Звёзды над пустыней

      Иногда Ви кажется, что она слишком много думает.       Кактусы похожи на распятых людей, шериф местного округа — на стервятника, а очертания города издалека напоминают неровное оригами. Мысли, как старая жвачка, которую некуда выплюнуть. Они тянутся и плавятся на жаре, превращаясь во что-то совершенно иное, от чего не скрыться и не сбежать. Ви слышит, как чужие голоса в голове сливаются в единый утробный вой. «Вернись» — верещат они. «Вернись» — приказывает её клан, её кровь, её семья.       Быть кочевником, значит быть вместе со всеми. Они — саранча на посевах, песчаные бури этих земель, стаи диких псов, распробовавших людское мясо. Проблема лишь в том, что никто не боится отдельных песчинок. Собаку, одиноко бегущую по пустыне, легко подстрелить.       Ви делает музыку в машине громче и плавно нажимает на газ. Как бешеный зверь пересекает пустыню по прямой, так и она упрямо двигается по своей линии, стараясь не оборачиваться.       Время близится к вечеру, и закатное солнце, застыв над бесконечной дорогой слепящим диском, уже не так сильно плавит асфальт. Машина на последней передаче почти готова взлететь. Мотор гудит, как турбина авиалайнера. Пахнет палёным сцеплением.       — Возить контрабанду? В Найт-Сити? — фыркает в трубку МакКой. — Ты головой о раму ударилась, когда тачку мыла?       — Не ударилась, — серьёзно отвечает Ви. — Все возят. Ничего страшного в этом нет.       — Ну-ну. «Все возят». А ты хоть раз возила? Ты скоро будешь сама по себе, Ви, помнишь? Клан уже не поможет. А Баккеры вообще не особо любят, когда у них воруют работу.       — Спасибо за ценную инфу, Вилли, — кривится Ви, отчётливо представляя себя малым ребёнком, которому запрещают гулять допоздна. — Но я не одна. Со мной клиент.       — Знаешь, Ви, — задумчиво говорит МакКой после недолгой паузы, — ты так нифига и не выросла. Такой же дурной щенок.       Иногда Ви кажется, что её прошлая жизнь похожа на зыбучий песок. Как бы ты не стремился выбраться, как бы ни дёргался, рано или поздно всё равно окажешься по макушку в земле, хорошо, если уже мёртвым. Найт-Сити — её последний шанс. Но когда она наконец паркуется возле какой-то развалины в Драй-Крик, встречаясь с клиентом, все надежды на счастливый финал мгновенно рушатся.       Ви напрягается.       В основном, потому что Джеки Уэллс оказывается немного не таким, каким она его представляла. Вместо обычного забулдыги на диване вразвалку сидит не то курьер из картеля, не то наёмник из местных банд. Оба варианта Ви не особенно устраивают. Ко всему прочему, в её сторону смотрит заряженный «Лексингтон», и Ви, вполуха слушая про какой-то Хейвуд, аккуратно отцепляет с пояса нож. Джеки Уэллс похож на громадного ротвейлера, увешанного золотыми крестами. Ви, как овчарка, настороженно ждёт его первый шаг.       — Chica, у тебя всё нормально? — неожиданно весело усмехается Уэллс. — Ты как жердь проглотила.       Он поднимает с пола ящик и, как ни в чём не бывало, идёт к её тачке. Ви, отчаянно стараясь вернуть прежнее невозмутимое выражение лица, заторможенно бросается следом.

