Страдания души
17 февраля 2021 г., 16:27
Утро встретило Чимина ласкающими лицо лучами солнца. Парень сморщил носик и накрылся одеялом с головой, чтобы свет не резал глаза.
Из кухни исходил вкусный запах блинчиков, из-за чего омега сейчас чувствовал, что затопит всю квартиру своими слюнями. Здесь уместно было бы сказать, что он давно не наслаждался стряпней брата, хотя это так и было, но для самого Пака прошел всего лишь день… А для Джина — целая вечность.
Чимин еще минут пять понежился в постели, уже не в силах терпеть этот манящий запах и сдерживать слюнки, и встал с намерением съесть все блинчики, ни с кем не поделившись.
Чимин застелил постель мягким покрывалом и пошел в ванную, чтобы умыться. Взглянув в зеркало, он поморщился от увиденного: волосы торчат в разные стороны, лицо опухшее после сна, на щеке след от подушки, под глазами синяки. Конечно, внешний вид оставлял желать лучшего.
Не желая больше лицезреть это убожество, юноша быстро умылся, причесался и побежал в свою комнату переодеваться: не будет же он в ночнушке перед альфой ходить. Правильно — нет.
Чимин достал из шкафа спортивные штаны черного цвета и серую футболку. Надев носочки, Пак бросил взгляд на фоторамку, стоящую на столе. На фото была запечатлена счастливая семья Пак. Парень рассматривал улыбающиеся лица родителей, и в голову пришло осознание того, что он не позвонил им, хотя обещал папе это сделать, как только приедет. Ну и пусть, что он приехал через одиннадцать лет, позвонить в любом случае было надо.
Омега подлетел к прикроватной тумбочке, схватил с него телефон, оставленный там минувшим вечером, и быстро начал искать в записной книжке номер папы. Ему было все равно на то, что он опоздал на одиннадцать лет: он же приехал, значит был должен исполнить данное ранее обещание. Найдя заветную комбинацию цифр, парень нажал кнопку вызова и приложил аппарат к уху. На том конце провода женский голос твердил: «Абонент недоступен». Чимин нахмурился, в голове проскользнула мысль, что родитель поменял номер телефона. Но это его не остановило, и он позвонил отцу с надеждой, что хотя бы тот возьмет трубку, но уже ненавистный голос сломал надежду на то, что Чимин услышит голоса родных.
Пак раздосадованно простонал и швырнул мобильный на кровать. Много чего поменялось, пока омеги не было. «Нужно у Джин-хена спросить номера родителей, он-то уж точно знает.» — подумал юноша, стремительно вышел из комнаты и пошёл на кухню, чтобы наконец-то поесть и расспросить обо всем брата.
Только Чимин переступил порог кухни — застыл на месте. Перед ним предстала такая картина: Сокджин сидел голой задницей на столе и обвивал торс мужа ногами, а Джун жестко трахал омегу. Джин как мог сдерживал стоны, потому лишь издавал протяжный скулеж при каждом глубоком толчке члена внутри. Альфа тяжело дышал в шею Кима, которая была усыпана засосами и укусами, поставленными им самим ранее, изредка рыча и совсем не замечая незваного гостя. Чимин решил это исправить.
— Кхм… — прокашлялся Пак, после чего на него уставились две удивленные пары глаз. — Я больше за этим столом готовить не буду, — проинформировал с каменным лицом Чимин, развернулся и пошел в свою комнату.
Как только дверь закрылась, к Чимину стало приходить осознание того, что он застукал своего брата и его мужа, занимающимися сексом на кухне. Джину уже 36, а альфе и того больше, и они такое вытворяют. Для чего им спальня? Они же дома не одни, можно было бы и воздержаться или уйти в более уединенное место, или на крайний случай хотя бы дверь закрыть.
Теперь из-за этой ситуации Чимин еще больше загорелся желанием съехать и сделать это как можно скорее, а то дальше будет еще хуже. Пак хотел сегодня же залезть в интернет и поискать жильё там, потому что сидеть на шее Сокджина совершенно не хотелось. Ему уже двадцать один… или тридцать два?.. Нет! Ему двадцать один. И цифры в паспорте ничего не значат, телом и душой ему двадцать один. Да в обоих случаях ему как-то неловко было притеснять семью брата, и Паку все равно, что он тоже член этой семьи.
