Одиночество в глазах

Кто придумал вторники? Я уверена, он был ещё тем извращенцем. В целом, этот день недели я никогда особо не выделяла, это были просто очередные рабочие сутки, которые приходилось прилежно отсиживать в школе. Но сегодня всё шло как-то наперекосяк: приехав с десятидневного интенсива по литературе, на котором провела, собственно говоря, и все свои каникулы, я рассчитывала получить от мамы отмашку хотя бы на один день и завалиться спать. Всё же дорога в поезде меня знатно утомила, да и ночью я не спала, сидя в купе с новыми друзьями и отмечая окончание курсов. Они наслаждались купленным на одной из станций дешёвым пивом, а я, будто бы предчувствуя подвох, довольствовалась лимонадом. И сейчас была крайне рада своей благоразумности, потому что мама прямо с порога набросилась на меня с объятиями, а потом вручила тяжеленный рюкзак взамен дорожной сумки и, напутствуя на хорошие оценки, отправила на уроки, приговаривая, что учёба в жизни — главное. Я усмехнулась. Слышать подобное сто раз на дню от врача с немаленьким стажем было даже смешно. Я жила почти что у самой школы, идти — не больше десяти минут, и то если растягивать свой путь, чем я и занималась. В соседнем с моим домом дворе я достал джул — свою электронную сигарету — и закурила, наслаждаясь ядовитым дымом и ноябрьскими утренними сумерками. Солнце ещё не взошло, а учитывая свинцовые тучи и блеклые жёлтые фонари, бояться быть замеченной не стоило. Да и время близилось к началу второго урока, так что, если кто и спешил по улицам, то по большей части это были мои ровесники, точно также выдыхающие сизые облачка пара в сторону, или младшеклассники, которым за опаской выговора за опоздание вообще было не до того, кто и чем занимается. Мне же бежать было некуда. По расписанию, чудом отпечатавшемуся в моей памяти, сейчас стояли два сдвоенных урока программирования. Их вела наша классная руководительница, милая и добрая женщина не старше двадцати пяти лет. Екатерина Александровна была очень отзывчивой, поэтому я искренне надеялась, что она закроет глаза на моё опоздание в десять минут. А ещё я планировала хотя бы немного отдохнуть на её занятиях, то есть, грубо говоря, отоспаться, поэтому всю дорогу до школы я старательно запихивала свою совесть куда-то в глубины сознания, убеждая себя, что классрук меня поймёт и простит. На подходе к зданию, выходя на прекрасно видимую из окон нашего класса дорожку, я спрятала джул в карман джинсов и стала искать озябшими пальцами карточку-пропуск. Благо, мама и её не забыла, так что препятствие в виде охранника и турникетов я преодолела спокойно, а вот в раздевалке зависла. Добрая родительница забыла вручить мне пакет со сменкой. Не то чтобы я раньше особо таскала её (скорее, за прошедшие два месяца я в ней даже не появлялась), но день сегодня был дождливый, и мои ботинки, больше напоминавшие часть армейского обмундирования, оставляли за собой грязные следы. Жалко стойких уборщиц нашей школы, но делать нечего. Я постаралась как можно тише проскочить мимо охранника на лестницу (обслуживающий персонал школы всегда любил во время уроков собираться именно здесь, чтобы обсудить какие-нибудь пустячки), пролетела четыре этажа и вышла в коридор. Дверь моего класса, прямо по курсу, была наглухо закрыта с виду, заставляя меня нервничать. Вдруг нам поменяли кабинет? И как тогда его искать? Звонить друзьям — долго, и то не факт, что сможешь дозвониться. На программировании все отключали звук телефонов из чистого уважения к Екатерине Александровне. Но всё же мне повезло: я поскреблась в дверь и открыла её. Собираясь произнести заготовленную речь с глубочайшими извинениями, я так и замерла на пороге. Ожидаемого мной классрука в помещении не было, зато прямо на учительском столе восседал мужчина лет тридцати, видимо, что-то рассказывающий ребятам до моего появления. Он обернулся и выжидающе уставился на меня. Он притягивал взгляд. Я