Кровавый месяц

Открыв глаза, после очередного взрыва, Сонхва посмотрел на Ёсана, что крепко спал. Отдохнули они не так долго, потому что за окном ещё светло. Пак обязательно будет спать, пока организму не надоест, но это уже после игры. Тихо встав, Сонхва подошёл к окну и посмотрел в него, осматривая территорию. Подойдя к столу, Сонхва взял свою винтовку и снова подойдя к окну, открыл его. По всей квартире раздался скрип старого окна и Сонхва цокнул, оборачиваясь на Ёсана. Кан по прежнему спал, повернут спиной к Сонхва. Положив винтовку на подоконник и присев, Сонхва начал искать любую цель, смотря в прицел. - Где все эти мыши прячутся? - Сонхва отстранился от оружия, встав он закрыл окно, чтобы не впускать в квартиру холодный воздух. - Этот Чон на раз два меня обгонит, мне нужно больше убийств. Сонхва присел на диван. Посмотрев на Ёсана, который обнимал себя руками и весь дрожал, Сонхва снял с себя куртку и укрыл ею Ёсана. Пак и не при такой температуре ходил без верхней одежды. Достав из портфеля худи, Сонхва одел его по верх своей спортивки и засунул руки в карман, чтобы пальцы не онемели. Сейчас Сонхва думал про Чхве. В голову не приходило, что он остался или переехал в Корею. Сонхва сильно напрягло, что даже если они не в самых хороших отношениях, он мог сказать что вернулся. Да, от части Сонхва ненавидел своего сводного брата и его родителей, но всё это время Сонхва жил за их счёт, даже после того, как стал лучшим в игре. Он ни разу не видел Сана в рейтинге, даже если пересматривал его много раз. Скорее всего на это влияет память, ведь на фото они были ещё детьми, а сейчас тот ребёнок и Чхве, полные противоположности внешне. Сонхва должно быть плевать на Сана, но каждый раз возвращался к этой мысли. Чхве Ина, мама Сана, очень хорошая и отзывчивая. Она единственная, кто не пытался настаивать на переезд в Лос-Анджелес упертого Сонхва, она настояла на том, что я сам в праве выбирать и они мне никто, чтобы идти против. Документ об усыновлении, это простые бумаги, которые можно сжечь или порвать. Ёсан же, был под опекунством тёти, со стороны мамы. Он никогда не интересовался своими родителями, которых никогда не видел и не увидит. Ёсан только отчётливо помнит, как его тётя ругалась со своим мужем, что Ёсан лишний в их семье и из-за него, она не хотела своих детей. Не то чтобы дядя Ёсана плохо к нему относился, скорее пассивно участвовал в воспитании. Кан хоть и был иногда ещё той врединой, но всегда слушал замечания и исправлялся, что очень радовало. Ориентация Кана, никак не зависит от того, что не было того отцовского воспитание, совсем не поэтому. Кан еще в начальной школе понял, что его интересуют мужчины больше женщин. Даже как-то раз, признался мальчику у всех на глазах, не зная что это считается не правильным. Тогда из-за издевательств пришлось даже сменить школу, но когда близкие узнали настоящую причину, тогда зол был только дядя. Он не ругал Ёсана, не говорил что это не правильно, он был зол на то, что Ёсан не рассказал вовремя. Сейчас Ёсан не скрывает свою ориентацию, а на прямую говорит, чтобы избежать недоразумение после. - Хён, я долго спал? - Ёсан приподнялся на руках и протерев сонные от сна глаза, взглянул на Сонхва, что сидел в одном лишь худи. - Ты почему раздетый, боже мой, ты заболеть можешь! - Ты тоже и красный нос с щеками тому доказательство, не переживай, у меня иммунитет, - Сонхва отмахнулся. - Я больше из-за тебя переживаю, лишь бы ты не заболел. - Спасибо, но как ты говорил, - Кан задумался, вспоминая слова Сонхва. - Думай в первую очередь про себя, а потом заботься об остальных. Сонхва фыркнул, но куртку не забрал. Ёсан не стал настаивать, ведь такую черту как упрямство, Кан уже выучил и освоил, что сколько бы воду не набирать пустым