Чтобы скоротать время, Пак подошёл к своему рабочему столу. По всей поверхности были разбросаны кисточки разной толщины, все они были измазаны в красках, впрочем как и сам стол. Омега четко решил все здесь убрать, чтобы бы было видно отражение. Также на столе лежало очень много тюбиков с краской. У него была огромная палитра цветов, и он дорожил каждым оттенком.
Юноша открыл первый ящик. Обнаружив там большую стопку альбомов, омега достал их и уселся на мягкий ковер, начиная перелистывать страницы, рассматривать каждое, расписанное им же полотно.
В каждом рисунке, узоре, он видел свои мысли. Надо бы выкинуть все это, но рука не поднималась: это все же память, воспоминания. На некоторых листах он загнул уголок, потому что хотел перенести изображения на холст и по возможности продать, тем самым он помог бы брату с финансами и смог бы снять квартиру на первое время.
Однажды ему удалось продать две картины одному ценителю, получив за них кругленькую сумму. Омега чуть ли не до потолка прыгал от радости, что его творчество кому-то понравилось, и его оценили настолько высоко. Джин за него был безумно рад. Чимин весь светился от счастья, Сокджин даже в шутку говорил, что он ослеп от счастливой улыбки младшего.
В дверь постучались, вырывая Пака из нахлынувших воспоминаний. Омега выдал тихое «Можно» и начал наблюдать, как в комнату заходит его весь красный и взъерошенный брат. Он в данный момент был похож на нашкодившего котенка, который пришел извиняться перед хозяином.
— Натрахались? — Улыбнулся младший, пытаясь сдержать в себе дикий смех и усмешки. Джин от такого вопроса смутился еще больше, возмущенно смотря юноше в глаза.
— Издеваешься? — Возмутился старший. Ему и так было жутко неловко, что их застукали за таким делом, а теперь Чимин еще и стебался над ним.
— Да, — Чимин не сдержался и залился звонким смехом. Ким просто стоял и ждал, когда приступ смеха у младшего прекратится.
— Что здесь происходит? — Спросил только что зашедший Намджун, лицезрея то, как Чимин лежит на полу и ржет, а Сокджин стоит, сложив руки на груди, весь красный то ли от смущения, то ли от злости. Пак, завидев альфу, взорвался новой волной смеха.
— Издевается, — вздохнул старший омега. Джун понимающе кивнул и вышел из комнаты. Вскоре и Чимин успокоился и принял сидячее положение, становясь в миг серьезнее.
— Хён, я, собственно, искал тебя, — начал омега, — дай мне номера родителей, а то видимо они поменяли их, хочу поговорить с ними.
Чимин ждал ответа, и реакция брата ему совсем не понравилась: тот сразу погрустнел и поджал губы. Это плохо. Такое поведение брата всегда вело к плохим вестям. Поэтому юноша напрягся и ждал.
— Мини… — Джин не знал, как сказать этому маленькому мальчику такую новость, он не хотел ломать и без того расшатанную, из-за всего случившегося, психику брата. Ким не хотел, чтобы это снова повторилось. — Мини, понимаешь, туда, где они находятся, невозможно позвонить. — Начал издалека Ким. Будь что будет. Чимин должен знать, как бы больно всем не было.
— А где они? — Недоумевал омега, он нахмурился, пытаясь разгадать загадку. — Они же не в космос улетели, — усмехнулся младший, пытаясь разрядить обстановку, но кажется этим сделал только хуже.
— Ну почти… — замялся старший омега.
— Хен, перестань ходить вокруг да около, скажи прямо, — не выдержал это давящее чувство того, что ему недоговаривают что-то важное — это угнетало. Неужели с его родителями что-то случилось? Все ли хорошо? Может брат решил преподать урок парню? Да нет. Бред. Сокджин никогда бы не стал шутить насчет здоровья родных. Значит случилось и правда что-то страшное, что от него всячески это скрывают.
— Чимина, их больше нет, уже давно. — Его слова звучат словно приговор.
Пак впал в ступор, смотря куда-то сквозь Джина. У Кима от такого взгляда младшего сердце кровью обливалось и противные мурашки по спине ползли. Старший не выдержал этой давящей атмосферы, от которой стало сложно дышать, и вышел из комнаты. Нет, он не бросил брата в тяжелую минуту: омега знал, что сейчас Паку нужно побыть одному, иначе у него начнется истерика и нервный срыв — такое уже проходили, и еще раз это повторять не было никакого желания. Сейчас лучше его не трогать, придет время — сам выйдет.
