Особенности национального перелёта

      Где-то в багажном отсеке…       — Ну раз ты такая воительница, блядь, скажи: у тебя есть план? Что нам делать, чтобы спастись? — скрестив руки на груди, спросил я, решив, что пора бы уже брать инициативу в свои руки.       Достав из кармана пачку сигарет и закурив, Наталья с упоение сделала пару затяжек и только потом соизволила мне ответить:       — Значит, так. План у меня есть. По моим подсчётам, мы уже должны быть где-то на подлёте к Японии. Если мы действительно хотим выжить, нам нужно пробраться в кабину пилотов, захватить самолёт и вынудить их сбросить высоту. А затем мы покинем самолёт.       — Я знал, что блондинки тупые, но чтобы настолько, — я был зол и потому груб. — Великолепный план, Наталья, просто охуенный, если я правильно понял, надёжный, блядь, как швейцарские часы! Есть только одно, нет, два «но»! Во-первых, как ты, пробравшись через весь самолёт и, возможно, толпу голодных мертвецов, собираешься проникнуть в кабину пилотов через, мать её, бронированную дверь?! А во-вторых, как ты покинешь самолёт, когда он, сука, летит над грёбаным океаном?!       Никак не отреагировав на мою гневную тираду, Наталья, со свойственным ей непробиваемым спокойствием, ответила:       — То, как я проберусь сквозь бронированную дверь, ты уведешь, когда мы проберемся сквозь толпу голодных мертвецов, — тут она позволила себе усмехнуться. — А самолёт мы покинем вот на этом.       И с этими словами она похлопала ладонью по той большой сумке, на которой она сидела.       Меня осенило.       — Парашют… — протянул я, и память любезно подкинула воспоминание о группе спортсменов, садившихся вместе с нами в самолёт. Было их человек десять, и у каждого была с собой именно такая сумка. Правда, я тут же издевательски добавил: — Женщина, ты вообще соображаешь? Попадём в джетову струю и всё, нас так размажет, что хоронить нас будут в спичечном коробке!       Наталья посмотрела на меня так, как обычно смотрит врач приёмного отделения на бабушку с крайней степенью деменции, а именно — со смесью жалости и снисхождения. Затем она неспешно докурила свою сигарету, потушила её и достала из горы чемоданов ещё одну сумку, видимо, в этот раз, уже свою.       — Знаешь, что это такое? — вынув их сумки цилиндрический предмет, спросила она.              — Дымовая граната, — буркнул я. — M-18 производства НАТО.       В сумке их было не меньше четырёх…       — У тебя что тут целый арсенал? А гранатомёта у тебя случайно нет? Или ядерной бомбы? А что мелочиться-то, ебанём, покурим напоследок и умрём красиво. Вместе со всей Японией…       — Бомбы, к сожалению, нет, — сказала Наталья, и от меня не укрылось, что про гранатомёт она ничего не сказала! — Ну так что, будем и дальше здесь трепаться и пойдём? Там, наверху, веселье в самом разгаре.       Тяжело вздохнув и прекрасно понимая, что сейчас я, возможно, делаю самую большую глупость в моей жизни, я молча поднялся на ноги. Наталья усмехнулась и тоже встала.       И мы пошли.