Их слабое место — она

Он снова смотрит в пустоту, отображающую его состояние. Тихое сопение лишь вытягивает из омута размышлений, втянувший Маля туда, подобно зыбучим пескам. Вики Уокер. Это имя не даёт покоя мужчине с самого начала, оно вертится хмельной горечью на кончике языка и отравляет сознание, будто яд. Она вновь видит кошмары, это видно и чувствуется, стоит снова перевести взгляд в её сторону: спит на боку, крепко сжимая в своих ночных объятиях темно-синюю подушку, схожей с ночным небом за окном. Уокер до сих пор в этом кремовом платье, которое в обычном положении бы струилось вниз шёлковыми волнами, сближая его подол с холодной землей Цитадели или же его комнатой; сейчас одежда предательски оголяет её бедро, которое под лучами одинокой Луны блестит, подобно миллионам звёзд, бархатная мраморная кожа будто просит прикоснуться, оставить горящую метку своим прикосновением. Мальбонте с нескрываемым интересом поднимается с кресла и плавно, стараясь не нарушить чуткий девичий сон, подходит ближе к кровати, всё так же гуляя по женскому телу требовательным, изучающим и цепким взглядом чёрных глаз. Задерживает взгляд на упругой груди и понимает, что желание завладеть этой девушкой одолевает его с каждой секундой, проведённой рядом. Грубые пальцы невесомо касаются коленки и движутся выше, вдоль нежного бедра, доходят до резинки чёрного белья и тут же останавливаются, а парень одёргивает руку, будто его ранили. Её «хорошенькая» оболочка привлекает, но Маль жаждет узнать, что прячется внутри Непризнанной, в её жалкой, сгнившей душе. ― Ади, ― тихо молвит Мальбонте, сглотнув удушающий в горле ком и облизнув пересохшие губы, уловив коньячную нотку на них, ― приведи завтра тех троих. Устроим небольшое шоу с участием маленькой Вики Уокер.

***

― Ади, ты ― предатель! ― протестующий женский возглас режет уши, ведь тон такой наглый, но насквозь пропитан неизмеримой болью, которая вот-вот побежит хрустальными каплями по щекам, оставляя солёные дорожки за собой. Они будут катиться по горлу и болезненно жечь кожу и душу, разрывая её на мелкие кусочки и не давая шанса всё склеить вновь. Брыкающаяся Мими сопротивляется сильным юношеским рукам, но одна лишь манипуляция с нитью, больно резанувшей по темным когтистым крыльям, вынуждает её шикнуть и умолкнуть. ― Как и все демоны. ― озлобленно шипит Дино, бросив через плечо один лишь убийственный взгляд лазурных очей в сторону Люцифера, который также непокорно плетется сзади, пытаясь одержать свободу любой ценой, но всё тщетно ― Фенцио, завершающий эту цепочку так же стягивает нити и цепи, доводя до такой боли, от которой каждый бы потерял сознание. Надеялся бы потерять его. Мужчина до последнего отказывался вести сына сюда, ведь то, как он смотрит на него ― ранит бывшего учителя настолько, что хочется лишиться остатка того сердца, которое поддерживает его ангельскую сторону. Хочется вырвать его и наблюдать за тем, как кровь струится вишнёвыми ручейками вниз по руке. Всяко лучше, чем знать, что ты стал чужим для самых близких. ― Ангелы не далеко ушли. ― Ади непоколебим: с каменным выражением лица он заталкивает троицу в стратегический кабинет, где их уже ждут. Возможно, заждались. Комната плохо освещена, но всяко лучше, чем всматриваться в призрачно-знакомые фигуры в жестоком мраке, утягивающим за собой в бездну бессилия и жажды мести. Ади и Фенцио в паре работают быстро и не утруждаясь: цепляют звенья толстых цепей на крюки и карабины, которые не позволят сдвинуться больше, чем на несколько сантиметров, изредка перекидываясь взглядами и сухими фразами, перед тем как покинуть помещение и захлопнуть дверь, подперев её снаружи первой попавшейся балкой, которая обрушилась с приходом Страха Небес, сына ангела и демона. ― А вот и наши