Фиктивный брак

Скалл Форбс и сама не знала, каким образом она добралась от ворот женской клиники до своей машины. Села за руль и застыла, глядя вдаль изумлёнными серо-зелёными глазами. Любой прохожий увидел бы в ней только привлекательную женщину лет тридцати с блестящими светлыми волосами, грезившую наяву. Но Скалл не грезила, хотя прошедший час вполне можно было назвать кошмарным сном .БЕРЕМЕННА! Даже само слово было чуждым. Скалл не спрашивала себя, как это произошло, - она знала как. Ей казалось невероятным, что один единственный ложный шаг, мог иметь такие последствия. _ О Боже! _ прошептала она, охваченная волной стыда и боли. Доктор Шамал был непреклонен _ она беременна. Ребёнок должен родиться в сентябре. Если не делать аборт. Она была на шестой недели, так что аборт пока возможен. Скалл вздрогнула. Проблема аборта никогда не касалась её лично. Обсуждать все доводы за и против абортов у других женщин казалось куда проще, чем применить те же доводы к себе самой. Аборта не будет. Хоть это она могла сказать твёрдо. Обнаружив, что уже в состоянии двигаться, Скалл завела мотор и нажала на газ. Осторожно выехала с переполненной автостоянки и влилась в поток автомобилей. Нужно возвращаться на работу, ведь весь обеденный перерыв ушёл на встречу с доктором Шамалом. Однако её машина будто по собственной воле, направилась в другую сторону. Ошибка, проступок, промах_ подходящие определения теснились в сознании Скалла. Хуже всего было то, что она почти не помнила ту ночь в декабре. Скалл смахнула слезу, злясь на непрошеную жалость к самой себе. Сейчас ей нужно не жалость, нужны ответы на некоторые вопросы, и прежде всего _ что ей теперь делать. Она жила одна уже шестнадцать месяцев, с тех пор как умер Джейм. Друзья и сослуживцы были уверены, что она даже ни с кем не встречалась. Снова выступили слезы. Та проклятая декабрьская ночь не была даже свиданием _ всего лишь ночёвкой! С такими женщинами, как она, подобного не случается. У нее работа, карьера, признание. Лицо её знакомо всей южной Неваде, вместе с Бел она появляется на телеэкране каждый вечер с шестичасовыми новостями. При мысли о Биле сердце Скалла сжалось. Красавчик Бел тут же уничтожит её публично или изподтишка. Вне камеры Бел едва с ней разговаривал. Теперь он получит заветное оружие, с помощью которого вытеснить её со второго кресла и займёт место первого диктора на студии, ради которого ради которого она так долго и тяжело трудилась. Её, конечно, не могут уволить за внебрачную беременность, но вполне могут попросить отойти на задний план. Разумеется, у неё есть контракт, она может нанять адвоката, но ведь у студии денег больше, там могут нанять кучу адвокатов, и в конце концов, если они захотят её убрать, они этого добьются _ Скалл точно это знала. С той самой ночи она старательно избегала мысли о ней, так что сейчас оказалось не так то легко воссоздать подробности. Самое начало вечера она вспомнила отчётливо. Скалл геройски работала над проектами которые шли по нарастающей,в рождественский сезон, _ подарки для детей- сирот, пища и кров для бездомных..... Вся эта предпразнечная суета никогда не раздражала её, хотя и утомляла. Как минимум рождественских приёмов требовали её присутствия, и она появлялось та мельком, в промежутках между более важными заданиями. Все её коллеги делали тоже самое. Глава независимой телестудии Боб Сидуэлл, требовал, чтобы его сотрудники принимали участие во всех общественных делах, чтобы быть в курсе возможных событий. Скалл любила свою работу и была убеждена, что именно работа, не оставлявшая времени на мысли о несчастьях,помогла ей перенести долгую болезнь и смерть Джеймса. Нельзя сказать что она вышла из этого тяжелейшего испытания невредимой. Никому бы это не