нравится эта затея с лаборантом, и он все еще в нем не нуждается, но раз нет выбора, то стоит тогда этому Хосоку хотя бы показать, что и где. Чтоб в будущем не тратил много времени и сам не потерялся. Смотря на Хосока не создается впечатление умного и ответственного человека, как обещал Сокджин. Возможно только пока. Они же еще не начали работать. Может быть в рабочей среде он будет выглядеть иначе, но пока что Чимин видит пред собой не опытного студента с завышенными ожиданиями от этой работы. Кто он там по образованию? Химик? Правда надеется работать здесь по специальности, являясь лаборантом человека, создающего роботов и прочие вещи, помогающие армии уничтожать мусор из Тобон-гу? Смешно. Он всего на два года младше, но все равно надеется чего-то здесь достичь. Надежды его развеются прахом, когда настанет удобное для Чонгука время. Этот омега разочаруется в жизни еще больше, когда придет время платить по счетам всем, кто когда-то посмел унести невинные жизни. Их общество ничто не остановит. Поплатятся все. Даже те, кто еще, вроде бы, ничего не сделал. Если пришел сюда, значит уже оступился. – Давай сразу кое-что проясним, – начинает Чимин, стоит двери в лабораторию закрыться за их спинами. С интересом разглядывающий интерьер Хосок поворачивается в его сторону, дружелюбно улыбаясь. Хотя на лице ученого не самое дружелюбное выражение. – Я не нуждаюсь в лаборанте. Никогда не нуждался и не просил. Ты здесь только из-за приказа министра, – говорит, повесив тренч в шкаф и уже надевая халат. – Отказаться я от тебя не могу. Поэтому предлагаю каждому заниматься своими делами и друг другу не мешать. Я буду давать тебе мелкие поручения чтобы ты не скучал, но прошу не лезть ко мне. Особенно когда работаю там, – и, закинув на плечо руку, указывает большим пальцем на «операционную» за спиной. – Устраивает? – Да, вполне, – кивает Хосок. Улыбка давно сползла с его лица. Вообще-то, его такой расклад вовсе не устраивает. Но что он может? Пак Чимин в этой лаборатории главный и Хосок обязан ему подчиняться. Он солжет если скажет, что слова о том, что в нем здесь никто не нуждается, его не задели. Чон шел сюда с великими целями! Собирался помогать обществу мятежников и приносить хоть какую-то пользу. А его так резко спустили с небес. Чем он сможет помочь, если Пак Чимин не подпустит его ни к чему? Какую информацию он Чонгуку сообщит, если ученый не собирается посвящать его в свои дела? Хосок не оставит это просто так. Он всеми силами будет пытаться и добьется расположения своего слишком серьезного наставника. Тем более он его кумир. Разве сможет этот омега долго сопротивляться доброте и любезности своего лаборанта? Конечно же нет. Никто за двадцать пять лет не смог.