гости. ― тихо и уверенно проговаривает Мальбонте, натянув привычную хитрецкую улыбку и поднявшись со своего места, сокращая расстояние между ними, подобно хищнику, который старается не спугнуть жертву. Аккуратно и неторопливо, будто эта жертва ― последний шанс на выживание. А ведь так и есть: эта битва будет последней, и чем быстрее Мальбонте прочувствует их слабые стороны ― тем скорее одержит победу. Громкий звон тех кандалов, которые сковывают руки троицы ― песнь, ласкающая слух мужчины. Как же смешно наблюдать за этими жалкими подобиями, копиями друг друга, выдающих свои грязные натуры за какую-то индивидуальность. Лицемерие ― вот чем пахнет здесь. Он хочет вывернуть душу каждого наизнанку, узнать, что они так старательно скрывают. Каждый здесь ― лишь пешка, которая поможет ему выиграть в этой партии. ― Ублюдок. ― сквозь сжатые зубы цедит Люци, резко подавшись вперёд и тут же отшатнувшись: их наручники и цепи приковали ещё и к стене, и шанс вырваться сводится к нулю, становясь мизерным и просто смешным. ― У каждого свои недостатки, Люцифер. ― Маль поворачивается спиной к компании и лукаво ухмыляется, ведь их ждёт невообразимое шоу, которое они оценят и поймут, что скелеты в шкафу не спрятать навсегда. Нет ничего вечного, кажется, только пороки вечны. Но это лишь иллюзия. ― Моё слабое звено ― Вики Уокер. Выйди на свет. ― из окутавшей густым туманом тени и вправду вырисовывается образ молодой Непризнанной, так же скованной в области тонких запястий, на которых уже проявились сине-фиолетовые гематомы, с алыми кровоподтеками, которые можно заметить лишь при ярком свете. ― Ребята… ― будучи в отчаянии, блондинка бросается вперёд, но оказывается пойманной Мальбонте, цокающим языком в неодобрительном жесте для неё. Он резко хватает платье в области декольте и дёргает на себя, от чего ноги Уокер подкашиваются и она впечатывается в его сильную фигуру. Рядом Люцифер и ей больно смотреть на него, больно чувствовать энергию этого демона. Они обмениваются сочувственными взглядами, глаза цвета рубина и сапфира сталкиваются и на долю секунды задерживаются, старательно пытаясь сыскать помощи или поддержки, надежды или уверенности. Девушка осматривает друзей и возлюбленного, болезненно оттягивая нижнюю пухлую губу, стараясь не выдать волнения. Мальбонте обещал за хорошее поведение отпустить их. Нужно просто послушаться. ― У вас же вроде как роман? ― небрежно бросает Бонт, даже не глядя в сторону обескураженного сына Сатаны, ведь он знает, кому адресован этот вопрос. Получив в ответ лишь кивок головой, на вечно хмуром лице расплывается кошачья улыбка, ленивая, но от неё веет самоуверенностью и чем-то хитрым. Чем-то таким, что не удается уловить никому из присутствующих здесь. Всех сковал страх неизвестности, окутав разум приятелей болезненным осознанием собственной беспомощности, полосующей холодным острием, которое в мгновение становится раскалённым и уже вонзается в грудную клетку, прокручиваясь по часовой. Маль без каких-либо разъяснений и лишней болтовни впивается в пухлые губы Непризнанной, резко втянув её кокосовый запах и ощутив каждым тонким рецептором миндальную энергию, расплывающейся по его телу огромным мятным светящимся пятном. Вскрик неожиданности и протест, который так старательно пытается выразить Виктория подавляется напором губ Мальбонте, целующего так яростно и без каких-либо компромиссов, а раззадоривающий звук звенящих цепей и ненавистного голоса лишь усиливает этот эффект. Вики чувствует, как стремительно тает её тело, но если она выдаст это ― её возненавидят. Страх быть брошенной ― он заставляет бороться с нарастающим вожделением, параллельно с которым растёт и чувство боли, ядовитым плющом скрывая её тело. Люцифер с отвращением смотрит на то, как ручки