удалось. Но случались мгновение, когда Скалл гордилась тем, что вообще выжила. Конечно она сильно изменилась. Потребовалось время, чтобы она снова научилась смеяться, но у неё абсолютно пропало всякое влечение к противоположному полу. Это и делало ту ночь более загадочной. Флэшбэк Она проснулась в незнакомой кровати рядом с незнакомом мужчиной, прикрытая одной только простыней. И нечего скрывать правду :она занималась любовью с совершенно незнакомом человеком. Несколько мгновений она лежала, застыв от ужаса, почти не замечая мучительной головной боли. Потом все таки встала с поистине королевского ложа и обнаружила свою  одежду разбросанной по всем углам спальни и гостиной. Уже одевшись, она направилась к выходу из этой огромной квартиры, в которым прежде никого не была, и услышала: _ Пожалуйста, не уходи так. Скалл резко обернулась и чуть не потеряла сознание от головокружения и адской боли в затылке. _ Я.... старалась не разбудить вас. _ Разумеется. Мужчина натянул лишь серые кальсоны _ и больше ничего. Скалл отвела взгляд. Мозг её отказывался поверить, лихорадочно отвергал то, что наверняка произошло здесь с этим незнакомцем. _ Мне нужна домой, потом на работу. _ Ещё рано. Мы могли бы позавтракать вместе. _ Нет...Нет...Я... Он подошёл к ней _Скалл, посмотри на меня. Она не сделала этого. Не смогла. Пошатываясь, она направилась к двери и остановилась, чтобы сказать лишь : _ Извините, что так случилось. До свидания, мистер Ренато. _ После этой ночи ты называешь меня «мистер»? _ О...извините. _ Если бы она могла вспомнить что-нибудь! Скалл была смущена до слез, ей была так стыдно, что хотелось тут же провалиться сквозь землю. Подойдя к телефонному столику, он нацарапал что-то на листке бумаги и вернулся к ней. _ Возьми. Это мой телефон. Мне бы очень хотелось, чтобы ты позвонила, когда тебе будет лучше. _ Мне и сейчас хорошо, _ твёрдо ответила она, взяла листок и уронила в сумочку, по-прежнему не глядя на Ренато. _Можно мне попросить твой номер? _ Мм.. лучше не надо. До свидания. _ Скалл ринулась из квартиры, чувствуя, что он взглядом провожал её. В коридоре она в растерянности остановилась, не зная, куда повернуть. _ Лифт на лево, _ тихо произнёс Ренато Дюран. _ Спасибо. _ Не оглянувшись, она побежала по коридору, вызвала лифт и перевела дух лишь в кабине, направляясь вниз. Покидая здание, она заметила только, что входная дверь окрашена в ярко-красный цвет. Секунду спустя она уже садилась в такси. Конец флэшбэка. Скалл не позвонила Ренато Дюрану. Она задвинула этот кошмарный случай в самый Дальний уголок памяти и поклялась вовсе забыть о нем. Каждый человек хотя бы один раз в жизни совершает ошибку. В её жизни такой ошибкой стал Ренато Дюран. Кто мог представить себе, что эта ошибка принесёт с собой?! Кто такой Ренато Дюран? Что он за человек? Она ни у кого о нем не спрашивала, даже имени его не называла ни единой душе. Кто его знал? Возможно он знаком с той парой, которая устраивала приём, но это совсем не обязательно, ведь сама она с ними не была знакома, а на приём попала. Насколько она помнила, на телестанции было опубликовано общее приглашение, а не лично каждому. Она сидела в машине с выключенным мотором, и вдруг что-то прервало её размышления, выплыло из мрака отчаяния. В первый раз она с изумлением подумала о том, что приговор, вынесенный ей доктором Шамалом, означает рождение ребёнка. Её малыша! Волна счастья залила Скалла, и это чувство невозможно было ни объяснить ни сдержать. Она так мечтала о ребенке во время горькой супружеской жизни. Болезнь проявилась уже через несколько месяцев после свадьбы. Конечно, вначале они говорили о детях, но потом были рады, что не поспешили с этим. Все их силы уходили на борьбу с болезнью Джина, и ни один из них