***

Чимин почти засыпает над своим рабочим столом, редактируя свое расписание на следующую неделю. Солдаты из отряда Пак Соджуна отправляются в Тэгу на учения во вторник, а значит не смогут обновить чипы в установленные ранее дни. Еще это значит, что омеге предстоит принять их всех в понедельник, работая в ускоренном режиме. Чимин планирует подключить к работе своего нового лаборанта. Зачем он здесь, если не помогать? А еще планирует вызвать пару сотрудников со второго этажа. Работая в восемь рук они как раз смогут управиться до конца дня. О неожиданных изменениях в армейском расписании омегу уведомили только в пять вечера. За два часа до конца рабочего дня. Планы на вечер резко отменились и заменились скучной работой за компьютером. Папа сделал вид что совсем не расстроился, когда Чимин по телефону предупредил что не приедет. Омега напомнил, что у них впереди все выходные, но это напоминание Чонсу не воодушевило. К сожалению, у Пака не было времени решать еще и эту проблему. Поэтому он просто попросил знакомого купить для омеги нужные лекарства. А сам на всплывшем перед глазами голографическом экране открыл свое расписание на понедельник и принялся за корректировку. Завтра еще нужно будет настроить списки так, чтобы всем, кто в них внесен, пришло уведомление на часы. И эта функция настраивается вручную. Поэтому Чимин планирует поручить это дело Хосоку. Который, кстати, подозрительно долго находится на втором этаже. Туда Пак его отправил за некоторыми материалами. Но не успевает Чимин подумать о нем, как прямо перед его носом на стол опускается стакан кофе, а рядом папка и небольшой ящик. Хосок улыбается на недоуменный взгляд. Пак удивляется его жизнерадостности. У этого омеги ее хоть отбавляй. Интересно только откуда она появляется. А если серьезно, то он хотел бы позаимствовать у него хотя бы малую часть. В этом месте нет ничего, что бы хоть как-то заставляло хотя бы улыбнуться. Что уж говорить о том, что Чимин искренне не улыбается уже семнадцать лет. И, если до конца честно, он немного, самую малость, завидует своему лаборанту. Из-за чего появляется зависть к другим людям? Из-за того, что у них есть что-то, чего нет у тебя, но тебе бы хотелось. В нашем случае у Хосока есть яркий взгляд на мир, безграничная радость и счастье. У Чимина этого нет. У него есть серость бесконечных будней, ненависть и желание все поскорее закончить. Но ему бы очень хотелось хоть на один день, да хотя бы на час, взглянуть на мир по-другому. Взглянуть на людей, не задумываясь о том, что они творят и как сильно поплатятся в будущем. Ему бы очень хотелось хоть на миг ощутить себя кем-то другим. Кем-то, кто не будет думать и запоминать, а просто пройдет мимо. Когда мы идем в толпе прохожих и видим их лица, мы их не запоминаем. Ну, или запоминаем какие-то частички, а выйдя из этой толпы, напрочь стираем их из памяти. А многие так всю жизнь живут. Ничего не помнят, никого не знают и ничего им не надо. Живут только для себя и наслаждаются жизнью. Чимин хочет хотя бы на мгновение также. Отбросить все свои маски, забыть кто он на самом деле и просто наслаждаться. Он и завидует Хосоку белой завистью. Потому что этот омега создает впечатление именно такого человека. Чимин хочет тоже улыбаться без причины и всему радоваться. Но проблема в том, что он не Хосок и у него все еще есть пронесенная через года ненависть и обязанности. А этот омега… У него ничего подобного нет. Пак более чем уверен, что он из какой-то не бедствующей семьи, раз прилично одет и закончил престижный университет, и у него весьма хорошие отношения с родителями. Иначе зачем ему так светиться без причины? Быть может, если бы Чимин родился не в Тобон-гу, а где-нибудь в Ёнсане, например, и его родители не погибли, а брат не стал бы лидером оппозиции, заняв место отца, то у него тоже все было бы в порядке. И светился бы он тоже как начищенный чайник двадцатого-двадцать первого века. Но дело в том, что родился он в ужасных условиях