ведром - оно всё равно будет пустым. Так и в спорах с Сонхва, сколько не говори, он не будет менять позицию, а твердо стоять на своём. - Боже, зачем я вообще из дома вышел в тот день. - Это не я решил, судьба просто неудачно пошутила и захотела, чтобы мы снова встретились, - Сонхва усмехнулся. Он поудобнее сел и расставил руки, намекая Ёсану, чтобы тот лёг на него. Кан долго сидел на месте, но всё же сдался. Чтобы не жалеть после. Сонхва что-то с интересом рассказывал, про новую модель винтовки и то, что приобретет её по окончанию игры. Сонхва очень любил коллекционировать оружие, которое хранил в подвале дома, чтобы не пугать блудниц, которых иногда приводил к себе домой. Он каждый раз покупал новые модели, но никогда не использовал их. В его руках навсегда останется винтовка, про которую все давно забыли, но которая лучше всех новых. Она прошла этот путь в игре вместе с Сонхва и будет проходить всё время, пока винтовка будет в строю. - Ёсан, а есть то, что любишь ты? - Кан задумался. Он много чего любил, но так и не нашёл своё хобби. - Думаю нет, я много что люблю, - Ёсан прижался сильнее к Сонхва, пытаясь укрыть старшего его же курткой. - Но в детстве, у моей тети была дача возле леса и я любил собирать гербарий. Мне нравился запах сухой листвы и цветов, поэтому я часто их собирал и записывал в блокнот. - Весьма интересно, - Сонхва хмыкнул. - Немного не в тему, но в твоих объятиях всегда так жарко? Ёсан поднял голову и немного отстранился от Сонхва, посмотрев ему в глаза. Пак был полностью серьезен и его взгляд говорил сам за себя, что в его словах нет и капли шутки, а точно поставленный вопрос. - Мой бывший парень всегда жаловался, что в моих объятиях невозможно, - Ёсан начал отстраняться, немного поникнув, но Сонхва уложил его обратно. - Тогда тебе повезло, я холоднокровный, - в шутку сказал Сонхва, чтобы не нагнетать и убрать это напряжение в воздухе. Всё таки, с Ёсаном и в правду жарковато, даже если холодно. Они не всё время будут так сидеть и обниматься, мило о чем-то болтая. Рано или поздно, они отстраняться и из-за резкой смены температуры, шанс заболеть станет больше. - Сонхва, это личный вопрос и ты можешь не ответить, - Ёсан остановился. Каждое слово он говорил всё тише и тише, но набрав в лёгкие воздух, продолжил. - Где твои родители? Семья - эту тему ты не разу не поднимал, а если такое было, то расспрашивал про мою. - Ёсан, у тебя же тоже есть вещи, которые ты не хотел бы рассказывать? - Сонхва поднял руку к затылку Ёсана и начал поглаживать, закручивая длинные волосы на указательный палец. - Вот и я хочу иметь своих скелетов в шкафу, ты ещё не до конца заслужил моё доверие, так что не обижайся. - Ладно, всё в порядке. Я всё понимаю, - Ёсан вздохнул. - Куда дальше? Что будем делать? - Конечно же убивать, - Сонхва замолчал, но через секунду продолжил. - Это буду делать я, ты будешь моим "сапортом", хорошо? - Кто такие "сапорты"? - Кан и в правду не знал. Он не играл в видео игры, по сравнению от Сонхва. - Сапорт - это поддержка в игре. Если говорить нашим языком, чтобы ты понял, это врач. Так как ты не врач, ты будешь мне помогать с перевязкой и обработкой ран. - Теперь понятно, - Ёсан кивнул. - Думаю, мне будет не сложно. Но, если мне всё же придется убивать, что делать? - Убивать, - Сонхва хмыкнул. - Я тоже не хотел изначально кого-то убивать, но слова Ёнбока заставили переосмыслить мой выбор. Понимаешь, если бы они тоже не хотели, они бы не пытались нас убить. Подумай сам, убивая такого как он, ты можешь спасти многих. - Но тогда, я буду таким же как и он, разве это не бесконечная цепочка? - Нет. Ёсан, я убил много людей, но я всегда помогал слабым, таким как ты. Это и отличает меня, от простых участников в игре, потому что я помогаю тем, у