бы не назвала его красавцем в том понимании, какое обычно придают этому слову, но он определенно выделялся из других. Немного округлый овал лица со слегка очерченными скулами, мягкие изгибы губ с вежливой полуулыбкой, кустистые брови. Все его черты были какими-то очаровательно плавными, за исключением орлиного носа и глаз; на общем фоне они казались резковатыми. Радужки отображали цвет тёмного шоколада. При этом, несмотря на дружелюбное выражение лица в целом, взгляд оставался будто бы отстранённым. Он сидел расслабленно, всем своим видом выражая спокойствие; широкие плечи были немного опущены, а спина — слегка сгорблена, делая его ниже, чем на самом деле. Мужчина, видимо уставший ждать приветствия, опять улыбнулся и произнёс: — Девушка, вы меня прямо-таки смущаете. — Простите. — покаялась я, давая себе установку больше не залипать на кого бы то ни было так палевно. — Я ожидала увидеть Екатерину Александровну. — Я как раз объясняю причину, по которой она отсутствует. — кивнул он и радушно обвёл класс рукой. — Проходите и занимайте место, а мы пока вернёмся к нашему разговору. Я послушно зашагала в сторону своей третьей парты у окна, где меня дожидалась подруга. Обычно мы занимали место поближе к доске, так как обе успели к своим семнадцати испортить зрение настолько, чтобы, щурясь, походить на жительниц Востока. Но на программирование пришлось пойти на компромисс, заключавшийся в том, что третья парта — золотая середина: мне эта дисциплина не сдалась от слова «совершенно», а потому я тихо занималась домашкой по другим предметам или читала что-нибудь на телефоне, тогда как Сонька всё время рвалась вперёд за новыми знаниями. В отличие от меня, выбравшей данный профиль только из-за того, что было жалко бросать полюбившиеся класс и школу, она рьяно обожала информатику и всё с ней связанное. Я аккуратно села за парту под мерный рассказ мужчины о том, что Екатерина Александровна участвует в международной конференции по обеспечению сетевой безопасности и на ближайшие два месяца ей пришлось уехать в штаты для защиты своего проекта. Кто-то с задних рядов поинтересовался темой работы нашего любимого классрука, но тут мне в руку пихнули совсем крошечный кусочек некогда клетчатого листка, отрывая от внимательного прослушивания приятного мужского голоса, взявшегося отвечать на поставленный вопрос. «Он красив как чёрт, правда?» Сонька выжидающе уставилась на меня, сверкая глазами. Я улыбнулась и застрочила ответ. «И это всё, что ты хочешь сказать подруге, которую не видела целых десять дней?» Она обиженно поджала пухлые губки, не найдя во мне поддержки её горячего сердца, но тут же широко улыбнулась и нагнулась над листочком. «Как прошли курсы? Я, кстати, смотрела твои истории в инсте и не сказала бы, что ты там особо скучала. Печень хоть жива?» Я тихо засмеялась, и подруга, поддавшись моему настроению, тоже захихикала. Смешнее всего было то, что из нас двоих я пила гораздо реже Соньки. Я старалась не налегать на алкоголь, ограничиваясь одной банкой пива, тогда как Соня была настоящим Халком: по утрам она становилась почти такой же зелёной. «За весь интенсив я осилила только одну эссе.» «Ну, так неинтересно.» Мы на секунду замерли, придумывая, чтобы такого обсудить на оставшемся пустом пространстве огрызка бумаги. Но мужской голос вернул нас из нашего хрупкого мирка дружбы в реальность, позволяя и другим звукам проникнуть в головы. — Итак, меня зовут Волков Александр Александрович, и я буду заменять вам вашего классного руководителя во всех смыслах эти два месяца. — он спокойно оглядел класс. — Я человек миролюбивый и понимаю, что вы уже одиннадцатиклассники, поэтому предлагаю взаимовыгодную сделку: вы не создаёте проблем мне — я не создаю их вам. Всё крайне просто. Ребята довольно загалдели, уверяя Александра Александровича, что будут образцом прилежности всё это время. И в принципе, они даже не врали: наш класс, по большей