Одиночество в глазах

— Этот маразматик старый влепил мне тройку! И главное, за что? — громко возмущалась Соня, когда мы уже вышли из школы. — За то, что футболка у меня не белая, а бежевая! Соня снова бессильно взмахнула руками и увалилась на скамейку, мимо которой мы как раз проходили. Подняла на меня завистливый взгляд и произнесла: — Хорошо тебе, если он отличнице медаль попортит, ему знатно влетит. А на хорошистах отрываться можно по полной. Я вымученно улыбнулась и присела рядом. Семь уроков изрядно выпили мои силы, но желание пообщаться с лучшей подругой после долгой разлуки победило всякую усталость. — Ты ведь знаешь, что это не так. — миролюбиво ответила ей, прокручивая в руках смартфон. — Знаю, — тут же сдалась Крылатская, опустив плечи. Но мгновенно вновь выпрямилась, как натянутая струна. — но как же, чёрт возьми, злость берёт! — Понимаю… Я и правда понимала Соню. С Пал Палычем у многих отношения были довольно плачевными, и меня эта беда тоже не обошла стороной, особенно если вспомнить, из-за кого внуку физрука пришлось перевестись. Однако, потенциальных медалистов он и правда старался не трогать, дабы не получить выговор. — Ладно, — выдохнула наконец Соня и достала из кармана тёплой куртки шоколадный батончик. — А ты как провела этот дьявольский урок? Кстати, будешь? — она протянула мне свой перекус, но я отрицательно помотала головой. — Я не хочу есть, — достав джул, повертела им перед Сонькой, — лучше покурю. — Фу, — скривилась она, вгрызаясь в шоколадку, и продолжила с набитым ртом: — как вообще можно эту гадость использовать? Вроде и мама врач, и папа им был, а ты такая глупая. — Что есть, то есть. — усмехнулась и затянулась ядовитым дымом, ощущая, как гаснет крохотный огонёк аппетита в голодном желудке. Крылатская демонстративно отвернулась и стала недовольно поглощать свою еду, а я залюбовалась ею. Крупные хлопья, забившиеся в её каштановые волосы, не таяли и создавали некий сказочный образ. Курносый, маленький и аккуратный носик и щёки покраснели, и веснушки ярко выделялись на её лице. А в небесных глазах горела яркая любовь к жизни — то, за что мне и нравилась Соня, потому что у меня этого не было. — Что ты на меня так смотришь? — пробурчала она с набитым ртом. — Опять образы для своих рассказов собираешь? Сразу говорю, я против инцеста! — Ой, ну что ты начинаешь… — сделала мину посерьёзнее, — И вообще, это было в седьмом классе; я руку для сочинений набивала! — Да кому ты заливаешь! — также наигранно возмутилась подруга. — Я же знаю, что та история у тебя до сих пор где-то дома хранится, хотя ты мне обещала её выбросить. — Ладно, ты меня победила, — обречённо вздохнула, хитро посмотрев в глаза подруге. — Люблю её перечитывать. Особенно на ночь. — Ах ты извращенка! Соня навалилась на меня, и мы вместе соскользнули в кучу снега, навалившую метелью рядом со скамейкой. Немного побарахтавшись в ней, пришли к мирному договору, и остались валяться на снегу, весело смеясь. — И всё же, что ты делала во время физ-ры? — Сидела у классрука и заполняла ему отчёты в экселе. Девушка аж подскочила и, перевернувшись на бок, вперилась в меня пытливым взором. — Ты была у этого бога сексуальности? — она поочерёдно подмигнула мне своими тёмными бровями, пошленько улыбаясь. — Крылатская, кто меня тут пять минут назад извращенкой называл? Мы захохотали, и Соня снова повалилась в снег. Удивительно, но проходившие мимо люди не обращали на нас никакого внимания, и никто не нарушал эту уютную атмосферу. — Рассказывай. — Да нечего рассказывать. — я слегка нахмурилась. — Он выловил меня в туалете со звонком, попытался отвести на урок, но я предложила ему помощь. Вот и всё. — И чем же вы занимались целых сорок пять минут? — Печатали. Он составлял какой-то вордовский документ на своём ноутбуке, а я выполняла часть его учительских обязательств. — И что, вы даже не поговорили? — искренне удивилась подруга. — Ну, мы вроде бы попрощались. — М-да