кого и в мыслях не было мне навредить, - Сонхва опустил свою руку на спину, обнимая уже двумя руки тело Ёсана. - Так что, это нас и отличает. - Значит, безысходность? - Сонхва кивнул. - Я конечно постараюсь помогать, но меня тоже могут убить, понимаешь, - Сонхва начал говорить шепотом, будто готов сейчас уснуть. - Это рано или поздно произойдёт, зная как я люблю повыебываться. - Всё, прекрати, невозможно слушать твой жаргон, - Ёсан фыркнул. Пак негромко засмеялся. - Какой хрупкий, - Ёсан ударил Сонхва в грудь. - Ладно, вставай уже и так разрешил больше позволенного. - Плохой, - Ёсан отстранился от Сонхва, оставляя на нем его куртку. - Уже стемнело, сколько время? - В прихожей я видел часы, - Сонхва накинул куртку на плечи. Все как он и думал, в объятиях тепло, а без них как на Антарктиде. - Подожди. Сонхва встал с дивана и пошёл в прихожую. - Восемь! Крикнул Сонхва. Вернувшись обратно, он выглянул в окно, снова осмотрев периметр и здания напротив, пытаясь найти, хоть одну живую душу. Пак конечно мог снова оставить Ёсана и походить ночью, но сейчас это очень рискованно. Кан не в его доме, который полон безопасности и который находится в тихом районе. - Ёсан, сегодня ты вряд ли сон встретишь, - Сонхва подошёл ближе к дивану. - Пошли, поищем себе жертв. - Обязательно? - старший кивнул. - Хён, у меня ведь нет права настоять на том, чтобы мы остались здесь, а пошли куда-нибудь завтра? - Думаю нет, - Сонхва начал поднимать Ёсана, потянув его за руку на себя. - Пошли, соня, успеешь ещё поспать. - Но мне страшно ходить ночью, я ничего не вижу, - Сонхва вздохнул. - Правда, пожалуйста. Можно хотя бы в пять утра. - Хорошо, разбужу тебя в четыре, - Сонхва хмыкнул и отпустил Ёсана, чтобы тот смог снова лечь. - Не проснешься или будешь возражать, я оставлю тебя здесь. - Ты словно привередливый ребёнок, - Ёсан лёг на свои руки. Сонхва подошёл к окну, снова выглядывая. - Кто тут ещё ребёнок? "Но мне страшно ходить ночью, Сонхва, бла-бла", ты себя вообще со стороны слышал. Ребёнок, как вообще со взрослыми смеешь так разговаривать, я вообще-то твой хён! - Сонхва хоть и не кричал, не пытался начать ссору или скандал, он говорил спокойной, слова сова. - Прекращай этот цирк, ладно? - Тогда перестань меня в чем-то упрекать, договорились? - Сонхва кивнул. Выдохнув Ёсан прикрыл глаза. Чем быстрее он уснет, тем больше будет времени на сон. До четырёх часов утра было примерно восемь часов, чего хватает на полноценный сон и отдых. Сонхва спать не собирался. Старшему нужно было заранее подготовить патроны и зарядить оружие, которое будет использовать. Так как винтовка уже заряжена, Сонхва достал из рюкзака патронташ и коробочки с патронами. - Ёсан прости, будет громко, - Сонхва стрельнул в потолок над собой, с которого посыпалась пыль и засохшая штукатурка. Кан вздрогнул и поднялся, посмотрев на Сонхва. Как хорошо что он не закричал и это всего лишь Пак, который проверял оружие. Ёсан облегчено выдохнул и лег обратно. - Хён, не шуми пожалуйста, - Ёсан прикрыл глаза. Сонхва закатил глаза и продолжил своё занятие. Пистолет, который он отобрал у той девушки с заброшки был очень громкий и мощный, что при стрельбе рука сама дергается , даже если ты держишь сильно и прямо. Сонхва любил такое оружие, которое живет своей жизнью и не подчиняется. Они напоминали Паку самого себя, который был точно как оружие такого типа. - Я не обещаю, но постараюсь, - ответил Сонхва. Сложно не шуметь, потому что перезаряжать магазин тихо или беззвучно, совсем невозможно. Пак делал перезарядку множество раз, поэтому справлялся за считанные секунды. Как всегда учил его Ёнбок: "На каждый патрон, дается не больше секунды. Перезарядка должна быть быстрой, но при этом правильной и аккуратной. Никто не будет ждать, пока ты