Когда такое случалось, Чимин сначала не выходил из комнаты, а потом, почему-то всегда ночью, приходил к брату и ложился рядом, таким образом показывая, что он в порядке, а Джин, в свою очередь, не задавал лишних вопросов, просто обнимал.
Их больше нет. Их нет. Чимин не мог поверить в это. Неужели, он больше не сможет их увидеть, услышать и обнять. Этого больше никогда не случится.
Он не мог поверить, что опоздал. Буквально вчера уезжал от них, а их уже нет. Уже давно. Пак не хотел в это верить.
«Я не смог быть рядом в такой тяжелый период. Возможно, они страдали из-за моего внезапного исчезновения. Хотя нет, я уверен в этом. Как это возможно? Я наверняка сделал им больно. Кретин.»
Он и не заметил того, как в его руках оказались альбом и карандаши. Чимин сжался сильнее в том углу, в который почти не проникал свет. Рука сама выводила знакомые черты на бумаге.
В голове всплыло счастливое лицо папы на фоне леса. Омега помнил тот день. Они всей семьей ездили на природу с ночевкой. В этот день Чимин впервые увидел оленя, поэтому побежал к папе рассказать о большом золотистом животном, которого встретил с отцом на опушке леса, когда они вдвоём ходили за дровами для костра. Старший омега слушал восхищенные рассказы сына и счастливо улыбался.
Чимин посмотрел на раскрытый альбом в руках. С ранее белого листа на него смотрел счастливый папа, совсем как в воспоминаниях. Пак вырвал этот листочек и бросил куда-то к кровати. На другом же он увидел гордого, мощного оленя, вышедшего из своего укрытия — из-за деревьев. С этим рисунком он сделал то же самое, что и с предыдущим.
Первый, более-менее нормальный рисунок, он написал в десять лет. На нем он изобразил Джина в униформе врача. Почему врача? Потому что он знал, что Ким говорил папе о желании лечить людей, отсюда и белый халат на омеге в том рисунке. Брат тогда так восхищался талантом младшего, что Чимин сидел смущенный от большого количества похвалы, полученную не только от Сокджина, но и от родителей, которые решили не губить такую особенность сына и записали мальчишку в школу искусств. Пак был безмерно благодарен родителям за то, что они поддержали его тогда.
Очередной исписанный лист полетел к остальным: на ней был нарисован гордо улыбающийся отец. В тот день его вызвали в школу. Пак на тот момент учился в третьем классе средней школы.
***
Альфа шёл по коридору школы прямиком к кабинету директора, куда его вызвали посреди рабочего дня. Мужчина честно не мог даже представить, по какой причине его дергали. Его младший сын учился прилежно и никогда без видимых причин не ввязывался в драку и не вступал в словесную перепалку. «Я не лифт, чтобы меня вызывать.» — именно так хотелось высказаться человеку, к которому он сейчас направлялся, но он же прилежный отец, и он не станет так говорить. Мистер Пак постучался в дверь с надписью «директор» и подождал, пока ему позволят войти. — Здравствуйте, по какой причине меня вызвали столь резко? — Проходя в помещение, спросил альфа. На стуле сидел его сын, нахмуренный и сердитый, это выглядело очень мило: надутые пухлые щечки, нахмуренные маленькие брови, сложенные на груди руки и взъерошенные волосы цвета шоколада. Такого Чимина невозможно было воспринимать всерьез. Мужчина прошёл дальше и присел на стул напротив сына. — Ваш сын подрался с альфой! — Директор огласил такую серьёзную, по его мнению, проблему. — И, как я понимаю, выиграл Чимин, иначе мне бы позвонили из больницы, а не из школы, — рассуждал мистер Пак, наблюдая за ухмылкой и очень слабым кивком со стороны своего сына. В его глазах читалось четкое: «А были сомнения?», после чего отец виновника «торжества» тоже ухмыльнулся. — При чем тут это? — Возмутился бета. — А при том, что я не вижу причины для такой суматохи. Мой сын защищался, и это проблемы того альфы, что он омеге не смог дать должного отпора. Этому альфе должно быть стыдно, что ему зад надрал омега, — закончив высказывать свою точку зрения, мистер Пак встал, с гордой улыбкой притянул мальчишку к себе и вышел из кабинета.***
