Второго шанса не будет, юный господин

— Вам письмо, милорд. От королевы. Именно с этого начался мой день. Не самое лучшее начало, скажу я вам. Неохотно открыв глаза, я бросил взгляд на циферблат старинных часов, безукоризненно исполнявших свои обязанности уже добрую сотню пет. Полшестого утра. — Чёртов демон, — подумалось мне, — неужели он не мог проверить почту на пару часов позже? Словно услышав мои мысли, этот самый демон бесшумно материализовался подле меня. Вместе с ним в комнату ворвался душистый аромат свежеприготовленного чая. — Мята? — спросил я, попутно придавая своему телу вертикальное положение. Голова нещадно болела, каждое движение давалось с нечеловеческим трудом, словно конечности мои были налиты чугуном. — Вы как всегда правы, — ответил Себастьян, помогая мне избавиться от ночного платья. Даже сквозь перчатки и тонкую ткань сорочки я ощущал могильный холод его рук. Каждое утро это ощущение служило мне напоминанием о том, что моим слугой являлся не обычный человек, а могущественный демон, перед коим впадала в дрожь половина населения ада. Контраст температур окончательно прогнал остатки сна, что позволило мне наконец сосредоточиться на действительно важных делах. Если королева отправила мне послание, значит дело это первостепенной важности. Безграничное доверие Её Величества — один из главных тузов в моем рукаве, причина, по которой я еще не отправился к праотцам. Предать его — значит собственноручно подписать себе смертный приговор. Наконец, с переодеванием было покончено. Я сел в свое любимое кресло, взял чашку приятно пахнущего напитка и устремил взор к окну. А за ним бушевал ливень, что, собственно, ничуть не удивительно для Лондона в середине января. Однако мое, и без того, откровенно говоря, паршивое настроение, упало еще ниже. Не исключено, что мне сегодня придется выйти на улицу, но в такую погоду это занятие не из приятных. Покончив с чаепитием, я принялся за письмо. Красная королевская печать украшала конверт, что отметало все сомнения по поводу адресанта. Принюхавшись, я смог уловить легкий запах французских духов. Её Величество любила добавлять своим посланиям изюминку в виде исключительного аромата. Не знаю, был ли в этом тайный умысел, или же женская прихоть, но даже без печати её письма были узнаваемы по специфическому запаху. Я вскрыл конверт и обнаружил лист белоснежной бумаги, исписанный аккуратным мелким почерком. Содержание его было следующим: «Граф Фантомхайв, спешу уведомить вас, о том, что если бы это дело не было так важно для меня, то я бы не просила вас о помощи во время вашего законного отдыха. Однако дело это чрезвычайной важности и посему требует немедленного вмешательства. Перейдём же непосредственно к самой его сути: молодая графиня Агнесс Арчер была изнасилована неизвестным вчера во время бала, устроенного в честь её восемнадцатилетия. Отец графини, Господин Арчер, как вы знаете, очень влиятельный человек. И в данный момент он требует немедленной казни для наглеца, посмевшего покуситься на честь его дочери. И я бы поручила это дело полиции, если бы не два обстоятельства, заставившие меня обратиться к вам: Во-первых, необходимо соблюдать строгую секретность, так как вышеупомянутый господин не желает, чтобы горе их семьи становилось достоянием всего Лондона. Во-вторых, причина обращения непосредственно к вам заключается в том, что, как утверждает сама миссис Арчер, напавшее на неё существо не являлось человеком. Она клянётся, что рот ему заменял огромный клюв, а пальцы, в количестве трёх штук, вместо положенных пяти, больше напоминали когти. По характерным следам на её теле, мы могли лично убедиться в правдивости хотя бы части вышесказанного. Посему, я поручаю это дело вам, граф, как специалисту в данной области, с надеждой, что вы раскроете его в максимально короткие сроки…» Далее располагались фразы, наличие которых требовал этикет, однако к делу они не имели ни малейшего отношения. Я даже не стал тратить на их прочтение драгоценное время, ибо и без того, как и любой представитель светского общества, знал их наизусть. Я ещё раз внимательно прочёл ту часть письма, которая была связана с обстоятельствами дела, и передал его Себастьяну, стоявшему подле меня в ожидании своей очереди. Взгляд демона заскользил по бумаге, и, когда он вернул мне листок, я спросил: — Что ты об этом думаешь? — Мы имеем дело с оборотнем. — Это и без тебя ясно, — усмехнулся я. — Может сообщишь что-нибудь полезное? — Скорее всего, это новообращённый, так как из-за возбуждения во время полового акта он не смог удержать себя в человеческой форме. Судя по описанию, его окончательной формой является птица, предположительно ворон, ибо они встречаются чаще всего. Несмотря на свою неопытность, он достаточно умён для того, чтобы не оставить улик, даже в виде более-менее осознанных воспоминаний у своей жертвы. Это всё, что я могу сейчас сказать, милорд. — Когда Себастьян умолк, я погрузился в свои мысли. В целом, его выводы были весьма логичны, но для полноценного ведения следствия информации явно недоставало. — Себастьян. — Да, милорд? Найди мне кучера, я отправлюсь в поместье Арчеров для того, чтобы лично побеседовать с мисс Арчер. А ты за это время найди и систематизируй всю информацию об оборотнях. К моему возвращению подробный отчёт должен лежать на столе. Всё ясно? — Да, милорд. — Можешь идти. Демон покинул кабинет, оставляя меня наедине со своими мыслями. Что-то мне подсказывало, это дело будет не из лёгких.