уж, с тобой в разведку не ходить, конечно. Я пожала плечами. Мне не хотелось привлекать внимание нового учителя, и так уже сегодня выделилась два раза. Лучше побуду тихой серой мышкой для него, дожидаясь возвращения Екатерины Александровны. Остаётся только надеется, что он своей требовательностью не подпортит мне семестровую оценку. Последней мыслью я поделилась с Соней. — Кстати говоря о семестровых оценках, — проговорила она, садясь и отряхиваясь от снега, — пора уже домой. Завтра контрольная по химии, а я как таблицу Менделеева в восьмом классе не знала, так и сейчас не знаю. — Для таких вещей как химия, у тебя есть я. — самодовольно улыбнулась, глядя на Крылатскую. Она обернулась, намереваясь что-нибудь съязвить по поводу моих знаний, но, оглядев меня, обеспокоенно спросила: — Слушай, у тебя же пальто расстёгнуто и шапки нет. Ты не замёрзла? — Мне уже давно очень холодно. Дома встречала меня только любимая кошка Тая. Молоденькая и ласковая, тайской породы (откуда и появилась её кличка), она всегда вызывала восхищённые комплименты гостей. Они хвалили её грацию и красоту, и только я знала, как эта бестия иной раз бывала неаккуратна: сколько моих чашек было перебито, сколько маминых ваз стали осколками. Но для меня Тая всегда оставалась самым близким и родным существом во всём мире. Разувшись и раздевшись, я прошла на кухню. Время близилось к шести вечера. Мама и отчим работали до поздна, а брат опять тусил где-то с друзьями, похоже, потерявшись на очередные сутки. В холодильнике не оказалось ничего, что мой желудок смог бы принять. Любимая всей семьёй куриная печень в сметанном соусе и пшёнка в дополнения к ней лишь убивали во мне всякое желание есть. Поэтому, выпив стакан воды и прихватив пару мандаринов со стола, я отправилась в комнату. За десять дней, что меня не было, тут ничего не поменялось: как был бардак, так он и остался. Мы с братом жили вместе ввиду относительно небольших размеров квартиры, так что чистоты в этом помещении никогда не бывало. Благо хоть письменный стол занимали не грязные мужские носки и футболки, а книги. Я уселась за него. Втягиваться в учёбу по началу было непривычно и трудно. Мозг уже отвык от формул, законов и теорем, от физики, химии и программирования вместе взятых, однако на второй час дело пошло быстрее. Я быстро расправилась с домашними заданиями по геометрии и химии (вторая всегда давалась мне легче), а вот над физикой и информатикой немного зависла. В конце концов, когда дело уже дошло до гуманитарных предметов, я была выжата как лимон после приготовления мохито, а мой организм с жаром требовал хоть какого-то пропитания. Кухонные часы отображали половину одиннадцатого вечера; в квартире было так же пусто. Одиноко чавкала у миски Тая, а за окном завывал сильный ветер. Сквозь голубоватый тюль светила показавшаяся луна. Я достала телефон и набрала номер мамы. Спустя пять долгих гудков, она сбросила, и тут же пришло сообщение: «Мы с Костей сегодня на ночной смене. Ужинайте без нас.» Боре тоже не удалось дозвониться, но это даже не удивило. Если брат не взял трубку, значит, он занят, и сегодня его можно не ждать. Ещё раз осмотрев холодильник на предмет чего-нибудь съедобного, я окончательно поняла, что есть нечего. Где-то на самых высоких полках стояли штук пятнадцать йогуртов, но хотелось горячей и сытной еды. Готовить было откровенно лень, поэтому не долго думая я пошла одеваться, прихватив с собой кошелёк. Ночной воздух немного взбодрил и расслабил гудевшую словно улей голову. На тёмных улочках редко встречались прохожие, и это радовало. И я подумала, что прогулка и шаурма перед сном — лучшее сочетание. Заказав в уличном ларьке шаурму, я отошла немного в сторону, раздумывая о том, стоит ли тратиться на газировку или лучше заварить дома чай. Мой внутренний скупердяй упорно твердил о необходимости экономии, в то время как ребёнок в душе кричал, что хочет чего-то вкусненького. Но мои мысли быстро