Воспоминания. Это единственное, что осталось у Пака. И они были, как никогда ценны. Юноша пытался оставить эти воспоминания не только в сердце, но и запечатлеть их на бумаге. Возможно, хоть это заглушит боль в разрывающемся сердце и ноющей душе. Может это поможет успокоиться. Нужно время, чтобы до конца смириться с неизбежным, точнее наступившим уже давно. Единственный, кто у него остался, это Сокджин. Они остались одни, у братьев нет больше родственников. Хотя… У Джина же есть альфа, так что он не один, а Чимин никому не нужен. Ким держит его рядом, потому что чувствует ответственность, ведь по их венам течёт одна кровь. Возможно, он скоро выгонит младшего, потому что у старшего есть своя семья, а Пак лишний в этом счастье. И тогда Чимин останется совершенно один, единственное, что возможно его будет ещё радовать, это холст и запах красок. Омега чувствовал себя обузой, бесполезным. Он только и делал, что нервы всем трепал и путался под ногами. И родителям мешал, поэтому они и покинули его. «Какое я ничтожество, никому не нужен, мешаюсь, нервирую, порчу семейную жизнь. Как меня еще земля носит?» Паку хотелось, как в детстве, сбежать в лес, спрятаться в высокой траве или кустах и вдыхать терпкий запах сосны, что так красиво сочетался с его. Хотелось сесть, оперевшись спиной о могучий ствол дерева, и слушать звуки природы. Это успокаивает, а чистый и прохладный воздух помогает остыть и привести мысли в порядок, но сейчас не то время, чтобы взять и уехать на свое любимое место. Сейчас нужно разобраться в себе и прийти в норму. Пак понимал, что это не выход, что родители вдруг не придут и не пожалеют его. Но омега просто не мог остановиться, не мог заставить себя отложить листы и карандаш и сходить провериться, он, будто запечатанный, был прикован к этому альбому надежными канатами воспоминаний. Они его держат и не собираются отпускать в ближайшее время. А Чимин смирился и окунулся с головой в это бездонное болото, в которое его с каждой минутой засасывало все сильнее и сильнее, не оставляя шанса на спасение. Оттуда трудно выбраться.***
Чимин не выходил из комнаты уже пять дней. Джин боялся заходить туда; видеть стеклянные глаза брата, судорожно что-то черкающего в альбоме — тяжело, поэтому Ким старался не думать об этом, но и это сложно ему давалось: его любимый братик там страдает, а он ничем ему помочь не может, а, если попытается, станет еще хуже. Это угнетало пуще прежнего, невозможно было сосредоточиться на чем-либо ещё; на работе были проблемы, Джун волновался. Везде их окружали одни проблемы. Джин пытался делать вид, что все в порядке, что его не грызет совесть, потому что он не смог уберечь единственного кровного человека от этой беды. Он делал вид, что дурные мысли не угнетали его, но Намджун не был слепым, и его нельзя было назвать дураком; он видел, как омега страдает вместе с братом, и альфой это всё воспринималось болезненно. В один из таких дней Ким решил посмотреть, чего его омега так боится за этой дверью; альфа заметил, как с опаской Джин поглядывает на дверь в комнату младшего. И лучше бы он не проверял. Видок младшего оставлял желать лучшего: синяки под глазами, гнездо вместо волос, руки темно-серого цвета от карандаша и когда-то пухлые впавшие щеки. Честно, альфа даже подумывал отдать его специалистам, что обычно и делают в таких случаях. Но он понимал, что Джин ни за что брата не отдаст каким-то страшным психологам, потому эта идея сразу отпала. Да и это было бы как-то подло по отношению к Чимину. Намджун еще не совсем тронулся умом, поэтому терпеливо ждал, когда всё это закончится. Но это у него плохо получалось: нельзя просто ждать, когда твой любимый ходит мрачный, как туча. Джин это видел и винил себя еще и в том, что огорчает любимого, становясь еще мрачнее. Нескончаемый треугольник. Никто не знал когда это закончится, может сегодня, может завтра, а может и вовсе только через неделю. Нужно было терпение, которого с каждой минутой становилось все меньше и меньше, а нервозности — всё больше. И только чудо могло это исправить — Чимин, но он пока был не готов, ему нужно было еще немного времени, и все вновь будет хорошо. В комнате стоял полумрак, свет пробивался только через незашторенное окно. Бледные полоски света не способны были осветить каждый уголок помещения, хотя бы слегка, включая и тот, в котором спал неспокойным сном