о детях больше не заикался. А вот теперь благодаря усталости, визиту к дантисту и избытку шампанского мечта о ребенке станет реальностью. Необходимо многое решить — насчет работы, ребенка, всей ее жизни. Но не сейчас. Глубоко вздохнув, Скалл завела машину и нажала на газ. Независимо от обстоятельств, она бездельничала возмутительно долго. Ей надо вернуться на студию. Корд пришел домой, включил в гостиной телевизор и отправился на кухню за пивом. Вернувшись с запотевшей бутылкой в гостиную, он отшвырнул ботинки и устроился на диване, вытянув ноги на кофейном столике. — Добрый вечер. Я Бел Каваллини . — Я Скалл Форбс, и вы слушаете шестичасовые новости. Сегодня в Лас-Вегасе полиция начала расследование… Ренато особенно не вслушивался. Однако очень внимательно смотрел на экран, прищурив глаза. Скалл Форбс, загадочная женщина. Сексуальна как сам грех и холодна как лед. Что она за личность? Он понимал, что той ночью она выпила, но не считал, что она была так уж сильно пьяна. А на следующее утро убежала, как будто сам черт за ней гнался. На экране мелькнула сцена преступления, и снова появилась Скалл. Очень хорошенькая, подумал Ренато. Он всегда ловил себя на этой мысли, когда видел Скалл в «Новостях». У нее великолепный голос и неподражаемая улыбка. Он любил смотреть на нее с тех самых пор, как впервые увидел на экране. Познакомившись с ней на приеме, он увлекся, к тому же она была такая нежная, чувствительная, когда танцевала с ним, так весело смеялась его шуткам, что он почувствовал в душе нечто более глубокое и значительное. Да, его удивило, что она с такой готовностью согласилась сбежать с вечеринки к нему домой. Но она, мило хихикая, называла их побег детской шалостью. Он целовал ее. А кто бы устоял? Перед этой красивой, чувственной женщиной? Но он не ожидал такой ответной страсти. Не ожидал и того, что, проснувшись на следующее утро, обнаружит ее ускользающей из квартиры. Она не позвонила, а он так надеялся. Ему было бы просто найти ее. Всего лишь поехать на телестудию и войти туда. Но всякий раз, решившись сделать это, он вспоминал, как она была смущена в то утро. Смущение. Это беспокоило Ренато. Может быть, у нее есть кто-то другой. Это было бы приемлемым объяснением ее поведения. Только он никогда не узнает, насколько объяснение это правильно. И все же при малейшей возможности его тянуло посмотреть на Скалл. Ренато бывал в городе наездами, поскольку у него были фотостудии в Лос-Анджелесе и в Вегасе и он летал туда-сюда. Все фотографии он делал сам, специализируясь на портретах, и за годы приобрел в своей области прекрасную репутацию. Талант его не подвергался сомнению. Он умел схватить настроение, характер, все, чего только мог пожелать клиент, — обаяние, смешливость, сдержанность или игривость. Ему уже тридцать три, но он ни разу не был женат. Друзья называли его вечным холостяком, и это его забавляло, хотя в прозвище заключалась немалая доля истины. Вполне довольный таким образом жизни, он не имел ни малейшего желания изменять своему одиночеству.Но Скалл волновала его, это проклятое слово — смущение — вгрызалось в него, как цепкий бульдог. Наверное, именно поэтому он и не появился в телестудии — не хотел еще больше смущать ее. Ренато немного знал о жизни Скалл— лишь то, что было известно всем. Она вдова, весьма успешно работает на местном телевидении. Вот, собственно, и все — достаточно, чтобы раздразнить его воображение, но слишком мало, чтобы хоть сколько-нибудь утолить любопытство. Несколько минут на экране мелькали кадры с места происшествия, затем появился Бел. Ренато поднялся и прошел к холодильнику на кухне, поискать, нет ли там чего-нибудь подходящего для обеда. Услышав вновь голос Скалл, он схватил черенки сельдерея и вернулся в гостиную.