части, хромал на успеваемость, нежели на дисциплину. Например, мы искренне гордились тем, что за последний месяц никого из нас не выловили ночью полицейские за несоблюдение комендантского часа, а, учитываю, что каждый второй из нас регулярно посещал после двенадцати какие-то вечеринки или заведения, где никто не отказывал себе в удовольствии выпить, то это и правда казалось чудом. Даже, по-моему, договорились, что тот, кто первым прервёт эту череду везения, попадёт на желание всему классу, а что уже дальше придумают «великие умы» оставалось только догадываться. — Тем не менее, будет несколько нюансов, которые мы с вами сейчас обговорим. — обратил на себя внимание расшумевшихся Александр Александрович. — Во-первых, свой предмет я буду оценивать строго и поблажек, которые, скорее всего, допускала Екатерина Александровна, давать не стану. Моё мнение таково: если вы в этом классе, значит, знали, на что шли. Во-вторых, пожалуйста, носите хотя бы подобие школьной формы, потому что я не горю желанием выслушивать нотации завуча за ваш внешний вид. И в-третьих, — преподаватель бросил почти безразличный взгляд в мою сторону, — на первый раз прощаю, но больше постарайтесь не опаздывать: слишком много материала и слишком мало времени на него. На этом, пожалуй, всё. — он соскочил со стола, повёл плечами (со стороны кого-то из девчонок послышался тяжёлый вздох) и включил интерактивную доску с презентацией. — А теперь давайте перейдём к теме урока: «Встроенные модули в Python’е и их функции». Начался урок. Александр Александрович сказал, что он вводный, и на нём мы рассмотрим пять основных модулей. На последующих занятиях он обещал рассказать о каждом отдельно и гарантировал практику после изучения теории. Представлял он информацию интересно, простым языком и запоминающимися примерами. Провёл даже небольшую викторину на знание предыдущей темы и окончательно запал в душу всему одиннадцатому «В». Однако конкретно мою душу он наполнил переживаниями: за один день я умудрилась противостоять всем трём высказанным требованиям. И если опоздание и внешний вид меня вообще не коробили, то вот слова о строгом оценивании заставили недовольно поджать губы. Екатерина Александровна знала, что после школы я собиралась поступать на гуманитарное направление, а потому делала большую скидку на мои познания в своём предмете. Но не думаю, что новый учитель пойдёт навстречу одному-единственному гуманитарию, затесавшемуся в стройные ряды технарей. Так что придётся с этим что-то решать. За такими печальными размышлениями и проскочили два урока и перемена, на которую никто так и не вышел: Александр Александрович умел заинтересовать. Конечно, не обошлось и без тех, кто всё же не поддался общему интересу и тайком под партой зависал в смартфонах, но новый классрук смолчал. Несомненно, мужчина заметил их, но сделал вид, что его это не касается. Я же вяло писала конспект, здраво рассудив, что если начинать учиться, то прямо сейчас, так как потом уже будет поздно. Под конец второго урока я задремала прямо над тетрадью и приложилась бы носом о деревянную столешницу, если бы не Соня, вовремя подставившая мне под лоб руку. Столкновение оказалось не таким болезненным и мигом разбудило меня, а весёлые смешинки в карих глазах, смотревших на меня всего долю секунды, взбодрило окончательно. Со звонком все встали и побрели к выходу, обсуждая предстоящую физкультуру. Я же с тяжёлым вздохом еле оторвалась от стула, но исчезнуть без казусов, не привлекая лишнего внимания, как обычно, не смогла. Меня всегда после долгого отсутствия сна начинало пошатывать, как заядлого алкоголика, поэтому, не дойдя всего пару шагов до учительского стола, через который нам предстояло пройти и где всё ещё стоял Александр Александрович, я буквально запуталась в ногах и полетела на встречу школьному линолеуму, уже прикидывая, смогу ли сымпровизировать обморок и доспать в медпункте. Перспектива