омега. Чимин открыл глаза и пытался рассмотреть что-либо в кромешной тьме комнаты, но по понятным причинам, это у него не выходило. Все тело сковал липкий страх, и по спине тёк холодный пот. На протяжении этой тяжелой для всех недели юношу преследовали кошмары, от которых он даже боялся пошевелиться и издать хоть малейший звук, и сейчас был именно такой момент. Вскоре глаза привыкли к темноте, омега попытался сменить позу. Лучше бы он сидел смирно — поясница затекла и отдавала болью, напоминая хозяину, что пора бы встать с неудобного пола и лечь на мягкую постель. Чимин начал массировать несчастную поясницу и почувствовал еще больше боли, только на этот раз она отдавалась в пальцах руки, затёкших от долгого рисования. Все эти дни Чимин копался в себе, размышлял. Родители не хотели бы видеть их сына в таком состоянии. И омега не хотел тревожить их, поэтому он попытался вырваться из этого кокона, в который сам себя запечатал и закрыл на семь замков без шанса на освобождение. Но Чимину удалось разрушить эти неприступные стены. Почти каждую ночь Паку снились его родители, мило беседующие с каким-то альфой, обладающим таким любимым и даже родным запахом сосны. Омега не видел лица человека, но всеми фибрами души чувствовал, что это тот самый детектив. Почему-то Чимину хотелось познакомить Мина и родителей вживую, но… Но этого не случится, поэтому это останется несбыточной мечтой и плодом воображения омеги. Этот лесной детектив не выходил из головы, и Пак даже успел изобразить этого альфу на бумаге, и даже не один раз. Чимин не мог объяснить этого влечения к черноволосому, но знал, что хотел бы узнать о нем как можно больше или хотя бы увидеться с ним. Но в душу закрадывалась мысль, что такой омега Мину даром не сдался, и опять же — это угнетало и заставляло его чувствовать себя еще никчемнее обычного. Пак пытался, честно пытался не забивать голову этими мыслями, но это плохо получалось, тем самым он ломал себя еще больше. Чимину казалось, что он скоро сойдет с ума, если в ближайшее время не выйдет к людям. Тем более у него есть Джин, который всегда его поддержит, Пак на это надеялся. Превозмогая боль в затекших ногах, Пак поднялся с пола. Нужно было отвлечься, пока не наступило утро. К брату, как раньше, сейчас нельзя, у него в кровати альфа, поэтому не стоит соваться к ним, а то вдруг он их опять застанет в непристойном виде. Не очень охота ставить старшего омегу в неловкое положение снова. И пусть, наблюдать за красным, как рак, Джином — смешно, и пусть, он хочет позлить альфу, делать этого он не будет: Паку самому неловко смотреть на такое зрелище. Чимин как можно аккуратнее ступает по полу, чтобы ненароком ни на что не напороться, но это же Пак Чимин, он не может не найти приключения на свою очаровательную задницу. Омега благополучно запинается о что-то твердое, чудом успевая ухватиться за стену и удержать равновесие. За эти секунды, Пак успел определить, что это корка от какого-то скетч бокса. Чимин в недоумении уставился куда-то в темноту в попытках вспомнить, когда он успел оборвать все листы из альбома для набросков. Не найдя этому нормального объяснения, омега решил наконец-то включить свет и посмотреть, что же творится в его комнате. Не отрываясь от стены, Пак по памяти добрался до выключателя. Нащупав нужную кнопку, омега нажал на нее и комнату озарил искусственный свет лампы. Чимин зажмурился от резкого свечения и начал быстро моргать в попытках к нему привыкнуть. Проморгавшись, Чимин стал осматривать «порядок» в комнате: по всему полу были разбросаны исписанные листы, одинокие корки альбомов, которых пока что Пак насчитал штуки четыре. Но он знал, что, если покопаться в залежах всей этой бумаги, можно было найти их еще больше. Чимин еще немного постоял и посмотрел на бардак, решив отсортировать все завтра. Сейчас не было сил что-либо делать. Омега утомился как морально, так и физически, но сейчас веки закрывались и слабость во всем теле ощущалась именно из-за второй усталости. Конечно, Пак не любил беспорядок и грязь в доме, но в данный момент на все было наплевать, и даже если на кону будет его жизнь, омега не сможет прибрать все. Пак вновь щелкнул переключателем, из-за чего комната погрузилась в полумрак, в который свет падал только через неприкрытое шторами, цвета спелой вишни, окно. Чимин осторожно и без приключений добрался до кровати, что удивительно, хотя ему уже было достаточно приключений на задницу. Небрежно стащив покрывало с постели, Чимин залез под одеяло, намереваясь хорошенько отдохнуть перед «тяжелыми временами». Предстоит сделать очень много, и Пак больше не был намерен откладывать это: и так слишком много времени прошло. За этими мыслями омега не заметил, как его засосало в царство Морфея.***