его Непризнанной прекращают дрожать и метаться из стороны в сторону, и как её грудь часто вздымается, но уже не от животного страха. Противно видеть, как она отдается ласкам другого парня, это будто бомба замедленного действия, которая вот-вот разорвёт его на части, разрушит, сломает все кости. Глотает обиду ― гнев дурманит и без того тяжелую голову. Сильные руки сводятся к зоне декольте, крепко впиваясь в шифоновую ткань и тут же разрывая её на части, с характерным громким треском, но этот звук тут же заглушается иным: ― Хватит! ― Дино бросается вперёд, но его отрезвляет ноющая боль в запястьях, но которых вздулись фиолетовые венки и абсолютно такая же в области лодыжек; желание помочь сильное, но ещё сильнее ― обида, ведь Уокер совсем перестаёт бороться, это видно: она с ноткой едва уловимого удовольствия сплетает их с Мальбонте языки, и её ручки уже упираются в широкую грудь врага, требовательно впиваясь ноготками в загорелую кожу, на которой уже проявилась испарина. Маль до болезненного наслаждения сжимает её талию, оставляя полукруглые следы ногтей на фарфоровой, как у куклы, коже. Её это заводит ― отрицать сложно. Настолько сложно, что здравый разум растворяется в животной похоти, желании забыться и исчезнуть. Она до последнего убеждает себя, что это ради друзей, но тот темный демон, сидящий в укромном тёмном уголке её души знает, что Мальбонте постоянно притягивает её к себе, и этому притяжению сопротивляться не хочется. Противится этому лишь «правильность» её воспитания. Падший недо-ангел ― так бы назвал её черноволосый, если бы не был увлечён горячим поцелуем: сминая покрасневшие губы так жадно и властно, он теряется в этом многоголосии, в хоре этих звуков, которые смешиваются воедино со слабыми стонами Уокер, которые непроизвольно застывают на их губах. Руки бесцеремонно блуждают по её телу, доходят до кружевной оборки лифчика и тут же оказываются под ним, лаская пышную грудь так незамысловато, но в тоже время так умело и непривычно приятно. Он готов поклясться, что её стоны ― лучшее обезболивающее, залечивающее его истерзанное нутро и сильнейший яд, разрушающий всё ранее заживлённое и то, что было целым. Парень грубо сжимает соски пальцами, чувствуя, как напрягается её дрожащее от сладкой истомы тело, как подкашиваются длинные ноги, становясь практически ватными. Чего только стоит момент, когда рука Маля стремительно спускается вниз по её животу, проскальзывая под черные трусики и тут же направив всё своё внимание на ту пылающую огнем точку, от прикосновения к которой по телу Виктории пробегает разряд тока, вводящий в приторный обман, приятно размывающий всё в аметистовых глазах. Она слышит шелест каждого её кроваво-красного пёрышка и вздрагивает: разливающаяся по телу томная нега не даёт покоя, просит отдаться ощущениям и позабыть о нравах. Отрываются друг от друга ― тоненькая ниточка слюны тянется за шершавым языком и припухшими алыми устами, подливая масла в огонь, разгоревшимся в каждом, кто видит это. Круговыми движениями массируя её клитор, он практически доводит блондинку до крайней точки наслаждения, после которого бы она отогнала все те мысли, что сейчас посещают её одурманенный разум. Чувство схожее с кайфом, но этот экстаз не передаст ни один наркотик, ни один в мире алкогольный напиток. Ей хочется чувствовать себя грязной, пошлой, развратной. Забыть обо всём. Липкие от естественной смазки скрещённые пальцы вмиг проникают внутрь горячего лона, потирая стенки изнутри до изнывающей потребности в разрядке. Уокер прогибается в спине и до боли впивается в широкие плечи, всеми силами пытаясь не разреветься от вожделения, накрывшим горячим цунами и поглотив Адским пламенем. ― Непризнанная, ты ― сука! ― во всепоглощающей ярости кричит Люцифер, едва не срывая грубый голос, который тут же отзывается хрипом. Загоревшиеся рубиновые радужки прожигают взглядом девицу, которая поддалась искушению и соблазну, не взирая на то, что рядом он, тот, кто любит её. В ответ на сию злобную реплику, Мальбонте выходит из Вики, вселяя в неё чувство опустошенности и подносит пальцы к пухлым губкам, которые тут же смыкаются колечком вокруг них, пока язык на автомате кружит и извивается, впитывает в себя её же солоноватый привкус и миндальные отблески скомкивавшейся внизу живота, энергии.       