физических занятий меня не прельщала сейчас абсолютно. Я зажмурилась. Но ничего не произошло. Хотя, это с какой стороны посмотреть: меня крепко схватили за плечи, дёрнув на себя, и вместо пола я впечаталась носом в мужскую грудь. Не спорю, вдыхать аромат мужского парфюма с нотками хвои было куда приятнее, чем нюхать тот же линолеум. Но горячие ладони на моём теле заставили меня быстро придти в себя и отстраниться. Я не считала особо смущающей саму ситуацию, потому что помощь полуадекватному человеку никогда не давала лишних сплетен, но вот свои чувства… они не возопили, нет, но от тепла, исходящего от мужчины, моя кожа покрылась мурашками. — Спасибо, Александр Александрович. — промямлила я, шаркнув ботинком. Уверена, сейчас я выгляжу до одури глупо. Нежданные-негаданные ощущения наверняка вызвали на моих щеках неяркий румянец, и от этого становилось стыдно. — Пожалуйста. — преподаватель кивнул и посмотрел туда же, куда глядела и я: на мою обувь. — Экстравагантные берцы, но надеюсь, что завтра вы принесёте сменку. — Обязательно, — я повторила его движение головой и, попрощавшись, вышла в коридор. Соня выскочила из кабинета и с насмехающейся улыбкой шла справа от меня, однако ничего не сказала. Она украдкой (как ей казалось) кидала в мою сторону взгляды, как бы говоря: «Я была права!» — и где-то на середине лестницы, когда подруга раз третий споткнулась и чуть не свалилась на идущего впереди пятиклассника, я не выдержала. — Давай уже свой словесный поток, а то скоро придётся тебя от плитки соскребать. — Он такой!.. Такой!.. — девушка зажмурилась, норовя снова задействовать младшеклассника как подушку безопасности, но мальчишка уже распознал её план и быстро отскочил в сторону, поэтому спасать её пришлось мне. — Лапушка! — Лапушка? — позволила себе снисходительную улыбку, представив в голове образ нового классрука. — Скорее уж и правда чёрт. Сонь, мужику лет тридцать, а в таком возрасте «лапушками», по-моему, только корейцы могут быть. — Опять ты со своими азиатами. — отмахнулась она и свернула в коридор, где были спортивные раздевалки. — Посмотри лучше что-нибудь нормальное, типа «Сверхестественного». Ах да, совсем забыла, что я не только единственный гуманитарий в параллели, но еще и такой же одинокий любитель дорам. В общем, в этом гиблом месте, в названии которого фигурируют слова «с углубленным изучением технических наук», я прямо-таки чувствую себя евреем среди нацистов во Вторую мировую. За мыслями я не уследила, как до спортивного зала остался всего лишь один поворот, и едва успела схватить подругу за локоть и затащить обратно в «невидимую» зону физрука, что ждал нас прямо у входа. Она обернулась и спросила: — Что? — Я не переживу это, — хмыкнула я, запустив руку в карман и нащупывая джул, — пойдём лучше покурим? — Прости, Саш, но я не смогу, — она виновато поджала губы, — я всю прошлую неделю на физру не ходила, а он, маразматик такой, родителям звонить стал. Так что если я сегодня не появлюсь, то домой лучше вообще не приходить. — Ты с мамой опять поругалась? — обеспокоенно смотрю на неё, пытаясь выловить хоть какие-то эмоции. Сонины родители — это ангелы с небес, непонятно что делающие на земле. Они даже никогда не повышали на неё голос, но в каждой избушке ведь свои погремушки. Вот такой погремушкой является профессия матери моей лучшей подруги, потому что она психиатр. И каждая новая ссора, происходящая в семье Крылатских, заканчивается разговором на особо спокойных тонах менторского голоса матушки Сони. После такого общения голова раскалывается покруче, чем после криков, на собственном опыте проверено. — Нет, мы не ссорились, — нахмурилась шатенка, начиная нервно водить пальцами по экрану телефона, что держала в руке. — она просто настойчиво попросила меня до окончания семестра поправить свои оценки. — И что у тебя выходит по физ-ре? — Пока что три. Я горько усмехнулась. Моя мама ожидала золотую