именно в Тобон-гу, отца убили, когда ему было семь, а через два года следом отправили и папу. Старший брат более семнадцати лет находится в розыске, а родного дома уже давно нет. Он папой зовет усыновившего его в десять омегу, потерявшего ребенка и мужа. Он носит его фамилию и двенадцать лет жил под одной крышей в не дешевой квартире в Каннаме. Да, безусловно, Чонсу давал ему все и считал своим сыном. До сих пор считает. Чонсу позволил омеге пойти в школу и записаться на кучу факультативов. Чонсу позволил в тринадцать лет начать изучать медицину и даже таскал на частные уроки к своим друзьям-врачам. Чонсу позволил заниматься тем, чем нравится. Чонсу делал все, чтобы хоть как-то радовать потерявшего все ребенка. Но вот только Чимин никогда не улыбался. Потому что не получалось. А если и получалось, то улыбка выходила поломанной и не искренней. Чонсу никогда не обижался. Он все понимал. Вот только жить по собственному сценарию не получалось. Никто не давал самостоятельно его писать. Приходилось подстраиваться под других. Чимин хотел стать врачом и уже собирал документы, готовясь к вступительным. Но потом объявился Чонгук. И чуть ли не с порога заявил, что в медицину его брат не пойдет. С того самого момента жизнь, вроде бы наладившаяся, вновь пошла под откос. Чонгук хотел отправить его в науку. Чимин буквально ползал в его ногах, умоляя оставить в покое. Какое право он имел решать за него? За омегу вступился Чонсу, но даже он не смог убедить молодого лидера. Медицина отошла на второй план. Книги, тетради, схемы, модели были убраны глубоко в шкаф. Со слезами, с истериками и болью в груди омега запирал его на ключ. Внутри воцарилась пустота. Выжженная пустыня с зарождающейся злостью. Давно позабытая, убранная в самые закрома памяти ненависть вновь забурлила. Если бы не обстоятельства, Чимин уверен, брат бы так не поступил. Закончивший экстерном школу омега продолжил готовиться к поступлению. Теперь на другой факультет. Дни пролетали мимо него, штудирующего литературу в совсем другой области. Вместо рисунков человеческого тела и органов с подписями, на стенах теперь висели формулы и чертежи разных приборов, схем и прочего. Чонсу, каждый вечер после работы возвращающийся в тишину их квартиры, останавливался у косяка двери в комнату сына и со слезами на глазах наблюдал за его потугами. Он не мешал. Он не вмешивался даже когда что-то шло не так и Чимин, на нервах, разбрасывал в комнате все что только можно. Он не вмешивался, когда Пак в порыве ярости рвал свои чертежи и записи. Не вмешивался, когда омега открыл запертый шкаф и вытащил из него так и не понадобившуюся литературу. Чонсу вмешался только тогда, когда мальчик, совсем еще ребенок восемнадцати лет, захлебываясь в слезах, принялся за уничтожение последнего, что осталось от его мечты. Они сидели вдвоем посреди учиненного младшим омегой беспорядка прямо на разорванной бумаге и вместе тихо плакали. Чимин утыкался мокрым лицом в его грудь и тихо оплакивал мечту, которой не суждено сбыться. Чонсу гладил его по волосам. Он ничего не говорил. Да и нечего было. Что скажешь ребенку, у которого все отобрали? На следующий день, когда они вместе навели порядок и снова заперли шкаф, Чимин продолжил заниматься. Папа, которого никто ни за что бы не попросил, нанял ему репетитора, который поможет подготовиться и объяснит, что не понятно. Заклеенные страницы учебников шуршали целыми днями, снова висящие на стенах чертежи только сильнее раздражали. Чимин не мог находиться в собственной комнате. Его тошнило даже когда он просто проходил мимо закрытой двери. Спал теперь омега либо в гостиной, либо в спальне Чонсу. Недели пролетали почти незаметно. В списке выученных тем становилось все больше красных галочек. Ад, в котором варился Чимин с момента выпуска из школы, подходил к концу. Но на деле только начинался. Он поступил, сдав все на отлично. Чонсу гордился, брат ликовал. То, что казалось невозможным вдруг стало возможным. За три