Особенности национального перелёта

      Одному дьяволу — вряд ли бы хоть один бог стал наблюдать за этим непотребством — известно, как мы добрались обратно к багажному отделению. И чего нам это стоило…       …Почти полностью израсходованный боекомплект. Едва не разбитый иллюминатор. Заклинивший автомат. Редкую седину… на жопе. Моей. Потную майку Натальи и парочку отборных матов в её исполнении. В общем, кое-как, но мы добрались.       — Ну, а теперь что будем делать? — я больше не язвил: сил не было. Оказавшись хоть в видимой, но безопасности, я попросту свалился на пол и блаженно раскинулся на спине.       — Ты когда-нибудь прыгал с парашютом? — спросила Наталья.       — Да, мы с Джоном, хорошо проводили время… — мечтательно протянул я.       Наталья вопросительно приподняла одну бровь. Судя по всему, она меня не так поняла. Или я не так высказался.       — В смысле? — спросила она.       — Джон — мой старый добрый друг. И он пират. Ну, точнее, его дедушка и папа были пиратами. Он родом из Сомали, но хрен знает как оказался в Штатах, завербовался в армию — морскую пехоту, отслужил санитаром пять лет. Получил гражданство и умудрился стать врачом. Мы познакомились в тире, где несколько часов кряду пытались выяснить, кто из нас более меткий стрелок…       — И кто же из вас оказался самым метким? Кто победил? — спросила Наталья, и готов поклясться, что ей действительно это было интересно.       Обречённо вздохнув, я признался:       — Победила текила. В ближайшем баре. Ну а за рюмкой выяснилось, что мы с Джоном работаем в одном госпитале и даже в одном отделении. Тогда и началась наша дружба. Сначала мы просто выпивали вместе, ну а потом по-настоящему сдружились. У нас оказалось много общего. Джон ещё с армии, а может даже со времён своего пиратского прошлого любил это дело: стрельбу, прыжки с парашютом, скалодром… женщин, выпивку, кубинские сигары…       — Значит, прыгать ты умеешь, — прервала мои мечтательные мысли Наталья. — Ты уже подумал, куда подашься, когда окажешься на земле Японии? Ты ведь понимаешь, что как только самолёт сядет, нас тут же вычислят. В Японии кругом камеры, особенно в крупных городах, и полиция там действительно работает. Ко всему прочему, — тут она показала рукой на улей, который дамокловым мечом всё так же висел над нашими головами, — как только мы сядем, они проснуться. Сейчас они скорей всего спят где-то в обшивке самолёта, но как-то только мы сядем, они проснуться. И начнётся настоящий хаос. Ты же знаешь, что Токио один из самых густонаселённых городов мира? И очень быстро этот город станет подобен этому самолёту.       — К чему ты клонишь, Наталья? — спросил я. До этого момента я старался не думать, что будет, когда самолёт сядет в токийском аэропорту.       — К тому, Марк, что когда это случиться, ты должен быть как можно дальше от какого-либо населённого пункта. Живой, здоровый, свободный. Если тебя поймают и запрут в камере, ты труп.       Повисла тишина.       — А теперь давай проверим наши парашюты. По моим подсчётам, мы уже должны быть на подлёте к Токио…       Я согласно кивнул.       — Держись за сетку, — сказала Наталья, когда мы одели парашюты. — Когда я вышибу дверь, произойдёт разгерметизация самолёта. Пилоты сбросят высоту. Когда это произойдёт — прыгай.       — А что если при разгерметизации оторвёт хвост самолёта? — поинтересовался я. — Что мы тогда будем делать?       Наталья пожала плечами и ехидно улыбнулась:       — Наверное, молиться.       — Я тебя понял, — буркнул я.       Когда Наталья вышибла дверь, я понял, что гранатомёт ей в принципе не нужен. Она и без него отлично справляется. Из багажного отделения вырвался потом воздуха, я едва удержался на ногах, засвистел ветер, сразу стало трудно дышать. Самолёт резко пошёл вниз, и было непонятно, падает он или и так стремительно сбрасывает высоты, и не одно ли это тоже. Решив пока отложить молитву, я заглянул в пробоину на месте двери.       А за бортом была ночь. Ясная летняя ночь. Вокруг нас была небесная тьма, освещенная диско полной луны, а под — нами огромный город, весь залитый светом тысячи мерцающих огней. Прекрасная ночь, лучшая ночь для начала полномасштабного пиздеца…       — Прыгай, что думаешь?! — крикнула мне Наталья сквозь поток ревущего воздуха и первая шагнула в пробоину.       Она мгновенно исчезла во тьме этой прекрасной летней ночи. Мы так и не попрощались.       Помедлив мгновение, переступив с ноги на ногу и — на всякий случай! — перекрестившись, я последовал за ней. В конце концов, следовать за Натальей пока что было самым разумным, что делал, оказавшись на этом ебучем самолёте!       Как описать то чувство, когда ты выпрыгиваешь из самолёта и камнем, со свистом падаешь вниз? Вокруг сплошная темень, под ногами — чёртов город, а в голове — одна мысль: раскроется это бладский парашют или нет?! Лично я ощущал это чувство одной большой жопой, в которую я угодил…