That was gory christmas story / Будет еще одно Рождество

Say that you're fine

But I know that you're a wreck

There's a chill up my spine

With your hands around my neck

Yeah I'll make sure this sticks

Fall for all of your tricks

Oh, I gotta admit

I kinda dig crazy chicks

Ken Ashcorp — Crazy Chicks

Они отряхнулись от снега и побрели прочь. Ничего в округе не работало: даже когда напарники добрались до плотно застроенной части города, их встретили черные окна магазинов. Да что там, даже в домах уже не кутили: родители уложили деток спать и теперь расставляли под елками коробки с подарками, чтобы отправиться в свою спальню для тихого праздничного перепиха. Разве что аптека, одна на всю округу, разбавляла желтый свет фонарей белым галогеновым лучом из большого окна. Бутчер и Вайнона юркнули внутрь, растирая холодные руки. К полуночи температура упала на несколько градусов, адреналин прогнал опьянение, и оба они начали замерзать.       Бутчер купил упаковку пластырей и протянул Вайноне. Она озадаченно нахмурилась, так что ему пришлось показать сначала на свой лоб, затем, учитывая, что она не понимала, нажать прямо на ссадину над ее бровью. Вайнона недовольно мяукнула и повернулась к темному окну, используя его как зеркало.       — Ну и что нам делать? — Сказала она, приклеивая пластырь. Кровь не шла, а лоб не отличался чистотой, но какая разница? Хуже от пластыря не будет. — По телефонному справочнику Крампуса поискать?       Бутчер стоял рядом, глядя через окно на улицу — там, где на черном зеркале отражались темные волосы Вайноны, стекло оставалось почти прозрачным.       — Думаю, я могу рассчитывать на один «звонок другу». В Рождественскую ночь он рад не будет, но если я скажу, что мне надо сводить девчонку в особенное место, он поймет.       Бутчер подмигнул.       — Oh Mickey, you’re so fine, you’re so fine, you blow my mind [О Микки, Ты так хорош, Ты так хорош, Ты сводишь меня с ума — слова из песни Toni Basil — «Mickey»] — пропела Вайнона. Если так можно было назвать ее фальшивое мурчание.       Бутчер озадаченно взглянул на нее, и та взмахнула вскрытой упаковкой пластырей.       — Ну же! Аптека, Микки — «Прирожденные убийцы»! Не щелкает, нет?       — Нет.       Они вышли на улицу.       — И уж не воображаешь же ты, что ты моя Мэллори?       — Главное, чтобы не Пинки.       Но, по крайней мере, на самом деле у него «щелкнуло». Вайнона сделала непонятное псевдо-танцевальное движение руками.       — …waiting for the miracle, for the miracle to come.              Пивоварни, как оказалось, были закрыты пятнадцать лет назад.       С другой стороны, это еще ничего не значило. Тысячи ночных клубов открывались в зданиях, когда-то принадлежавших заводам и, судя по всему, тут был похожий случай. Когда напарники подъехали к нужному зданию (Бутчер позаимствовал ближайшую машину, какую нашел на парковке у аптеки, и Вайноне пришлось это проглотить — Доку бы не понравилось, мысленно отметила она, но Док был далеко, а серьезное дело прямо здесь и сейчас, так что да, она стиснула зубы и проглотила), их встретил непримечательный черный остов постепенно осыпающейся пивоварни. Ни огонька, ни звука, ни движения. Даже крыс не было — но как раз это указывало на то, что, скорее всего, кто-то следит, чтобы место не обживала мелкая фауна.       Вайнона положила руку на Миротворец и двинулась по припорошенному снегом двору. Она привыкла к огромным сугробам Чистилища, а здесь каждый шаг оставлял за собой черный след. И, судя по тому, что голой земли вокруг виднелось больше, чем тонкого покрывала снега, не так давно тут прошла целая толпа.       — Так-так, — пробормотал Бутчер, опустившись на корточки. Его осенила та же мысль, что и напарницу.       Долго искать не потребовалось. Едва припорошенная землей и свежим снегом, пытаясь прикинуться одной из плит дорожки, чернела под ногами кованая крышка люка, ведущего в подвал. Ее напарники открыли без труда и спустились по железной лестнице — перила липли к рукам, внизу температура не выказывала нежности. Но внизу их ждало новое препятствие в виде еще одной двери. На этот раз — дубовой.       Открывашка тут не помогла бы, слишком замысловатый замок. Но, что должно было уравновешивать его, так это ветхость дерева. Дверь эта видела на своем веку немало и едва держалась. Бутчер двинул ее плечом, и дерево тотчас пошло щепками.       — Ты ее не открыл, просто оставил свидетельство, что мы тут были. — Прошипела Вайнона. — Охренеть. Ладно.       Второй удар Бутчера снес дверь с петель, и Вайнона испытала желание извиниться. Или хотя бы снять шляпу — если б на ней таковая была. Но она максимум могла бы взмахнуть своей холеной гривой.       Напарники просочились внутрь. После ослепительно-белого «Спокойствия» теперь их объяла почти мучительно густая тьма пивоварни. Они едва видели собственные руки, даже поднося их к лицу, и то лишь потому, что впереди слабо мерцал свет. В виде прямоугольника — еще одна дверь. Но, по крайней мере, за нею что-то происходило. Да, тьма властвовала, но не тишина. Еще с противоположного конца коридора слышалась музыка. По крайней мере, на сей раз — не супер-олдскульные рождественские песни. И, по крайней мере, на этой двери не имелось замка. Спасибо, Боже, за невнимательность и попытки полагаться на «авось», свойственные не только людям, но и тем, кто не вполне той же природы.       За дверью оказался… ну, корпоратив. Просто рождественский сабантуйчик. Люди пили, переходя от компании к компании у расставленных вдоль стен столов. В середине зала плясали под «Swamp Thing» парочки.       Бутчер и Вайнона пялились в узкую щелку приоткрытой двери, молясь, что не выдали свое присутствие сквозняком. Им-то в нос ударил густой запах алкоголя и тяжелого пота. Гудели, кажется, ребята уже прилично. Просто поразительно, что им хватало энергии на такой-то кутеж, хотя время близилось к полуночи, а может, уж и перевалило за нее. С другой стороны, кто из них был человеком? Вряд ли хоть один.       — Думаю, все самое интересное находится во-он там. — Бутчер вытянул палец, насколько это было безопасно, чтобы не дать себя обнаружить, и указал на обитую железными пластинами дверь в противоположной от входа стене. Искры стробоскопа матово сверкали на ее поверхности.       — И как нам туда добраться? — Спросила Вайнона, хотя уже знала ответ. Просто не хотела быть той, кто его озвучит.       — Похоже, придется… — Бутчер прищурился, осматривая дергающуюся в пьяном угаре толпу мутантов. — М-м-м, протанцевать себе путь до выхода.       — Класс.       Нет, это действительно звучало находчиво. Зачем устраивать пальбу, если в полутьме и суматохе можно проскользнуть незамеченными. Хотя бы вторую половину задания стоило закончить, как предписывалось инструкцией: без мокрухи. Вайнона сунула «Миротворец» в сапог. Она вспомнила, как горел белым ствол…       — Слушай… — Она повернула к Бутчеру голову. — В этих существах есть что-то демоническое. Что-то не так, я догадываюсь, но это скорее моя обычная головная боль, не твоя.       — Может быть… или нет. Есть что-то на свете, с чем ты еще не сталкивалась?       — Инопланетяне.       — Круто, я тоже. — Бутчер улыбнулся с надеждой. Разумеется, у него это вышло довольно хищно. — Но, может, это в будущем.       Они сняли верхнюю одежду, под которой у Бутчера оказалась гавайская рубашка, у Вайноны — кружевной вырвиглазно-оранжевый топ.       Они переглянулись.       — Ну мы сейчас прям офигенно смешаемся с толпой.       Они вошли в полутемный зал, полный запаха едкого пота, дешевого пива, взблесков одинокого стробоскопа под потолком и мелодии «Ring of Fire» Джонни Кэша, выхрипывающейся из старых колонок.       — Это, блин, даже не рождественская песня. — Вайнона всплеснула руками и осеклась на полуслове.       — Ха, — хором сказали напарники, пораженные пониманием, что действительно, при некоторой удаче, могут смешаться с толпой. По крайней мере, Вайнона видела нескольких девушек в таких же кожаных штанах, как у нее.       План, такой простой на словах, на деле оказался несколько сложнее. Нет, партнеры врезались в толпу с легкостью ножа, входящего в теплое масло. С простотой… Вайнона на мгновение зажмурилась, прогоняя игривое сравнение, возникшее у нее в мозгу. Да уж, ей ли было не знать, что и куда без труда проникает, когда вот точно так же дребезжит в груди предвкушение. Но сейчас мысли об этом были некстати.       Ее руки свободно лежали на плечах Бутчера, его руки — стискивали ее талию. И на мгновение Вайнону смутила мысль: он что, боится? Вот этот лихач, которому море по колено. А потом она поняла — нет.       И затем ее нагнало иное осознание — да.       Вот только не врагов, не боли, не смерти. Он боится себя. Еще не какой-то мысли, а только ее предчувствия, и один только ее далекий отголосок, запах надвигающейся грозы, заставляет его морщиться, как чуткую собаку.       