месяца подготовиться к поступлению на другой факультет, никак не связанный с тем, куда хотел изначально? Да раз плюнуть. Чимин уже ничего не боялся. Ад лишь шире раскрывал свои ворота и прибавлял температуру в котлах. Он поступил, но теперь нужно было учиться. Четыре года за партой. Четыре года хорошей учебы, доска почета, диплом с высшим баллом и наконец выпуск. Чонгук отстанет? Забудь. Присосется пиявкой и продолжит указывать. Теперь он требовал подачи документов на военную базу в Сонбук-гу. Чимину даже не пришлось шевелиться. Они сами нашли его. Оказывается, армия заприметила его еще на втором курсе на конкурсе, а после продолжила следить за успехами. Лучшего за последние тридцать лет студента должны были предупредить что после выпуска его ждет хорошая работа. Но, конечно же, этого никто не сделал. И для всех, включая Чонгука, у которого на тот момент еще только начали появляться связи в министерстве обороны, стал шоком внезапный стук в дверь и два солдата за ней. На следующий день омега уже знакомился со своим наставником и рассматривал комнату в спальном блоке. От Чонсу пришлось съехать, потому что каждый день кататься из Каннама в Сонбук очень затратно. Как по деньгам, так по времени и нервам. Папа отпустил… А что ему еще оставалось? Чонгук вскоре опять объявился со своими указами. Сказал, что на базе как минимум два его агента и омеге нужно будет их найти. Установил на его телефон программку, сбивающую сигнал, научил отключать чип. И со спокойной совестью отправил в логово врага. И как после всего, что он пережил, Чимин должен спокойно улыбаться и радоваться жизни? Когда у него столько проблем. – Что это? – спрашивает, скептично приподняв бровь и глазами указывая на стакан. – Кофе, – добродушно отвечают ему. – Я не знаю какой Вы любите, поэтому взял латте, – пожимает плечами Чон. Чимин все не перестает удивляться. – Просто со стороны кажется, что если Вы сейчас закроете глаза, то сразу заснете. Не спали прошлой ночью, верно? – Верно, – кивает Чимин, все же поднося стакан к губам. Легкий и молочный, без горького привкуса. Он не любит латте, но что не сделаешь чтобы отсрочить сон хоть на чуть-чуть. Хотя вряд ли этот кофе ему поможет. – Ладно. Принес материалы? – продолжает он, отставив стакан на край стола. Хосок совсем не обижается, не услышав слов благодарности. – Да. Все, что Вы просили, – кивает Чон и подает в руки тонкую папку. – Тут перечень с номерами полок, на которые нужно будет вернуть, и инструкции по применению. – Хорошо, – листая папку, Чимин откидывается на спинку своего стула, чуть отодвигаясь от сенсорной клавиатуры. – Этим мы займемся завтра. Сколько времени? – он щурит глаза, пытаясь рассмотреть время на электронных часах на стене. – Уже почти час как закончился рабочий день. Ты давно должен быть дома. – А почему Вы тогда здесь? – любопытствует младший. Это любопытство его когда-нибудь погубит. – Я всегда остаюсь допоздна, чего тебе делать не советую. Тебе же еще не выделили комнату в спальном блоке? – Хосок мотает головой в ответ. Чимин вздыхает. – Тогда что ты все еще здесь делаешь? У тебя есть двадцать минут до последнего автобуса, который подъезжает прямо к базе. После восьми придется тащиться примерно на километр дальше, – объясняет, как маленькому ребенку. Он что не знает расписание? Или просто никогда не ездил на автобусах? А почему вообще Чимин переживает о том, как он доберется? Это не его дело. – Или ты на машине? – Если опоздаю на автобус, то ничего страшного, – снова улыбается Чон. У него лимит улыбок достигнет пика когда-нибудь или нет? И если Чимин задается этим вопросом в первый же день, который они вместе провели лишь на половину, то что будет дальше? – Я могу просто пойти ночевать к маме. – Она живет где-то недалеко? – интересуется Пак. Хосоку явно льстит то, что он хоть чем-то в нем заинтересован. – Она врач в госпитале. – Оу, – выдает Чимин. И неосознанно пытается вспомнить всех врачей в военном госпитале. – Чон