Другой Пятый

Вещи раскиданы: простыни смяты, осколки чашки лежат на полу в луже ещё тёплого кофе, а вместе с ними и двое парней. Из открытого окна доносятся звуки сирен, но в комнате всё так же тихо. Лужа крови под хрупким телом подростка, сбитые до мяса костяшки пальцев его брата не давали полёта фантазий в версиях произошедшего. Парней рассадили по разным машинам. На крышах обеих мигали проблесковые маячки, но отношение к ним было разное. Кислородная маска, жалость и наручники с непониманием. Единственное, что было одинаково – холод ночи за окном. В тот злополучный вечер всё шло как обычно. Шаркая ногами Пятый вошёл в комнату, руки греет тёплый кофе, так что телепортироваться не удобно. Если напиток прольётся, то испачкает накинутый на плечи халат. - Ещё не спишь? – удивился парень, заметив движение. - Ага. Тебя жду, - сразу ответил на следующий возможный вопрос Диего. Одеяло отодвинулось. Второй как бы просил лечь рядом. Матрас прогнулся, обувь слетела с ног, а чашка аккуратно стукнулась о прикроватную тумбочку. От Пятого всегда пахло кофе, могло показаться, что его в парне больше, чем крови. Длинные пальцы легли на чужую щёку. Тонкая светлая кожа, тёмные волосы, квадратное лицо; Пятый мог бы стать моделью, но это бы значило, что теперь его будут видеть сотни людей, а тело продаваться, оказываясь на миллионах фотоснимках. Так не пойдёт. Пятый принадлежит исключительно самому себе, ну и, пожалуй, Диего, хоть сам так и не считает. «Я не вещь, чтобы кому-то пренадлежать», - сказал он при первой попытке Диего присвоить его. Год за годом Второй пытался обуздать брата, но выходило плохо. Только через четыре года мальчик начал отвечать взаимностью. Дальше события развивались быстрее: лёгкие прикосновения, поцелуи, секс. Шаг за шагом они набирали скорость, стремясь к светлому будущему, где находятся вдвоём и им ничего не мешает. Приступ ностальгии прервал судья. Деревянный молоток призывал сохранять тишину, ударяясь о поверхность стола. - Я не виновен, - никто не давал Диего слова, но он всё равно заговорил. – Я не убивал Пятого, я бы просто не смог. Убить Пятого значило не просто лишить жизни самого дорогого человека, но и подписать себе смертный приговор. Кроме ожидаемого: полиция, тюрьма, всё то, что происходит с ним сейчас, есть и другое. Сторона которую видит только убийца: чувство вины, вечно прокручивающийся в голове момент убийства, последние слова жертвы, реакция родных. На удивление, ничего из этого Диего не чувствовал. - Это был не Пятый, - голос не дрожал, а глаза казались стеклянными. Громкое заявление шокировало. Конечно, все понимали, что жертва действительно средний брат Харгривз. Средний, конечно, громко сказано, так как по документам все были одного возраста, но ориентируясь по цифрам, из-за неимения имени Пятого окрестили средним. - Знаете, это не смешной розыгрыш. Хватит, - несмотря на смысл слов, Диего начал смеяться. Сперва тихо, но потом это переросло в истерику. «Хватит», - из последних сил кряхтел Пятый. Синие вспышки мерцали по всему дому, но отделаться от Диего не получалась. Парню снесло крышу. От одного словно что-то переклинило и Второй напал на брата. Ножей под рукой не было, так что драка началась на кулаках. В первые две минуты белые простыни, халат, ковёр – всё было залито красной жидкостью. В пылу борьбы на полу оказалось многое: чашка, содержимое которой оставило на ноге лёгкий ожог, лампа, даже стул больше не стоял на четырёх ножках, а лежал опрокинувшись. В конце концов Пятый потерял слишком много крови. Тогда на его шее сомкнулись руки. Когда кислород начал кончаться, а в глазах поплыло, парень всё-таки смог поднять руки, но вместо того, чтобы хотя бы попытаться ослабить хватку, провёл по чужим губам. «Ублюдок», - последнее, что удалось выдохнуть, перед тем как сердце остановилось. - Успокойтесь, не мешайте ходу заседания, - Слова судьи не влияли на парня. Ничего уже не могло на него повлиять. Смирительная рубашка, мягкие стены, горы таблеток – обстановка кажется такой знакомой. Бредовые идеи, шизофрения – ничего нового. Но если в прошлый раз это было оправдано, то сейчас объяснений не было, так же, как другого Пятого.