Люцифер резко отворачивается и едва ли не скрипит зубами, ведь удушающая боль, обида и ненависть пропитывает каждую клеточку его тела багровым комком, убивающим всё живое в нём. Мрак вновь вселяется в его душу, делая лучики света тусклыми, бесполезными, доставляющими одну лишь непередаваемую боль, будто по всему тело проходятся края заточенной стали, рассекающие мягкие ткани и оставляющие глубокие царапины на костях. Ему мерзко до тошноты: Вики Уокер, девушка, которая пробудила в нём одно из самых светлых чувств ― нанесла смертельный удар, сделав его жалким и до мутного отвращения, беспомощным. ― Но она не хочет останавливаться, Люцифер. Смотри, как твоя ненаглядная хочет меня. Каждого из вас. И она безусловно это получит. ― с его уст звучит, будто притча в католической церкви, сказанной неверным священником. Внезапно и жёстко, будто парень спешит, он толкает её к столу, заставляя прижаться горячей грудью к холодной деревянной поверхности, вырвав из гортани ещё один стон, услаждающий его уши тягучей патокой, обволакивающей его с ног до головы. Моментально скинув с себя одежду, которая мешает слиться их телам, парень таким же резким и до боли привычным движением рвёт мешающие трусики, а затем входит резко, до упора. Вскрик, который оглушил, пожалуй, всех, заполнил собой помещение, вытесняя гомон не слишком довольных картиной ребят. Никто не хочет признаваться, но им нравится смотреть, как Вики трахают. Как грубо её хватают за волосы, наматывают пшеничную копну волос на кулак, вбиваются яростными короткими толчками, не позволяющими даже набрать воздуха в лёгкие. Его катастрофически не хватает здесь, и учащённое вздымание грудных клеток ― причина недостатка кислорода. Становится жарко: росинки пота стекают по лбам, тело испытывает парниковый эффект под тесной одеждой. Все терпят это испытание, никто не сдастся. Ложь. Первой сдаётся Мими, когда с накрашенных губ слетает полу-стон от вида такой Вики. Девушка замечает, как мокро между бёдер Непризнанной, как толстый слой густого масла обволакивает грубо движущийся вдоль узких стенок, член Мальбонте, на котором она разглядывает каждую набухшую венку с плохо скрываемым наслаждением. Тонкие пальчики потирают цепи от безысходности и накатившего лавиной возбуждения, и чем громче стонет Уокер ― тем больше начинает пошатываться Мими, сжимая бёдра до приятной пульсации, повторяющуюся несколько раз подряд. Шлепки влажной кожи о кожу начали возбуждать и стоящих рядом парней, прикованных к холодной кирпичной стене, а стоны всеми любимой Виктории Уокер ещё больше их дразнят, заставляют рой мелких мурашек пробежаться по их спинам, обогнуть бёдра и добраться к области паха, где становится всё более тесно с каждым толчком обезумевших от вибрирующего по телу вожделения, бессмертных. Ангелок подмахивает тазом, только сильнее насаживаясь на член и падая в бездну эйфории, побуждающей закатить потемневшие от похоти глазки, сжимая первую попавшуюся бумажку в руке, дабы выместить это невыносимое напряжение на что-то ещё, что не будет так мучиться, как она. Постепенно накопившаяся энергия в какое-то мгновение взрывается победным фейерверком, накрывая голубоглазую бурным оргазмом, который через несколько минут