Утро Пака началось не с лучшей нотки: голова раскалывалась, горло пересохло и першило, будто у него похмелье. Хотя лучше было бы оно. Терпеть это не было сил, хотя и вставать их тоже нет: все тело неприятно тянуло. Взвесив все «за» и «против», Пак все же решил сходить на кухню и попить спасительной жидкости, а заодно и принять таблеточку от головной боли, после чего все будет хорошо, и можно будет нормально что-либо делать — а сделать надо достаточно много. Скоро все встанет на круги своя. Иногда Паку казалось, что он родился не в том теле, что он должен был быть альфой, ну или бетой, но не омегой. На это указывали некоторые поступки и манера общения, но никто не жаловался, поэтому Чимин ничего менять не собирался, а если бы остальных это не устраивало, то омега послал бы их куда подальше и на подольше, что собственно было присуще его манере общения. Это немного странное чувство — не ощущать себя тем, кем являешься. Но без этого жить скучно. Тем более, он не один такой, в мире полно таких как Пак, поэтому парень не зацикливался на этом, и на него не нападало одиночество. К тому же Сокджин тоже был не от мира сего, и они никогда не скучали. А по прохождении этого веселья всегда было стыдно, и не всегда только взбалмошным мальчишкам, но и родителям приходилось сгорать от стыда из-за проделок сыновей. Позже, когда парни уже выросли, они вместе с семьей вспоминали всякие смешные моменты и дружно смеялись. Эти теплые воспоминания такие яркие и светлые, что в груди разливалось тепло. Не было уже этого болезненного сжатия сердца и скручивания всех органов. Омега преодолел это. Отпустил. Пак, хрустя суставами, принял сидячее положение. Осмотрев комнату и не заметив ни одного изменения кроме как в освещении, Чимин встал и на ватных ногах добрался до двери. Осторожно, чтобы не привлекать внимания и не потревожить еще спящих супругов, Мин выглянул из комнаты. Убедившись, что никого нет, юноша вышел из своего убежища и направился на кухню. Из окна пробивались лучи недавно вставшего солнца, освещающего помещение и наполняющего его теплом. Чимин порылся в ящиках в поисках аптечки и попутно наполнил стеклянный стакан водой. Отыскав коробочку с медикаментами, Пак достал оттуда обезболивающее и сразу принял его, запив всей водой из стакана. Утолив жажду, Пак поставил стакан на стол, собрал все таблетки обратно в аптечку и поставил ее на то место, где нашел. Парень намеревался отправиться к себе и еще немного поваляться в постели, подождать, когда таблетки начнут действовать. Обернувшись к двери, омега замер: на пороге стал Сокджин. — Я разбудил? Извини, — извинился Пак, дабы разбавить молчание, а на самом деле показывая, что он в порядке и старший может не беспокоиться. Этот знак поймет только Джин. Старший омега молча подошел к Чимину и крепко обнял. Как он долго ждал «пробуждения» брата, и наконец это случилось. Чимин обнял в ответ и уткнулся в шею Сокджина, вдыхая родной запах топленого молока, который был смешан с горьким кофе. Чимин чувствовал вину перед Джином за то, что заставил того волноваться, а в том, что он сильно переживал, Пак был уверен. Виноват был Чимин немного и перед альфой, ведь он тоже волновался, пусть не из-за него, но из-за любимого точно. Какой-то треугольник получается. — Ничего, все хорошо, — разорвал минутную тишину Ким, уткнувшись куда-то в светловолосую макушку младшего, — садись, я сейчас завтрак приготовлю и будем кушать. — Будничным тоном произнес старший, подталкивая брата к столу. Чимин хохотнул, но просьбу-приказ выполнил. — Хён, может тебе помочь? — Спросил Чимин, наблюдая за стараниями Сокджина. Пак любил готовить с братом, но