Суён? – Да, – отвечает Хосок. Его мама главный врач и единственная женщина с фамилией «Чон» здесь, неудивительно что Пак ее знает. – Тебе вряд ли позволят у нее остаться, – спешит его расстроить Чимин. Правила внутреннего распорядка, будь они прокляты. – Тебе ведь уже выдали пропуск. Если ты, применив его, не выйдешь с территории базы до полуночи, тебя начнут искать. Раз еще не выделили комнату, значит и на ночь здесь оставаться не можешь. Когда ты подавал документы, они уже пробили всех твоих родственников, значит знают, что мать здесь работает. В первую очередь они пойдут в ее комнату и тогда вам обоим придется выплачивать штраф. А он, поверь, не маленький. Откуда такая забота, Пак Чимин? Не ты ли еще вчера кричал что никакой глупый лаборант тебе не нужен? А сейчас что делаешь? Ладно, он же на самом деле не черствый сухарь и чувствует какую-никакую ответственность за этого парня. Лаборатория, в которой они работают, закреплена именно за Чимином, а это значит, что если с Хосоком здесь что-то случится, то ответственность нести будет именно Пак. Потому что это будет значить что он не уследил, хотя должен был. Он в принципе несет за парня ответственность все время, что тот находится на территории базы. Они ведь работают теперь в паре и Чон его подчиненный. Поэтому не стоит удивляться этим внезапным порывам. Если Хосок не покинет базу вовремя, первым с кого спросят причину, будет Чимин. А ему эти все лишние проблемы не нужны. Хосок больше ни о чем не говорит. Только уточняет точно ли ему можно уходить. Вернувшийся к корректировке расписания Чимин просто кивает в ответ и через пару минут отвечает «до завтра» на его прощание. Через десять минут двери в лабораторию снова бесшумно разъезжаются, и кто-то тихими шагами входит. Омега не обращает на это внимания, погрузившись в работу и продолжая сидеть спиной ко входу. Поэтому чужие прохладные руки на глазах становятся большой неожиданностью. Чимин вздрагивает, уже было порывается встать и хорошенько ударить нарушителя его спокойствия, как незнакомец заговаривает: – Угадай кто, – улыбается за спиной Сокджин. Чимин выдыхает. Почему он не прислушался к запаху? – Что за детские игры… – А ты что, сильно взрослый? – хмыкает старший, убирая ладони с его лица и выпрямляясь. Чимин откатывается в кресле от стола и складывает на груди руки. – Мне двадцать семь, – выдыхает с лицом победителя. Бывший наставник громко цокает. – А мне тридцать пять, и что? Я теперь должен вести себя как дедушка? – Нет, но можно быть по серьезнее. – Посмотрю, как ты запоешь к моим годам, – щурится Сокджин, опираясь бедром о край стола. – Я максимально серьезен с двадцати четырех и, поверь, эта серьезность так надоедает. Что я сделаю если эти, как ты выразился, «детские игры» единственная моя возможность хоть как-то повеселиться? – Ладно. Прости, – отвечает Чимин, разминая затекшую шею. – И кстати, насчет «запеть к твоим годам». Не думаю, что проторчу здесь до тридцати пяти. Быть может уже в этом году все закончится. – И что ты планируешь делать после? – интересуется Ким. Ему и правда интересно. Сам он, например, планирует занять место в совете ученых Кореи. – Не знаю, – вздыхает омега. – Уеду куда-нибудь, наверное, – на самом деле Чимин еще сам не решил, чем будет заниматься. Но оставаться здесь правда не хочется. – Почему ты думаешь, что в этом году все закончится? – задумчиво бормочет Сокджин. – Я сказал «возможно», – спешит поправить друга Пак. – Может даже не в этом, но в следующем точно. Потому что мы и так долго тянем. У него уже все почти готово. Он специально не называет Чонгука по имени. Они же не в своих комнатах, где нет камер и звук не записывается. В лаборатории об оппозиции говорить не безопасно. Здесь нет видеонаблюдения потому что именно в этой лаборатории работает только один сотрудник. Ну, до недавнего времени работал один. Но это не важно. Важно то, что камер тут нет чтобы не лишать его личного пространства. Но звук все равно пишется. Не