захлестывает и Мальбонте, движения бёдер которого резкие, похожи звериные, до крышесносного безумия жёсткие. Когда он кончает, то девушка чувствует знакомую пульсацию органа внутри, и тут же по телу Вики стремительно разносится его жгучая энергия, напоминающая нотки перца чили и апельсина, пикантно отдающимися даже на корне её не девственного языка. Глухой гортанный рык юноши сопровождается таким же тихим стоном барышни, которая одним лишь жестом и скулежом просит освободить онемевшие от столь длительного контакта с наручниками, руки. Доли секунды ― темноволосый освобождает малышку Уокер, которая на слабеньких, дрожащих ножках подходит к заключённым парням, недовольно глядящим на неё таким проницательным, но похотливым взором. Растрепанные блондинистые волны откидываются назад, за спинку, спадая по мокрым плечам и лопаткам струящимся шелковистым каскадом. Обе её руки ложатся на выпирающие части брюк обоих мужчин, поглаживая и несильно сжимая пульсирующие половые органы, которые подрагивают от её напористых прикосновений, пока сами парни лишь напряжённо втягивают воздух, стараясь побороть дикое желание завладеть ею также, как Маль. Последовать его примеру и трахнуть её ― грубо и безжалостно. Ловкие пальцы расправляются с брезжащими ремнями шустро, умело и нетерпеливо: первым наружу из тесной ткани высвобождается член Люцифера, слегка покрасневший от тугого трения одежды, а её ручка в ту же секунду обхватывает ствол и властно движется вдоль, медленно и мучительно. Для Люцифера это пытка, выдержать которую ― сложно, ведь тяга к ней борется с отвращением, которое в этой битве терпит поражение, когда Вики совершает более активные движения, попутно приспуская белые штаны Дино, откинувшего голову и едва не стонущего от того, насколько приятны касания её холодных пальцев. Она явно хитрит, когда принимается ублажать парней одновременно и дразнит каждого таким неторопливым ритмом, задевая влажные головки и размазывая полупрозрачную смазку большим пальцем, вырывая из мужских грудных клеток восхищенные стоны, означающие лишь то, что им по душе такое. ― Разве вам не нравится эта похотливая версия Вики? ― нагло произносит Мальбонте, постепенно одеваясь и разглядывая, как же охотно Уокер старается над оргазмом парней: ангел и демон стонут в такт, на их искусанных от блаженства губах проступают алые бусинки, которые тут же слизываются и отдают привкусом металла в их ртах. Острый язык Вики проходится по контуру чернильных узоров на шее Люцифера, на которой также проступила испарина, и ладошка сжимается только сильнее, доводя парня до исступления, но еще не до оргазма, хотя остается до этого совсем мало манипуляций. Пухлые губы, переметнувшиеся к шее Дино, оставляют ядовито-фиолетовые пятна, от которых он сходит с ума, ведь засосы и укусы ― одна из слабых сторон «непорочного» ангела. Она опускается на колени и всё происходит быстро; Вики помнит это смутно и туманно, даже то, что она даже не заморачиваясь провела языком по члену Дино вдоль ствола, прокрутила им вокруг головки, прочувствовала каждую пульсирующую венку на органе, с былым восхищением помогая достигнуть пика; пару минут стараний и невинного взгляда сапфировых радужек исподлобья ― и она ощутила внутри своего ротика горячую жидкость, на вкус как его энергия ― мятная. Девушка чувствует себя едва ли не божеством, ведь такое наслаждение она ещё не испытывала и не доставляла, и это приятно ласкает разум. Такими же ловкими манипуляциями она заставляет кончить и Люцифера, выкрикнувшего её имя и слегка подавшись бёдрами вперёд, но увы, сильнее сделать это не позволяют всё те же тяжелые железки на конечностях. На шершавой плоти барышни крутится уже и энергия сына Сатаны ― сладкая клубника и крепкий виски, ударивший в нос так резко