медаль и даже представить себе не могла, чтобы хотя бы по какому-то предмету в аттестате стояла четвёрка. Но вслух озвучивать свои мысли не стала. — Тогда иди на урок. — похлопав её по плечу. — А я для Пал Палыча всё ещё на интенсиве. — Понял-принял. — отсалютовала подруга, и мы разошлись в разные стороны. Проходя по очередному коридору в поисках заветного толчка, в котором мне предстояло провести ближайшие сорок пять минут, я бросила мимолётный взгляд на электронные часы на стене. Оставалась минута до начала, а я всё ещё была на виду у других обитателей школы, поэтому вероятность оказаться на нежеланном уроке росла в геометрической прогрессии. И стоило в конце коридора появиться гордо вышагивающему завучу, как все сомнения полетели в бездну, а я метнулась в сторону ближайшего туалета. Тихо закрыв дверь, выдохнула. Алексей Вячеславович же сгнобит морально за прогул урока, пока будет до спортзала вести, а мне нервы мои дороги. Поэтому когда звук шагов за дверью стих, я медленно выпрямилась и уже потянулась в карман за джулом, вдруг услышав: — Почему вы не на занятии? Нет, сердце не ушло в пятки, а вот моя пятая точка явно почувствовала, что посидеть ей теперь не дадут. Пришлось разворачиваться к новому классному руководителю, на ходу соображая, что будет уместнее ляпнуть. — У нас физкультура, а я форму забыла. Не хочется из-за подобной случайности лебедь в журнал получить. Александр Александрович пристально меня оглядел, будто бы пытался отыскать ту самую забытую форму, но, к счастью, рентгеновским зрением он не обладал. Я покрепче сжала лямку рюкзака, на дне которого покоились отглаженные мамой футболка и спортивные штаны. — Это недостаточное оправдание. — вынес он вердикт. — Вам следовало бы просто объяснить ситуацию учителю. Усмешка вышла почти незаметной. По крайней мере, так казалось мне. Давай, гений, расскажи мне, как стоит общаться с учителем, с внуком которого я подралась в началке, получив сотрясение. С учителем, внука которого из-за меня исключили из этого престижного «храма знаний». Снова не дождавшись от меня ответа, он прошёл к умывальнику и начал тщательно мыть руки, не обращая на меня никакого внимания. — Я могла бы вам помочь. Мужчина недоумённо посмотрел на меня через забрызганное зеркало и удивлённо изогнул бровь. — Помыть руки? Тело постепенно стало охватывать раздражение. Зачесались руки, пальцы нервно ощупывали электронную сигарету в кармане, которую так хотелось поднести к губам, сделав глубокую затяжку. — Екатерина Александровна иногда забирала нас с уроков, чтобы мы помогли ей в классе. Цветочки там полить, тетрадки младшеклассников проверить. Учитель усмехнулся. Выключил воду и стряхнул капельки влаги с рук, потянувшись за бумажным полотенцем. — Но я не Екатерина Александровна. Он развернулся и абсолютно холодно уставился в мои глаза. Если бы не этот лёд, я бы сейчас искренне восхитилась его красотой. Особенно мне нравились чёрные волосы, казавшиеся шёлковыми. Они были немного длиннее обычно принятого у парней стандарта и нижние пряди спускались до середины широкой шеи. — К тому же, вы не сможете отсидеться в туалете. На прошлой неделе кто-то из старшеклассников курил в кабинках, и теперь из постоянно проверяют. — Вы же только пришли в нашу школу? — Я работаю уже второй день, и меня, как преподавателя, оповестили об этом сразу же. Сегодня как раз моё дежурство. — он недовольно поморщился, давая ясно понять, как он относится к такого рода занятиям. А затем в подтверждение добавил: — Хотя я не понимаю смысла: школьники всё равно найдут, где покурить. — А я не понимаю смысла идти на урок, на котором заведомо не смогу работать. — пожала плечами. — Видите, как у нас много общего: мы оба не понимаем смысла таких элементарных вещей. Волков впервые улыбнулся за наш разговор. Возможно, мне только показалось, но его взгляд на долю секунды потеплел, после снова замёрзнув. — В экселе работать умеешь?