Он столько понаделал уже за свою жизнь, столько черт перешел — и только одну не собирался переступать. И, как на грех, ему пришлось столкнуться с Вайноной.       Я завидую, подумала она. У него еще есть пределы. Она свои давно проебала — какие угодно. Она смотрела Бутчеру в глаза и думала о том, что завидует и ему, и тем причинам, которые заставляют его еще держаться.       Под «Ring of Fire» оказалось удивительно легко танцевать.       Его руки исчезли с ее талии, и это пробудило Вайнону от мыслей, точно шлепок по лицу.       — Конечная, мисс Эрп, — шепнул Бутчер, уже ныряя в приоткрытую едва на треть дверь.       Вайнона юркнула следом. После полутьмы свет галогеновых ламп ущипнул ее зрение так, что Вайнона ахнула, моргая поочередно то одним глазом, то другим. Этому ее научил Доллз. Никогда не закрывай оба глаза разом.       По крайней мере, это стерло из ее внутреннего зрения, которым было здесь и теперь не время и не место. Вайнона встряхнулась.       Оказалось, что внутренние помещения пивоварни обширны. Длинный коридор уходил налево, и такой же рукав тянулся направо. Дешевые длинные светильники, кривовато прикрученные к потолку, освещали путь. Пусто, куда ни посмотри. Но за углом что-то должно было быть. За тем или за другим.       — Может, разделимся?       — Ничего глупее ты не могла предложить?       — Я так и не научилась как следует работать в команде.       — Попробуй начать с тройничка, это явно твое. Там как-нибудь и привыкнешь. — Бутчер подумал с секунду, не забывая держать руку на кобуре. — Направо.       — Это ты наугад сказал или есть логика?       Судя по тому, что ответа Вайнона не получила, верным был ее первый вариант. Но почему нет?       — Ладно. Всегда можно вернуться.       — Вряд ли понадобится. Что-то мы да найдем, другое дело, что нам это может не понравиться. — Проронил Бутчер через минуту.       — На пивоварне-то? Да я наконец-то чувствую праздничную атмосферу, ты что! Я и пивасик не самые лучшие друзья, в смысле, у меня есть друзья получше…       Бутчер коснулся локтя Вайноны, и она замолчала, напрягая слух. Но… нет, вокруг все было тихо. Даже музыка едва слышалась, с тех пор, как они завернули за угол. Видимо, Бутчер просто хотел, чтобы она замолкла.       После еще минуты пути по пыльному коридору — сплошь пустые деревянные коробки, паллеты и полки, да пыльный ковролин на полу, Бутчер вздохнул:       — Ты не «суп», ты обычный человек, даже волшебная пушка не изменит того, что ресурсы твоего организма ограничены — так не усугубляй это алкоголем.       По крайней мере, пока у нас общее задание, повисло в воздухе недоговоренным окончание предложения.       — Да, папочка. — Огрызнулась Вайнона, поздно смешавшись. Прозвучало плохо во всех смыслах.       Она развернулась на пятках, чтобы смотреть Бутчеру в лицо и пошла спиной вперед.       — Слушай, пускай ты прав. — Она всплеснула руками. — Я алкоголичка, сексоголичка, бываю невнима…       Обнажая серые шершавые доски пола, ковер исчез. Вайнона тоже. Бутчер показался за краем разлома в полу. Неровные края досок кололи его ладони.       — Идеальная ловушка на медведя. — Мрачно сказал он.       По крайней мере, ковер смягчил падение.       — Идеальная ловушка на Вайнону. — Прокряхтела она в ответ.       Высота была ровно такая, чтобы, упав, Вайнона на минуту потеряла возможность двигаться, борясь с головокружением. И не могла выпрыгнуть назад, даже пытаясь ухватиться за руки Бутчера. Но все же серьезно она не пострадала.       Не торопясь двигаться, Вайнона прикинула, во-первых: жива? Жива. И, судя по тому, что пальцы шевелились, ничего не сломала. Но удача на том и закончилась. Вайнона провалилась буквально под пол, и чтобы выбраться, требовалась веревка или лестница.       — Спасибо, что спросил, в порядке ли я.       Вместо ответа Бутчер скинул вниз зажигалку. Под полом тьма сгущалась, а свечение от «Миротворца» не могло работать фонариком.       Вайнона поднялась, растирая поясницу и то, что ниже. Осмотрелась.       — Тут целый тайный этаж. — Выходило, что они все-таки разделились, хоть и не хотели того. Вайнона ударила кулаком по ладони. — Точно! В пивоварнях разве не два этажа? Чтобы перегоночные баллоны, или как это называется, держать и наверху, и внизу?       Но первый этаж — тот, что остался выше уровня земли, разрушенный. Так ведь? Что-то не сходилось.       — Ладно, — мрачно и отрывисто сказал Бутчер. — Ищи кубы. Я поищу бочки. Что-то мне подсказывает, что один из нас наткнется на Крампуса.       — Не убейся там без меня. Ночь только начинается.       Они уже не думали, что что-то исследуют. Просто охотятся. Вайнона достала Миротворец, и он матово блеснул серебром в полумраке подвального этажа. Она двинулась вперед, щурясь. Бутчер поднялся с колен, намеренный идти своим путем. Агент Эрп взрослая девочка, или справится, или налажает еще больше, но ответственность будет на ней. На ком же еще.       Но в последнем своем предположении Бутчер действительно оказался прав.       Ни бочек, ни перегонных кубов на пивоварне больше не было. Но что-то все-таки булькало во множестве холодных помещений под руинами. И когда Бутчер проник в одну из комнат (пришлось снова задействовать силу), его брови недоуменно вскинулись. Да, он многое повидал, но все-таки некоторые вещи еще могли его удивить. Уже не своей жестокостью, но извращенной изобретательностью.       Вдоль серой стены на метры и метры вглубь тянулись ряды огромных, в человеческий рост, колб. Тем проще было сопоставить размеры, что внутри каждого плавала, пуская пузыри и слегка покачиваясь, человеческая фигура. Нет. Человекообразная. Бутчер всматривался в каждое лицо, и мало какое выглядело обычно. Нормально. Так вот куда девались в восемнадцать лет детишки из «Спокойствия»! Демонически-суперский неликвид.       Бутчер прижал нос к стеклу, ладонями поставив заслоны у висков, чтобы свет не мешал видеть. Едко-зеленый цвет жидкости и так оставлял у Бутчера мало сомнений, но он хотел удостовериться.       — Так-так. Они тут гонят совсем не алкоголь.       Тела мутантов были питательной массой для препарата. Создавая дьявольскую комбучу, одна трубка вкачивала препарат в тело, другая высасывала результат. Бутчер шел и шел вдоль ряда серебристых саркофагов, пока не потерял возможность рассматривать подопытных. От колбы к колбе жидкость внутри становилась все мутнее. Кожа — все тоньше. На середине ряда несчастный, утопленный в зеленоватой жидкости, уже представлял собой опухший, начавший ферментироваться труп.       Бутчер подумал, что есть смысл хотя бы сфотографировать то, что он видит. Учитывая, что задание пошло слишком резко не по плану, не грех было подстраховаться, чтобы хоть чем-то по итогу тыкать в глаза «Черным жетонам».       Это-то решение и сыграло с ним злую шутку. Из-за щелканья фотоаппарата (зачем вообще в смартфоны добавляют этот звук? для создания ностальгического уюта? Бутчер не знал, обычно его это и не интересовало) он не слышал шорохов у себя за спиной. А из-за вспышки не мог даже в отражении колбы видеть, не подкрадывается ли кто-то к нему.       Только когда огромная, полная нереальной силы лапища схватила его за плечо, развернула и ткнула об поверхность колбы, так что в затылке загудело, Бутчер понял: да, подкрадывается.       Смартфон выпал из руки Бутчера, вторая же молниеносно легла на рыло противнику, нашла глаз и надавила, заставив его запрокинуть голову. Довольно отвратительную, надо сказать, но к этому Бутчер уже начал привыкать. Все в свите Крампуса выглядели не более привлекательно, чем сам босс.       — Ну, рискни, — прорычал демон, чувствуя, как мнёт палец его красное буркало. — Ты надавишь, так и я тоже.       Бутчер скосил взгляд на стискивающую его шею лапу. Когти длиной дюймов пять со скрипом царапали стекло. Не хотелось бы добиться того, чтобы они пронзили его шею.       Бутчер с неохотой отнял руку от лица чудовища.       — Твоя подружка у нас. Начнешь дурить — мы ее прикончим, усек?       — Какой ты резвый… Я буду звать тебя Дэшер, лады?       Кажется, агент Эрп оказалась не так хороша, как Бутчер о ней подумал. Жаль… что ж, очень печально. И еще печальнее, что вся эта дрянь происходит прямо на Рождество.       Но, что поделать, он позволил Дэшеру заломить себе руки за спину и связать их. Потому что если его не убили прямо тут, прикинул Бутчер, значит, он для чего-то нужен. Если ему сильно везет, то для того, чтобы допросить. Если так, то дело в шоколаде. У него еще куча времени, чтобы придумать план, и где-нибудь вдруг появится шанс его воплотить. А если нет… то его, возможно, хотят засунуть в колбу к остальным бедолагам.       Вот это звучало куда мерзотнее. Особенно на Рождество. Но, разумно прикинул Бутчер, я могу задержать дыхание на три минуты. А три минуты — это охренеть как долго для того, чтобы придумать отличнейший план.