Второго шанса не будет, юный господин

Садясь в кэб, я неожиданно вспомнил о том, что уже долгое время не отправлялся никуда без сопровождения Себастьяна. Он, словно тень, всегда следовал за мной, дабы защитить от любой внешней угрозы. Временами ему удавалось спасти меня и от внутренних переживаний. В такие моменты я, было, воображал, что им движет нечто большее, нежели банальное желание заполучить мою душу. Например… Привязанность? Однако я довольно-таки быстро вспоминал, о ком идёт речь. Себастьян — демон, а демонам не свойственно испытывать какие-либо человеческие эмоции, это противоречит самой их природе. Вот только я, к сожалению, не демон, я — всего-навсего человек, которому, как и любому другому, необходимо приобретение привязанностей. И Себастьян, как ни прискорбно, единственное существо, которому я могу полностью довериться, не рискуя получить нож в спину. Демон, заключивший контракт, не способен нарушить его условий. А моим единственным условием является его безграничная преданность. И как же так получилось, что среди всех созданий, единственный, кто отнёсся ко мне по-человечески, и вовсе человеком не является? Вздохнув, я отвернулся к окну. Сейчас не время и не место для подобных рассуждений, неминуемо вводящих меня в тоску. За неимением лучшего, я начал разглядывать то, что происходило на улице. Несмотря на погоду, жизнь города продолжала бить ключом: хозяева лавок всё так же навязчиво предлагали свой товар каждому встречному, нищие, пристроившись под крышами домов, протягивали ладонь с безмолвной просьбой подкинуть мелочи, толпы людей, спрятавшись под своими зонтами, спешили по каким-то бессмысленным, но, несомненно, неотложным делам. Казалось бы, в такую непогоду стоит остаться дома, отложив выход на улицу до более благоприятного времени. И, возможно, если бы речь шла о любой другой точке Англии, то именно так оно бы и случилось. Но Лондон! Лондон — это место, где жизнь немного утихает разве что в предрассветные часы, когда большинство законопослушных граждан сладко спит. Но даже в это время жизнь не затухает полностью, а лишь становится менее заметной для стороннего наблюдателя, продолжая своё размеренное течение. — Приехали! — выкрикнул кучер раскатистым басом. Я вышел из кэба и, только ступив на мокрую землю, незамедлительно потерял равновесие. К счастью, мне удалось устоять на ногах, но низ костюма был безнадёжно испорчен. В голову пришла мысль о покупке нового, однако я вовремя вспомнил о том, что за расходы всегда отвечал Себастьян, и посему денег при себе я никогда не держал. Себастьян! Перед глазами мгновенно появилась картина, как он, насмешливо искривляя губы, произносит: «Милорд, вы так беспомощны!». Ну уж нет! Пускай этот демон воображает себе всё что угодно, я с лёгкостью могу обходиться и без него. С такими мыслями я уверенно зашагал к особняку. Через забор с изящным орнаментом в виде несуществующих зверей, был виден огромный сад, населённый густо растущими деревьями неизвестной мне породы. Сейчас эти деревья, в пору цветения радовавшие своей красотой, как домочадцев, так и случайных прохожих, представляли собой весьма убогое зрелище. Зима выдалась на удивление тёплой, потому, вместо белоснежного покрова, я мог лицезреть лишь облупившуюся кору да пару чудом сохранившихся засохших листьев. Калитка под моим напором отворилась бесшумно. Особняк, по-видимому находился в центре сада, так что туда я и отправился. Дорога, ведущая к нему, была выложена из камня бледно-розового цвета, напоминавшего облака во время заката. По бокам от неё каждые 2-3 метра встречались скамьи, выполненные в том же стиле, что и ограда. В летнее время на них, наверняка, располагался не один десяток людей, но в данный момент все до одной пустовали. Наконец, моё маленькое путешествие по саду было окончено, и я смог лицезреть особняк невероятных размеров. Здание было отделано в светлых тонах: по большей части встречались бежевый и розовый цвета, с добавлением белого на некоторых участках. Взглянув выше, мне удалось обнаружить по