справишься с магазином, а сразу откроют огонь." Каждую неделю, Сонхва находил в себе силы, чтобы заняться тренировками, чтобы всегда быть в форме. Конечно, в зал Сонхва ходил ежедневно, этого никто не отменял, но больше зала он любил клубы. Казалось, тяжелый день, совсем никуда не хочется, а просто завалиться в кровать, но не Пак. Каждый вечер с общими знакомыми Ёнбока и друзьями, которых не так много, Сонхва проводил в клубе. Не обязательно было пить, танцевать и заказывать дам. Они просто общались, несмотря на суету, что творилась в клубе. Каждый вечер Сонхва не оставался без внимания девушек, которые были не против познакомиться, но всё заканчивалось одним - секс. Будь то неделю или месяц отношений, Сонхва всегда добивался одного. Чёрт с той изменой, чёрт со всем, Сонхва просто нравилось это чувство, что он не зависит не от кого, ни нуждается в ком-то или чем-то. Абсолютно свободный. Казалось, только двадцать, ещё вся жизнь впереди, но она же может каждый раз закончится следующим днём. Про Кана сказать что-то трудно. Он всегда любил свою вторую половинку всем сердцем и пытался угодить как мог. Он терпел издевательства в школе, хотя многие защищали мальчишку и он всегда был с кем-то, чтобы снова не натыкаться на гомофобов. Ёсан всегда престижно учился и любил учебу, кроме одного урока - физкультура. Этот урок Кану давался трудно, как физически, так и морально. Каждый раз, его выгоняли из команды баскетболистов, потому что он пропускал мячи и всё время закрывал лицо руками, чтобы не разбить свои очки. Отсиживаться на скамейке с девчонками, не приносило удовольствие, но с ними было интересно. Они всегда разговаривали об стремление к учебе, работе, семье и хорошей жизни. Диалог никогда не был заключен на косметике, парнях или айдолах, новой моде или как актрисы прекрасны. Кан никогда не слышал что-то подобное от одноклассниц, лишь параллель что-то бубнела про стандарты красоты и ненависть к айдолшам, потому что они незаконно красивы. Ёсан каждый раз возвращался домой и делал уроки, после чего ждал своего любимого, чтобы уснуть вместе. Он не любил клубы, бары или рестораны, не любил привлекать к себе внимание. Даже подработка давалась трудно, потому что много девушек хотели с ним познакомиться и уговаривали их с Чоном на фото, но юноша всегда отказывал. - Вот же, - Сонхва порезался об торчащий болит на пистолете, когда закреплял магазин. Царапина начала краснеть и проявляться капелька крови, которую Сонхва слезал языком. - Где-то были. Достав из бокового кармана пластырь, Сонхва распечатал его и приклеил на ладонь, надавливая пальцами по бокам, чтобы пластырь не отклеился. Когда Сонхва закончил с оружием, он взял рюкзак Ёсана и достал оттуда фонарь и свою книгу, которую положил именно к младшему, чтобы вещи в рюкзаке Сонхва, не испортили страницы. Читать при свете фонаря плохая идея, потому что есть шанс испортить зрение, но Сонхва было необходимо себя чем-то занять или останется только сон, а так хоть был выбор. Буквы было хорошо видно, но из-за шрифта "цицеро", слова плыли в глазах и приходилось напрягать зрение. Было жутко неудобно, но Сонхва не остановился и всё же приспособился к чтению таким способом. Читал он очередной любимый роман, который они ещё в детстве закончили читать с мамой. Поэтому он и был любимым, одним из немногих. Не смотря на состояние книги, она по прежнему выглядела как новенькая, не смотря на торчащие нитки из закладки и каптала, на форзац и обложку, что потускнели и потеряли былые яркие краски, на желтые и местами порванные страницы. Не смотря на все это, он безумно любил эту книгу и был готов читать её до конца своих дней, чтобы не забывать родителей и то, что они подарили ему жизнь. Не очень прекрасную, но в этом виноват уже сам Сонхва.