***

      Иногда Ви думает, что она слишком доверчивая. Слишком и ещё раз слишком для того, кто уже несколько раз терял всё без остатка, кто дал себе слово избегать всего дерьма, что завязано на кровных узах и милой семейной жизни. Доверчивая настолько, что с каким-то левым чуваком везёт непонятный ящик в город, где таких, как она, едят на завтрак вместо суши.       Скорее всего Вилли был прав: она дурная. А ещё хуже, что теперь их таких, кажется, двое, и обоим нужно в Найт-Сити.       Когда Ви выходит из здания таможенного контроля, ей хочется проблеваться. Вонь сигарет, пота и какой-то ядрёной дури настолько прочно въелась в кожу, что, кажется, её не отскрести даже наждачкой. Сюда же примешивается запах страха — чужого и собственного. Ви не знает, что произойдёт, но заранее готовится к худшему. И худшее не заставляет себя ждать.       — Какого хера?!       За рулём её машины почему-то сидит Уэллс.       — Вон отсюда, — шипит Ви в приоткрытое водительское окно. — Это моя тачка!       — Да забей, chica, — отмахивается мексиканец. — Залезай, и поехали уже отсюда.       Вид у него какой-то затравленный, и Ви невольно оглядывается на таможенника поблизости: тот изучает их пристальней, чем хотелось бы. Нужно торопиться. Скрипя зубами, Ви идёт к другой части машины и устраивается на пассажирском. Пока Уэллс разбирается с почти сгоревшим сцеплением, она демонстративно отворачивается к окну. Наконец, машина трогается, и они пересекают границу.       — Ну так что? — почти тут же подаёт голос Джеки. — Как всё прошло?       Беспокойство, с которым он это спрашивает, заставляет Ви снова сильно удивиться. Она украдкой смотрит в его сторону — Уэллс держит руль, как полный лох.       — Бывало и лучше, — она пожимает плечами.       — Думаешь, будут неприятности? — Джеки бегло смотрит в камеру заднего вида.       — Думаю, будут, — констатирует Ви, когда на горизонте появляются чужие фары.       В последующую за этим четверть часа, Ви не знает, чего хочет больше — пристрелить Джеки или себя, за тупость. Первый вариант звучит заманчивей.       Двигатель ревёт, когда на второй передаче Уэллс пропахивает мордой машины ближайшие агавы. По крыше и дверям рикошетом звенят пули. Каким-то по счёту выстрелом им срывают правое зеркало, и Ви ставит в уме ещё одну галочку, хотя больше чем уверена, что они с машиной не доживут до следующего сервиса.       — Ты вообще собираешься стрелять, chica?! — спрашивает Уэллс, когда они кое-как выруливают на ровную дорогу между амбарами. — Эти pendejos так просто не отстанут!       — Нет, — честно отвечает Ви, разглядывая в единственной оставшейся камере три громадных корпоратских джипа.       На пассажирском она чувствует себя, как черепаха без панциря. Последнее, чего Ви хочется, это получить пулю, не доехав даже до города. Она глубже вжимается в сидение, глядя ровно перед собой, на дорогу. Ей уже почти всё равно.       — Mierda!       Им наперерез из-за углов выезжают два внедорожника. Джеки выкручивает руль резче, чем нужно, и машину срывает в занос. Ви впечатывается щекой в стекло.       — Ты водишь, как педик! — всё-таки шикает она, когда их в последний раз разворачивает, и тачка въезжает боком в какой-то хлам.       — Достань пушку! Стреляй! — в ответ орёт Уэллс, почти выламывая кнопку стартера. — Заглохла! Chingada madre! A la chingada…       Ви слышит, как где-то совсем рядом по гравию скользят шины — один из джипов останавливается совсем рядом. Джеки не до того — он слишком занят машиной. Ви хмуро тянется к бардачку и достаёт заряженный револьвер.       Иногда ей кажется, что лучше довериться, чем умереть.       — Слишком резко, — она указывает Джеки на педаль сцепления. — Пробуй нежнее.       — Да я, блядь, нежен, как весеннее солнышко… — отзывается Уэллс и снова разражается длинным потоком испанского, из которого Ви понимает, что ситуация складывается крайне херовая.       На коротком выдохе, она высовывается с оружием из окна и нажимает на спуск, целясь кому-то в голову.       В этот момент машина заводится.

***

      Заброшенный гараж где-то в жопе складского приграничного квартала Найт-Сити — идеальное место для завершения заказа. В иные дни Ви считала бы по-другому, но не сегодня. Сегодня она сидит на бетонном полу, возле колеса своей некогда новой тачки и, чувствуя на языке мерзкий привкус быстродействующего инжектора, смотрит на ящик с надписью «Арасака». Точнее, на громадную зелёную ящерицу, которая из него появилась. Ещё точнее — на Джеки Уэллса, который эту ящерицу достал и уже успел назвать каким-то дебильным именем.       — Мэнни. Как тебе, а, напарница?       Джеки однозначно сбивает её с толку. Только что он, кажется, готов был перевернуть весь гараж вверх дном, сказал, что планировал её кинуть на деньги, а теперь спрашивает о какой-то игуане. Ви смотрит на него, не моргая, пытаясь понять, как вообще это может работать. Почему она до сих пор здесь, зачем так внимательно рассматривает татуировку на чужом запястье.       Правда в том, что она не знает. Не знает ещё, что весь Джеки Уэллс — это натянутая струна, которую только тронь, и она лопнет, вдобавок оставив тебя без глаз. Не знает, почему опять ведётся на дурацкие обещания и кивает, когда ей предлагают стать чьим-то напарником.       Иногда Ви и правда наивна, как щенок.       А ещё Ви иногда говорит раньше, чем успевает подумать.       — Знаешь, ты тоже классный, Джеки.       И потом очень долго ненавидит себя за это.