меньшей мере 4 балкона, а так же несколько украшенных росписью возвышенностей каплевидной формы на крыше. И хотя я не мог с такого расстояния разглядеть узор, могу поклясться, что это были звери. Я постучал и дверь передо мной мгновенно распахнул мальчик-слуга предположительно 15-16 лет. Он был обладателем весьма смуглой кожи, которая отличала потомков жителей стран Африки и Южной Америки. Мальчишка был ухожен и явно не отказывал себе в удовольствии лишний раз перекусить. Не будь я уверен, что единственной наследницей графа является мисс Агнесс Арчер, мог бы принять парня за его сына. — Мне необходимо поговорить с мисс Арчер, — начал я, глядя на мальчишку снизу вверх. — Сначала вы должны спросить разрешения господина, — ответил он мне с усмешкой, видимо принимая меня за её ухажёра. — Мальчик, я — граф Фантомхайв, человек, который сейчас занимается делом графини. Как думаешь, обрадуется ли твой господин, если узнает, что я решил отказаться от дела из-за наглости его слуги? Или тебе так не терпится потерять это место? Нет? Тогда отведи меня к покоям мисс Арчер. Живо! Мальчишка, коротко кивнув, быстрым шагом направился в сторону лестницы. Скорее всего, его голову сейчас занимала мысль о том, что страшнее: дать мне повод воплотить в жизнь свои угрозы или огрести от хозяина за то, что не выполнил приказ. Конечно, я блефовал, грозясь ему бросить дело, ведь по сути, выбора мне никто не давал, однако ему это знание было совершенно ни к чему. Бесконечные коридоры, по которым вёл меня слуга, ничем не отличались друг от друга: розовые, бежевые, белые или жёлтые стены, пушистые ковры тех же оттенков и обилие картин, позволяющих хоть как-то отличить одну локацию от другой. На некоторых из них изображались члены семьи Арчер, на других — известные деятели науки, третьи отображали пейзажи (их было больше всего). Спустя добрые десять минут ходьбы, когда мне начало казаться, что и сам мой проводник запутался в этой череде коридоров и лестниц, мы добрались до двери бледно-голубого цвета, по своему виду ничем не отличавшейся от других дверей в этом здании. Мы пришли, — пробормотал слуга и тут же поспешил исчезнуть. Наверное, пошёл докладывать своему господину о нежданном госте. Я деликатно постучал в дверь, дабы не застать мисс Арчер в неудобном для неё положении. — Йорк, я же просила не беспокоить меня! — раздалось из-за двери. — Мисс Арчер? — на всякий случай спросил я. — Моё имя — Сиэль Фантомхайв, я веду дело о вашем… Слово почти сорвалось с языка, однако я вовремя сумел остановить себя. Напомнить ей сейчас о произошедшем было бы верхом бестактности. — Войдите, — уже спокойнее ответила девушка, однако в её голосе всё ещё оставалась хрипотца, являвшаяся следствием недавних рыданий. За дверью меня не ожидало ничего удивительного. Комната её ничуть не отличалась от комнат других богатых дев: три больших окна с полупрозрачными занавесками, огромное ложе, украшенное розовыми подушками, платяной шкаф, где должна была помещаться как минимум сотня нарядов, туалетный столик с различными склянками и побрякушками и персидский ковёр на полу. Комната Элизабет выглядела точно так же, с той лишь разницей, что Лиззи предпочитала более яркие цвета. — Что вам угодно? — спросила мисс Арчер тоном куда более резким, чем позволяли приличия. — Я бы хотел лично услышать ваш рассказ о… случившемся, — ответил я, понимая, что эта ситуация очень смущала меня. — Я уже рассказала констеблю всё, что было необходимо. — Но может быть вы упустили некоторые важные детали из-за чувства… Стыда? — Всё, что вызывает во мне стыд, вас не касается! Кажется, она начинала терять терпение. Что ж, это могло сыграть мне на руку. В гневе люди часто выдают то, о чём бы не посмели упомянуть в обычном состоянии. — Я понимаю ваши чувства, но… — начал я, однако продолжить мне не довелось. Моя маленькая хитрость сработала куда быстрее, чем я мог предположить. На своём опыте я убедился, что никто не не может понять тебя, если только сам однажды не оказался в подобной ситуации, а лицемерные фразы, наподобие