больше всего он любил есть то, что тот приготовил. — Помой овощи, — кивнув попросил омега. Чимин радостно подскочил к овощам, чтобы выполнить указание хёна и хорошенько помыть растительные продукты. Братья, как обычно, о чем-то разговаривали, смеялись и создавали кулинарный шедевр, совершенно не замечая ничего вокруг. И Намджуна, который знатно так ахуел, пока наблюдал за этой братской идиллией, в том числе. Пак и Сокджин общались и вели себя так, будто не было этих одиннадцать лет разлуки, что очень радовало мужчину, потому что он очень волновался за супруга. Ведь омега чуть ли не каждый день спрашивал про брата и каждый раз огорчался и тухнул сильнее: на такого Джина было больно смотреть. А после смерти родителей альфа безумно испугался за здоровье любимого, поэтому старался не давать Джину загрустить и вспоминать прошлое. Поэтому Джун и хотел выбросить все из комнаты младшего, но омега настоятельно просил его не трогать там ничего, и альфа покорно согласился, дабы не расстраивать любимого. Альфа решил не отвлекать омежек от их увлекательного дела и тихо сел за стол, чтобы его не услышали, продолжая наблюдать за младшими. Намджун старался не вслушиваться в то, что говорят парни, но вопрос Чимина заставил напрячь слух, хоть подслушивать и нехорошо, но этот вопрос непосредственно его касался, так что сейчас ему было можно. — Хён, а где мои племяшки? — Спросил Пак, стоя у плиты над кастрюлей и помешивая её содержимое. Этот вопрос застал врасплох. Джин чертыхнулся и возмущенно посмотрел на младшего. Чимин хохотнул с такой реакции Кима. — Рано еще. И вообще, сам себе рожай, — насмешливо проговорил старший омега, продолжая нарезать недавно помытые Мином овощи. — Хён, рано это в восемнадцать, а в сорок — поздновато, — констатировал Чимин. От такого заявления Джин возмутился еще больше и ударил младшего в плечо, отчего тот засмеялся на всю квартиру. Как же ему нравилось, когда Сокджин так смешно бесился, в такие моменты он был похож на обезьянку. — Мне вообще-то тридцать шесть, а не сорок! — Возмущению омеги не было предела. Это где такое видано? Чимин просто внаглую назвал его старым. Ему-то что, он одиннадцать лет пропустил, как и не бывало, конечно он молодой, а Джин старый. — Ну не далеко ушло. Все равно рожай быстрее, это же не только для меня, я о твоей семье беспокоюсь. Я уверен, что Намджун хочет пополнения. О нем подумай. — Чимин подошел и обнял брата. Пыл омеги поубавился, он ведь сам понимал, что пора уже, но он не мог строить свое счастье, когда его брат, возможно, страдал и звал его на помощь, а он в это время тут развлекался. Еще немного постояв в объятиях, омеги продолжили готовку. Намджун, наблюдавший за всем этим, потерял дар речи от шока. Альфа явно недооценивал Пака, тот оказался смышленым малым. Джуну нужно еще многое узнать об этом загадочном парне. Он вроде был так близко, но в тоже время так далеко. Его понимает, кажется, только Джин, за что альфа стал уважать мужа еще больше. Когда все было готово, омеги стали раскладывать пищу по тарелкам. Сокджин обернулся, чтобы пойти и позвать единственного альфу к столу, но вздрогнул от неожиданности, чем напугал младшего омегу. Джин встретился с внимательным взглядом Намджуна и слегка нахмурился. В голове сразу всплыл вопрос: как давно альфа здесь сидит? Пак напрягся из-за испугавшегося и вздрогнувшего всем телом брата, тоже развернулся, чтобы понять, что последовало этому причиной. Увидев уже сидевшего за столом Джуна, он удивленно вскинул бровь. Какого хрена? — И давно ты здесь сидишь? — Задал волнующий обоих омег вопрос. Получилось немного грубее, чем хотелось бы. Ким и Мин смотрели исступлённо, отчего тот замялся, но быстро взял себя в руки. — Достаточно, — мягко улыбнулся Паку Джун. Его не удивил такой тон младшего, даже можно сказать, что он уже привык к нему, но всё же его это немного задело. Альфа думал, что Пак к нему подобрел, в связи с тем, что он говорил несколькими минутами ранее. Это никак не укладывалось в голове. — Ладно, хватит болтать, давайте лучше есть, — засуетился Джин, не давая этой давящей атмосфере заполнить кухню. Омега подтолкнул брата к столу, а сам снова повернулся к столешнице. Чимин покорно