всегда, время от времени. И невозможно узнать, когда именно тебя записывают. Так что стоит быть осторожным. – Ладно. Забудем. Не место и не время это обсуждать, – закрывает тему старший. Сам начал, сам и закончил. Прекрасно. – Я зачем пришел. Предлагаю отправиться на ужин. До закрытия столовой, – резко повернув запястье и заставив на нем возникнуть часы, Сокджин уточняет время. – Меньше часа. Думаю, мы как раз успеваем. – Ты успеваешь, – поправляет Чимин, выделив голосом первое слово. – Потому что мне еще нужно закончить с расписанием чтобы завтра мой лаборант занялся уведомлениями. Понедельник будет тяжелым. – Как жаль, что в понедельник я уже буду в Пусане и не смогу вам помочь, – притворно расстраивается Ким. Ничего ему не жаль. Чимин знает, что обычно у него своей работы навалом и даже если бы не это маленькое обстоятельство в виде его перевода на другую базу, он бы все равно не пришел. Ну или пришел под конец, когда закончил бы со своими делами. Пак никогда не обижается на него, все понимает. Это работа, это собственные цели, а значит тут каждый сам за себя. – И именно поэтому ты должен сейчас пойти и поужинать со мной. В нашей столовой прекрасная еда, ей нужно насладиться, потому что я не знаю, когда смогу попробовать ее снова. А еще не знаю, когда вернусь, так что ты должен разделить со мной эти прекрасные минуты поедания божественной пищи. Когда мы снова сможем вместе провести время? – Ладно, – закатывает глаза Чимин. Сокджин умеет убеждать. И именно поэтому, когда приходит к омеге за чем-то, никогда не уходит с пустыми руками. – Убедил.

***

В столовой сегодня многолюдно. Или Чимину это просто кажется потому что обычно он не ужинает. Солдаты занимают большую половину столов и самого помещения. Они сидят сразу отрядами, сдвинув столы в один ряд. На ужин у них сегодня рис, жареная с овощами рыба, чай и ржаной хлеб. У научных сотрудников, медиков и остальных почти то же меню. Питаются все здесь также, как и живут – на почти равных условиях. Разве что могут дополнительно попросить еще что-то на раздаче. Что-то кроме основного меню. Солдаты этим правом не обладают. Интересно, что прекрасного Сокджин нашел в столовской еде? Особенно в четверг. Но видимо, что-то есть, раз он действительно наслаждается, медленно прожевывая. Чимин же просто ковыряет палочками рыбу, а в рот в итоге все равно отправляет один рис. Рыбу, как и морепродукты, он не любит. – Почему ты не ешь? – интересуется Ким. – Вот скажи, – вместо ответа начинает Чимин, отложив палочки. – Тебе правда нравится это? – На самом деле нет, – палочки Сокджина звонко бьются о поднос. Он сразу понял, что ученик говорит про еду. Это логично, так что даже не пришлось уточнять. – Точнее не все. Что-то здесь готовят настолько хорошо, что это может посоревноваться со стряпней моего папы, а что-то настолько отвратительно, что и собакам стыдно отдать. Чимин полностью с ним согласен. Только с небольшой поправочкой. В армейской столовой вообще не умеют готовить. Ну, или это он просто появляется тут в не лучшие дни. Его бы воля и он бы вообще никогда здесь не появлялся. Пак вполне может прожить пять дней на воде и кофе, а в выходные он все равно ездит к Чонсу. И никогда не уезжает назад без ничего. Так что в его комнате всегда есть что-то съедобное – папа ни за что не позволит ему голодать. Сокджин снова возвращается к своей, по мнению младшего, безвкусной рыбе, а Чимин, так и не подняв палочки, упирается локтями в стол, сложив ладони в замок и уложив на них подбородок. Сидящие прямо за ними солдаты куда интереснее. Он обводит быстрым взглядом каждого, сам не понимая кого хочет найти, и обращает внимание на вход. До закрытия без малого двадцать минут, а военные все заходят и заходят. Научных сотрудников тут можно пересчитать по пальцам – мало кто приходит на ужин. Дело не только в том здесь вечером кормят не очень, а еще в том, что почти все работники научного корпуса омеги и беты, следящие за фигурой и предпочитающие