прервали. — Добрый вечер, лейтенант Колесников. — мужчина в полицеской форме остановился совсем рядом, зябко ёжась на ветру. — Предъявите ваши документы, пожалуйста. Я раздосадовано поджала губы, гадая, на какой фант я попаду своим одноклассникам завтра. — На каком основании? — Уже наступил комендантский час, — пояснил серьёзным голосом второй патрульный, — мы должны убедиться, что вам есть восемнадцать. — Я не брала с собой паспорт, — пожала плечами, прикидывая, смогу ли выспаться в отделении. Выходило, что не очень. — Тогда… — начал было говорить первый полицейский, но его перебил знакомый мужской голос: — Эй, тебя уже ни на минуту нельзя оставить? — я немного удивлённо глядела на приближавшегося Волкова. — Здравствуйте. На минутку заскочил в магазин, а племяшка уже снова на неприятности наткнулась. — преподаватель потряс пакетом в руке. — Это ваша племянница? — недоверчиво вопросил сержант Колесников, но в ответ получил удивительно уверенную ложь: — Да, приглядываю, пока сестра в командировке. — Ну, что ж, тогда всё в порядке. Хорошего вечера. Патрульные с видимым удовольствием забрались в машину и вскоре уехали. Мы остались с Александром Александровичем одни, но не спешили заводить разговор. Простояли минут пять в ожидании моего ужина, а когда в руках оказался пакетик с горячей шаурмой, учитель немного удивлённо спросил: — Ты нарушила комендантский час, чтобы купить шаурму? — Я часто покупаю здесь ужин. — ответила, смутившись, зябко прижимая руки к горячей фольге. Заметив, что мне стало некомфортно, мужчина не стал развивать тему. — Пойдём, провожу тебя. Мы шли по освещённым дворам неспешным шагом, и это удивляло. Александр Александрович никуда не торопился несмотря на позднее время, а будто бы совершал свой обычный вечерний променад в приятной компании. Но его осунувшееся лицо показывало, как сильно он устал. — Александр Александрович, спасибо, что помогли. Но мой дом уже близко, вам не стоит тратить время. — ненавязчиво попыталась я спровадить учителя. — А если тебя патрульные выловят? — спросил он, обратив на меня внимание. — Я же говорил, что не хочу выслушивать в школе ругательства от завуча. Ответить я смогла не сразу, слишком резким показался мне переход в обращении с «вы» на «ты». В школе он всех звал официально и придерживался дружелюбного и вежливого вида, но сейчас рядом со мной шёл просто опустошённый мужчина с одиночеством в глазах. — Ты не против, если я закурю? — Нет. Он достал пачку дорогих сигарет и зажигалку, прикурил. Воздух тут же наполнился приятым ароматом ментола вперемешку с дымом. — Не думала, что вы курите. — Ученики и не должны о таком знать, — сказал Волков, выдыхая, — учителя же образец для подражания. — Дайте угадаю: но вы не видите в этом смысла? — спросила с лёгкой улыбкой и такую же получила в ответ. — В точку. Учитель задумался, слепо глядя в небо. Он докурил сигарету и выбросил бычок в ближайшую урну, а потом снова вспомнил обо мне. — Тебя дома не ищут? — Нет. Все на работе. — И тебя спокойно оставляют одну? — приподнял он бровь, заинтересовавшись темой нашего неожиданного разговора. — А почему не должны? — в свою очередь удивилась я. — Прости, но ты не похожа на самого правильного подростка в мире. — поддел меня миролюбиво Волков. — Вообще-то, я отличница. — Система школьного оценивания не лучший показатель характера человека. — пожал он плечами. — Засчитано. Один — ноль. Алексндр Александрович улыбнулся. Мы как раз подошли к моему подъезду и остановились в метре от него. — Спасибо, что проводили. — сжимая в руках подостывший ужин, проговорила я. — Надеюсь, вам недалеко идти? Мне очень неловко, что заняла вас в такое позднее время. — Не волнуйся и иди домой. — махнул он рукой. Мужчина развернулся и направился в ту же сторону, откуда мы пришли. Он снова закурил и отошёл уже достаточно далеко, когда я негромко попрощалась: — До завтра. Такой же негромкий ответ всё же долетел до моего слуха: — Доброй ночи.