этой, вызывают лишь раздражение. — ДА ЧТО ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! ТЫ НИКОГДА НЕ ПРОХОДИЛ ЧЕРЕЗ ЭТО! НЕ ОЩУЩАЛ НА СЕБЕ ЕГО ГРЯЗНЫЕ ПОТНЫЕ РУКИ, НЕ СЛЫШАЛ СВОЕГО ИМЕНИ ИЗ УСТ ТОГО, КТО ТОЛЬКО ЧТО ЛИШИЛ ТЕБЯ ДЕВСТВЕННОСТИ! — Ошибаетесь, — сказал я, надеясь, что она ещё не перешла на ту стадию истерики, когда разум благополучно игнорирует любые внешние раздражители. Становиться свидетелем бессвязных рыданий и жалоб на несправедливость жизни мне не хотелось. — В каком смысле? — спросила девушка, сумевшая, к её чести, в рекордно короткий срок совладать со своими эмоциями. — Однажды я прошёл через это. В тот день группа неизвестных убила мою семью. А меня было решено оставить в качестве развлечения. Так что, думаю, я вполне в состоянии понять ваши чувства, мисс. Вы кажется упоминали о его словах, не так ли? Щёки Агнесс, и без того не лишённые и без того не лишённые естественного здорового румянца, запылали ярче прежнего. Не знаю, послужило ли тому причиной моё неожиданное (даже для меня самого) откровение, или она стеснялась своих же слов, однако в данный момент ей определённо было неуютно. — Во время самого процесса он… звал меня по имени и… и говорил что-то о своей любви ко мне… о том, что я игнорирую его чувства, хотя и осведомлена о них. — Значит, он утверждает, что вы знакомы? — Да, но понимаете… Ежедневно я разговариваю с огромным количеством людей, я встречаюсь с ними на балах, званых ужинах, в театрах и бог знает где ещё! И любой человек из моего обширного круга знакомых может быть в меня влюблён. Столькие господа оказывают мне знаки внимания, что я просто перестаю их замечать. — Однако, по его словам, он был весьма настойчив. Мисс Арчер, одарив меня каким-то странным нечитаемым взглядом, неожиданно рассмеялась. И в смехе её смешались боль, усталость и глубокая обида на всё человечество. Я молча наблюдал за этим действом, прекрасно понимая, что останавливать её сейчас бессмысленно. — Посмотрите на меня, — наконец сказала она, чуть успокоившись. — Посмотрите и скажите, похожа ли я на человека, который не привык к весьма настойчивому вниманию со стороны господ всех возрастов и наций? — Нет, — вынужден был признать я. К слову, графиня и правда была удивительно хороша. Светло-русые, слегка отливающие рыжиной, волосы, были собраны в в пучок, что придавало её образу некоторой элегантности. Кожа не была ни бледна, как у многих аристократов, привыкших к домашнему образу жизни, ни смугла, как у служанок, время от времени проводящих целые дни под палящими лучами солнца. Цвет её губ был близок к персиковому, а глаза имели насыщенный оттенок горячего шоколада, добавлявший её образу некоторый контраст. Сама она не была ни полна, ни худа, представляя собой то самое живое воплощение золотой середины, которая так привлекала людей искусства. Конечно, эта девушка была привычна к обилию внимания к своей персоне, и нет ничего удивительного в том, что она не придала особого значения словам любви. Кто угодно мог возжелать это земное подобие Афродиты. — Вы запомнили ещё что-нибудь? Рост, вес, размер ноги? Или может быть акцент? — Нет, ничего подобного. Хотя… Он говорил на чистом британском. Вне всякого сомнения, этот человек проживает в Англии не менее 15 лет. — И последний вопрос, мисс, где обрываются ваши воспоминания? — Где? На церемонии вручения подарков, кажется… Да, определённо там. — Вы помните, чей подарок открыли последним? Она задумалась на мгновение, но всё же отрицательно покачала головой. — Спасибо вам, — сказал я, предполагая завершение нашего диалога. Реакции не последовало, и я поспешил покинуть её покои, чтобы в спокойной обстановке поразмыслить над тем, что узнал от неё сегодня. За дверью меня уже поджидал Себастьян. — Ваш костюм выглядит весьма необычно, милорд. Не припомню на нём этого чудесного серого узора… — Заткнись! — оборвал я обнаглевшего слугу. — Лучше найди для меня кэб. — Он ожидает вас у ворот, милорд. — Даже так? Тогда, будь добр, выведи нас отсюда. Это место — настоящий лабиринт.