пропускать ужины. Альф у них мало, но тоже имеются. Все приемы пищи без исключений принимают именно военные и поэтому их здесь так много. – Кого ты выискиваешь? – слышится со стороны Сокджина. Оказывается, он уже расправился со своей рыбой и пару минут как смотрит на задумавшегося омегу. – Никого, – вздыхает Чимин в ответ. И не понимает почему испытывает такое разочарование. Пресный рис оказывается во рту именно в тот момент, когда мускатный орех начинает заполнять помещение. Омега почти давится, стоит его носу уловить этот запах. Он, как и многие солдаты, снова обращает внимание на вход. Ким Тэхен с расслабленным выражением лица идет прямо на раздачу, одновременно кивая подскочившим солдатам, безмолвно разрешая вернуться к еде. Чимину не понятно зачем они встали. Неужели это обязательно даже во время приема пищи? Не важно. Важно сейчас почему-то только то, что полковник, заметив один пристальный взгляд, поворачивается в его сторону. И, внимание, подмигивает. Зачем? Не ясно. Одному богу известно, что у этого альфы на уме. – Тяжелый случай, – заключает с умным видом Сокджин. Чимин резко поворачивает к нему голову. Так резко, что позвонки в шее громко хрустят, привлекая к их столу ненужное внимание. В воцарившейся с приходом полковника тишине, заглушаемой только стуком его ботинок и звоном приборов, которыми на его поднос накладывали еду, это прозвучало действительно громко. Вздернутая бровь на скривившимся от неприятной боли лице омеги послужила запросом на продолжение. Сокджин верно разобрал поступивший ему сигнал. – Его искал? – пояснил неожиданный телеграфист. – Позволь спросить почему. Не ты ли три года назад отправил его в далекое плавание? Что изменилось? Что ж, вполне логичный вопрос Ким Сокджин. Что изменилось? Да ничего. Если не считать, что три года успешного избегания друг друга с обеих сторон обратились прахом, стоило только расслабиться. Ну и, пожалуй, чуть-чуть опоздать сегодня после обеда, а после почти пропахать красивым носом асфальт. Благо рядом оказались сильные руки. – Я никого не искал, – да-да, ври самому себе. Ты его не искал, не думал и мысли о нем тебя все это время совсем не посещали. – Ты доел? Можем мы теперь уйти отсюда? – Сменить тему у тебя не получится, – щурит глаза Ким. – Но так уж и быть, я сам ее сменю. Не буду мучить тебя эти последние два дня. – Спасибо за Ваше великодушие, – приложив к груди ладонь и чуть склонившись, Чимин шутливо благодарит. – Но ты сильно не обольщайся. Я еще не сказал куда отправимся завтрашним вечером. – Давай без этого, – сменив игривый тон на серьезный, младший омега откинулся спиной на стул и скрестил руки на груди. Похоже, его любимая поза. – Завтра пятница, а я по пятницам не сижу допоздна и еду домой. Нарушать традицию не собираюсь. Тем более, папа болеет. – Но ради меня можно нарушить один раз, – нацепив на лицо самое жалостливое выражение, начинает уговаривать старший. И он уже заведомо знает, что в этой игре победит. – Тем более я уезжаю и, во-первых, не знаю когда появится свободное время, а во-вторых, не известно когда мы с тобой снова встретимся, – говорит, но заметив, что у собеседника не меняется ни поза, ни выражение лица, быстро пытается придумать что-то еще. – Я терпел тебя пять лет, два года из которых в качестве ученика. Ты не можешь так жестоко со мной обходиться! А вдруг мы больше не увидимся? Тяжелый вздох уже служит ответом. Чимин обдумывает в голове каждое его слово. – Я должен знать на что соглашаюсь, – подтверждает догадки. Сокджин победно улыбается и просит наклониться чуть ниже. Сам же становится в точно такое же положение что и Чимин. Громким шепотом на ухо произносится: – Ты, я, пятничный вечер, «Change Reality», алкоголь и много свободных альф. Сечешь фишку? О, еще как сечет. Еще на четвертом компоненте этого явно незабываемого коктейля понял. Хотел забыться? Получи и не забудь расписаться. «Change Reality» и два свободных омеги старше двадцати пяти лет. Они будут там нарасхват.