и приятно. ― Не забыла про подружку? ― нравоучительно говорит Бонт, перебирая между пальцев часть порванных трусиков. Он нашёл её слабое место ― похоть. Она изголодалась по ласкам, ласкает других и жаждет получить это в ответ. Не ускользает от победного взора и то, что меж её ног осталось и его семя, стекая по бёдрам крупными каплями. Это смешит его. Всего пару минут напористости ― и она сама не своя, показывает себя такой, какая она есть на самом деле. Непризнанная облизывается, подобно кошке. Так хитро щурит глаза и смотрит на Мими, что та шумно сглатывает и вновь сжимает ножки, стараясь хоть как-то доставить себе удовольствие, ведь взгляд пронзительный и ни капли не изменился с того момента, как она удовлетворяла мужчин, каждый раз вздрагивая от их рычания или постанываний, от которых внизу живота всё вновь тянуло, приятной покалывающей болью вводя её в привычное состояние эйфории, полюбившейся за сегодняшний день. Приближается к ней на четвереньках и прямо у обтягивающего низа она становится на коленки, скользя требовательными ручкам вверх от колена до самой пуговицы. Со штанами Мими так же не возникает каких-либо трудностей: она стягивает их вниз, оставив чёрное кружево на бёдрах дъяволицы, потому что помнит, как ей нравятся подобного рода прелюдии. Блондинка хихикает, прильнув губами к внутренней части бедра подруги и оставляя на снежной коже мокрые следы поцелуев, реже ― укусов, которые тут же виновато зализываются под протяжный стон дочери Мамона. Такая беспомощная и безотказная ― раззадоривает Викторию, побуждая к более активным действиям. Поцелуй у края трусиков ― и черноволосая судорожно дёргается вперед, желая скорее прочувствовать весь спектр эмоций, вводящий в транс и затягивая во всё те же зыбучие пески той самой горячей патоки, которой наполняется всё тело, стоит только Вики отодвинуть в сторону надоевший треугольничек и провести кончиком языка вдоль промежности, истекающей соками. На вкус как малина: кисло-сладкая, но так нравящаяся её вкусовым рецепторам. Её кожа, запах, вкус ― сносят крышу, утягивают за собой окончательно и бесповоротно. Въедаются в самые забытые уголки сознания. ― Дьявольски вкусная. ― шепчет так, будто провоцирует её на очередной истошный стон, неконтролируемо вырывающийся из груди раз за разом, как только голубоглазая совершает те же движения языком, простые, но доводящая до убийственного безумия. Внимание своё похотливая Уокер заостряет на той самой точке, которая пылает и от которой исходит жар, манящий и такой соблазнительный. Поэтому она вновь подключает свой язык, кружит им по клитору и вводит внутрь два скрещённых пальца, повторяя действия Мальбонте, при упоминании которого по спинке пробегает холодок. Виктория чётко осознаёт, что много для оргазма Мими не потребуется ― всего лишь ускориться и начать постанывать в ответ, что продолжается уже пару минут так охотно. Мими извивается, словно королевская кобра, напрягает ножки так, что те подрагивают, всё её тело напряжено, подобно натянутой струне. Секунда. Задержанное дыхание и пронзительный вскрик. В серых глазах расплывается цветное пятно после яркого оргазма, который будто пролил акварель на её тело, чтобы та описывала её состояние. Звон в ушах и попытка отдышаться ― то, что царит здесь ещё минут десять, во время неловкого молчания между ребятами после такого неприличного действа, на которое все охотно согласились, даже молча. Каждый здесь испытывает отвращение друг к другу, кроме Мальбонте, опирающегося щекой о собственную ладошку и с хитрецкой улыбкой разглядывающего уже, возможно, бывших приятелей. Он вывел на чистую воду каждого и остался доволен. Нашел их слабые места. Их слабое место ― Вики Уокер, Непризнанная, которая долго скрывала то, кем есть на самом деле.