Desires and glass

У него разбитый нос и потухший взгляд. Жмет к носу мокрое полотенце, борется с желанием закусить губу — мертвые кусочки кожи так и дразнят, когда он проводит языком. Тихо. Только шумит пиво. Феликс придерживает бокал, неспеша наливая. Пены все равно получается много — минутами ранее эту бутылку со стола столкнул Тони. Справедливо получил в нос. Он не злится, хоть и можно сделать такой вывод из-за глубоких морщин. В принципе вина здесь общая. Тони не хотел общаться с Феликсом, а Феликс не хотел отступать. Вот и сцепились. — Так и будешь молчать? — Феликс изгибает вопросительно бровь. Бокал с характерным звуком едет (после толчка) по столу к Тони. Он рассматривает пену, опускает руку с полотенцем. Крови уже давно нет. Стучит пальцами по бокалу. — Я не понимаю тебя. А когда я чего-то не понимаю — это жутко раздражает, — со вздохом отпивает из бокала. — Ты везде ищешь смысл, — пожимает плечом, — зачем? Я пришел к тебе с пивом. Ты мог молча впустить меня ради халявы. — Я не люблю «халяву», — морщится, повторяя интонацию Феликса на последнем слове. Феликс улыбается. — Ты делаешь это. — Что, это? — ведет рукой по волосам, откидывая съехавшую на глаз челку. — Копируешь меня. Ты просил говорить тебе. — Я просил об этом Яду, — закатывает глаза. Морщины придают его лицу болезненный оттенок на секунду, но затем разглаживаются. Не сейчас. Он подумает потом о своей болезни. И наверняка больше не доверится Ядвиге. — Ну, а Яда попросила меня, — хмыкает, тянется за бутылкой. Подливает себе еще и замирает. Смотрит на Тони вполне понятно. Тот толкает почти пустой бокал к нему. — Чем она так занята, что вместо нее пришел ты? — Нэнси хуево. Она с ней. Меня вытолкали специально и сказали, мол, пиздуй к Тони. Я забрал последнее пиво из холодильника и к тебе. Тони удивленно кивнул. Не ожидал, что Феликс примется объяснять. Ему в принципе было неловко в компании Феликса после того раза, когда они потрахались. Тоже вот так сидели распивали пиво, а потом... Феликс перекинул ногу через бедра Тони, сел на него. Стул под весом их обоих заскрипел. Феликс еще и раскачивался из стороны в сторону. И Тони на рефлексе ухватился за его талию, чтоб тот не свалился. А Феликс многозначительно улыбнулся, обхватил руками шею Тони и поцеловал. У Тони дыхание сперло, он не открывал рот, просто ждал, когда Феликс прекратит слюнявить ему губы. Тони кашляет в кулак. Отводит взгляд под стол. Как так получилось тогда? — Лови. Тони вздрагивает, резко хватается за ручку бокала. Пиво всплескивается, часть растекается по столу. — Че с тобой? — Почему мы не говорим про прошлый раз? — кончики ушей Тони стремительно краснеют. Как хорошо, что закрыты волосами. — Было и было. О чем говорить? — Феликс улыбается уголком рта, делает два больших глотка. Капля пива бежит по подбородку, он вытирает ее ладонью. Коротко отрыгивает, — охуенное пиво. — Хотя бы о том, как ты меня на это уломал, — Тони промакивает полотенцем небольшие лужицы. — А я помню, что ли? Предположим сел на тебя, — Феликс поднимается, прихватив с собой бутылку, — а ты от этого потек. Подходит к Тони. Наклоняется, опираясь локтем и выливает остатки пива. Смотрит в глаза. — Ты говорил, что натурал. — Я много чего говорил... — Тони нервно улыбается, отъезжает со стулом чуть назад. — Как насчет второго раунда? Только в этот раз ты у меня на коленках посидишь. — Нет, — Тони мотает резко головой, — я же... Не совсем понимаю технологию подготовки к этому. — Я расскажу, — Феликс хватает его за плечо, чтоб больше не отодвигался назад. — Лучше не нужно. Я... — Спроси Яду тогда. Да и вообще у тебя один брат был геем, а второй в платьях и юбках рассекал. И ты реально ничего не знаешь о гомоебле? — Мне было все равно тогда. Голова была забита делами. — Раз не можешь мне дать сейчас, отсоси, — пальцы на плече Тони сжимаются крепче. Он не может понять: то ли прикалывается Феликс, то ли говорит на полном серьезе. От этого становится некомфортно, и он все-таки закусывает губу. — Ты серьезно? — Вполне, спускайся на колени, — Феликс кивает вниз. И Тони послушно поднимается, после чего становится на колени. Хватается пальцами за бедра Феликса, смотрит на него снизу вверх вопросительно. Феликс с ухмылкой расстегивает штаны, приспуская их сразу с нижним бельем. Член уже более менее твердый, но он и без возбужденного состояния довольно большой. У Тони глаза округливаются от таких габаритов, но он быстро переводит взгляд на берцы Феликса, продолжая держаться за штаны на бедрах. Феликс пару раз проводит кулаком по всей длине, помогая себе возбудиться, а затем берет второй рукой Тони за подбородок, приподнимая голову. Ведет влажной головкой по губам, завороженно отмечая, что щеки у Тони все же покраснели. Он и стесняется? Смешно. — Открывай рот, берись сам и направляй как тебе удобно, — коротко указывает и, теша свое эго, ворошит волосы на макушке Тони. Тот бросает лишь один недовольный взгляд, но после этого все внимание привлекает вставший член. Сначала он мягко целует его, затем чуть вбирает в рот, посасывая. Пробует взять глубже, аккуратно начинает двигать головой. Феликс прихватывает за волосы на затылке, медленно насаживает его на свой член — надоело терпеть и ждать. Тони кашляет, Феликс останавливается, а после снова двигает бедрами, запрокинув голову. По подбородку потекла слюна. Тони бы неприятно поморщился, если бы в его рот не входил член — так глубоко, что нужно было контролировать рвотный позыв и кашель. Кончая, Феликс вышел и попал Тони на обе щеки. От этого он получил особое удовольствие, а Тони почувствовал себя глубоко униженным, хоть и с новым опытом теперь.