подошел к столу и сел напротив Альфы, устремляя свой взгляд на деревянную поверхность. Смотреть на старшего было немного стыдно из-за своей выходки. Намджун ведь ничего не сделал, он даже желал Паку добра, а омега так похабно с ним обращается. Джин поставил тарелку перед Чимином, вырывая того из потока мыслей. Пак поднял взгляд на брата, тот улыбнулся ему и потрепал по и так взъерошенным волосам, и сел рядом с мужем. — Я рад, что с тобой все хорошо, — признался альфа, ласково улыбаясь младшему, демонстрируя милые ямочки на щеках. Чимину стало неловко, отчего его щеки налились пунцом. — Спасибо, — пробормотал смущенный омега. Чимин решил не тянуть кота за хвост и наконец поесть то, что приготовил с братом. Отправив первый кусочек в рот, Чимин отметил, что это и правда кулинарный шедевр, ведь всё было безумно вкусно. В голову лезли сомнения, что Джин работает врачом, поскольку такими навыками владеют только повара с высоким стажем. — Знаешь, детектив Мин интересовался твоим состоянием. Он волнуется, — рассказал Ким, наблюдая за разъярённым и еще более смущенным взглядом Чимина и удивленным Сокджином. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Поинтересовался Пак, не зная, что еще можно говорить в таких случаях. Его опять грызла совесть из-за того, что он заставил волноваться еще одного человека, но между тем ему льстило внимание детектива. — Подумал, что ты должен знать, — пожал плечами альфа. — И позвони ему, а то я его скоро живьем закопаю. Заебал со своими расспросами о тебе, — возмущался Джун, чем вызвал смех у омег. Чимин кивнул и продолжил трапезу. Покончив с едой, Пак помог старшему омеге помыть посуду, от чего Сокджин сначала отказывался, но, не устояв перед очарованием и рвением Чимина, сдался. Намджун уже уехал на работу, на прощание поцеловав мужа и потрепав светлые волосы Пака, оставив омег одних дома. Джин тоже собирался уходить и давал указания брату, а тот, Чимин, внимательно слушал и запоминал. После того, как за Кимом закрылась дверь, Чимин потопал в свою комнату. Открыв дверь, Пак увидел все тот же беспорядок, который нужно было убрать. Пак обреченно вздохнул и закрыл за собой дверь. Омега сел на пол и принялся собирать все листы, рассматривая каждый отдельный рисунок. В груди разливалось тепло при виде лица родителей, смотрящих на него с когда-то белого листа. Они навсегда останутся в памяти Пака: их голос, взгляд, объятия — все это он запечатает за семью замками и не даст им испариться, забыться. Закончив с уборкой, Пак плюхнулся на кровать. Только сейчас омега заметил, что голова уже не болела, а вот шея еще немного побаливала, но не сильно его тревожила. Сегодня Пак планировал выставить на продажу несколько своих картин, которые он написал перед отъездом к родителям. Потом нужно было начать писать то, что он откладывал неделю назад, и их тоже выставить на продажу. Было еще много того, что нужно сделать, но Чимин просто валялся на постели и пялился в потолок. Омега повернулся на бок и уставился на прикроватную тумбу. На ней стоял светильник в форме гриба и валялась визитка. Чимин вспомнил, что говорил Намджун, и тут же смущенно улыбнулся и уткнулся лицом в подушку, сдавленно пропищал. Ему так нравилось, что детектив о нем думает, аж до дрожи в коленках. Его разрывало между двух огней: позвонить или нет. Хочется услышать его голос и узнать как у того дела, но он безумно боится и стесняется. Боится облажаться или же получить отказ в разговоре. И это было смущающе. Все-таки желание пересилило страх, Чимин схватил с тумбочки визитку и незамедлительно вбил номер в телефон. Задержавшись на кнопке вызова, он еще раз обдумал, стоит ли звонить. Вызов пошел. Может это судьба? Гудки тянулись, как будто вечность. Сердце бешено колотилось в груди, намереваясь сломать грудную клетку. Адреналин тек по венам. Сердце пропустило удар, когда на том конце провода послышался хриплый голос Мина. Чимин подвис на пару секунд, а потом собрался с мыслями и сказал: — Здравствуйте, детектив Мин? Это Пак Чимин…
Примечания:
Здравствуйте, котята. Мне было сложно писать эту главу из-за тяжелых моментов. Думаю, я смогла передать, что хотела.
Как у вас здоровье? Все ли хорошо? Как вы спите?
