Новый Мир

С неба падал мягкий снег. Начало зимы. Одно из самых приятных воспоминаний из детства Гермионы. Папа везёт её на санках, щеки и нос пощипывает легкий мороз. Вот они уже подъезжают к дому. В окно виден чей-то хрупкий силуэт. Мама. Мамочка. Она, наверняка, приготовила самый вкусный пирог на свете, заварила горячий чай. И теперь ждет их. Гермиона быстро соскакивает с санок и бежит к дверям квартиры. Её мама распахивает дверь, хватает на руки свою любимую дочь. Они крепко обнимаются и заходят в дом, собираясь ужинать. Противный писк отвлек Гермиону от мыслей. Это был её мобильный. — Алло, — запинаясь ответила она. — Привет, ты скоро? Я уже приготовил твой любимый овощной салат и поставил рыбу в духовку, — ей звонил муж. — Да, я просто задержалась на работе, — грустно ответила девушка. — У тебя всё в порядке? — Да-да. Устала немного, скоро буду, — она не дождалась ответа и завершила вызов. Гермиона начала сразу же испытывать чувство вины. Как и последние три года. Казалось, что вина теперь её самый близкий друг, и она никогда не покинет ее. Девушка вот уже год «задерживалась» на работе, потому что ноги отказывались идти домой. Дом. А могла ли она назвать место, в котором живет уже почти пять лет, домом? Снова эти вопросы. И Гермиона не могла на них ответить. Её мужа звали Виктор. Ему было двадцать шесть лет, и он был старше её на три года. Это были первые серьёзные отношения Гермионы. Она любила его. Ведь любила же?.. — Чёрт, чёрт, чёрт! — прошипела себе под нос Гермиона. — Ну что я делаю не так? «Правильный ответ — всё». Она даже не заметила, что уже подошла к двери своей квартиры, полностью поглощенная своими грустными мыслями и непонятными ощущениями. Девушку чуть не выворачивало: так сильно ей не хотелось вставлять ключ и открывать замок. Но она сделала это. — Привет, дорогая, — выбежал ей навстречу Виктор. На нём был отвратительный зеленый фартук, а на лице — отвратительная искренняя улыбка. Он легонько чмокнул её в щёку, и Гермиона, съежившись, отпрянула. Он не мог не заметить этого. Хотя всё же промолчал. — Привет, — натягивая улыбку и опять ощущая себя виноватой, сказала девушка. — Честно говоря, я уже боялся, что ты вообще сегодня не придёшь и будешь работать до утра. И такое бывало в их жизни. Как и огромная куча вранья. Она задерживалась, не потому что работала. А потому что брала бутылку виски и напивалась в одиночку прямо на своей работе. С утра Гермиона шла чистить зубы в уборную и приводить себя в порядок. Зубная паста, щётка, дезодорант и запасная футболка всегда лежали в нижнем ящике рабочего стола. — Лана попросила помочь ей доделать отчёт за месяц, — вновь соврала она. — Понятно, — Виктор, конечно же, не поверил ей. Гермиона уже не прятала свой взгляд каждый раз, как пыталась придумать отговорку. Она просто стала делать вид, что ей всё равно. Виктор взял её пальто и повесил на плечики. Во время ужина стояла гробовая тишина. Слышны были только стук вилок о тарелки и недовольное пыхтение Виктора. — Как тебе? Нравится? — наконец перестал он кидать недовольные взгляды и спросил её. — Да, очень вкусно, спасибо. Гермиона улыбнулась ему и снова уткнулась в свою тарелку. Если бы ей не было так хреново, она бы оценила великолепный вкус рыбного стейка и греческого салата. Но девушка просто машинально проглотила еду и запила бокалом белого вина. — Сколько это еще будет продолжаться? — Виктор отложил свои приборы, взял стакан с виски и залпом осушил его. Его глаза лихорадочно блестели, и теперь он не сводил их с её лица, требуя ответа. — Что «это»? — Гермиона знала, что рано или поздно между ними случится подобный разговор. По телу пробежали мурашки от ощущения предстоящего скандала. — Ты знаешь, — резко ответил он чуть громче, чем требовалось. Девушка продолжила молчать и тихо отложила нож с вилкой в сторону. — О чём ты хочешь поговорить? — Обо всём, мать твою, что происходит с тобой последний год, — Виктор уже начинал кричать. — Я что, по-твоему, слепой? Ты больше не любишь меня, так ведь? Гермиона сжалась в комочек от этих слов. Она не хотела кричать на него в ответ. На это попросту не было сил. — Это не так. — Нет, это так! Ты даже смотреть на меня спокойно не можешь, настолько я тебе противен! Ты уворачиваешься от моих поцелуев, задерживаешься на работе допоздна, а то и на ночь! А когда ты в последний раз занималась со мной сексом? — кажется, её муж довольно давно копил в себе обиду, и теперь его прорвало. Это было вполне в его стиле. Мягкость, спокойствие и терпение до тех пор, пока у него не накипело от сложившихся обстоятельств. — Я… я… — У тебя появился другой? — его глаза потемнели. — Это не так, — уже твёрже повторила Гермиона. — И тебе уже хватит виски. — Я… Пожалуй, я верю тебе, — смягчился Виктор. — Тогда будь добра, объясни, в чём проблема? — Не знаю! Я сама не знаю, ясно? — теперь кричала уже она. Девушка схватила бутылку вина со стола и направилась к выходу. Подальше отсюда. Подальше от вопросов, на которые она сама не могла себе ответить. И это угнетало больше всего. Мужчина не стал догонять Гермиону. Пока она одевалась, из кухни было слышно, как он наливает себе в стакан еще виски и залпом выпивает его, с шумом втягивая воздух. «И куда теперь ты пойдешь?» В голове не было ни единой мысли, куда она могла отправиться. У Гермионы совсем не было друзей, а родители не были посвящены в ее личную жизнь. Гермиона вышла на улицу и пошла куда глаза глядят. На часах около десяти вечера. Наверняка, лучше зайти в какой-нибудь приличный бар и переждать там, пока Виктор не успокоится. Так она и сделает. Девушка шла быстрым шагом по безлюдным улицам. Вдали показался огонек от вывески. Она направилась туда. Мороз неприятно кусал щёки, а снег летел прямо в глаза. Не осталось и капли былого наслаждения погодой. Наконец, Гермиона достигла цели. Бар назывался «Дырявый котёл». Гермиона зачарованно уставилась на вывеску. Красный неоновый цвет нещадно резал глаза, но она продолжала смотреть. Вдруг голова так сильно заболела, что казалось, кто-то ударил её кувалдой по затылку. Девушка быстро заморгала, но видела лишь темноту перед собой. Она схватилась рукой за то, что было ближе всего — ледяную кирпичную стену. Над ухом раздался приятный мужской голос: «Убирайся отсюда скорее!». Голос пропал так же быстро, как и появился. Зрение моментально вернулось, а голова перестала болеть. Гермиона быстро посмотрела по сторонам. Никого. — Класс, теперь я, кажется, ещё и схожу с ума, — проворчала она себе под нос и толкнула тяжелую металлическую дверь бара, заходя внутрь.

***

Голова на следующий день нереально болела от дикого похмелья. Вино за ужином вперемешку с шотами текилы в «Дырявом котле» давали о себе знать. «И о чём ты только думала, Грейнджер?» Девушка тихо застонала, переворачиваясь на диване в гостиной. Она взяла в руки телефон. Двенадцать часов дня. — Твою мать… Гермиона так напилась в баре, что едва придя домой, отрубилась, сидя на кресле в прихожей. Кажется, тогда она успела снять только один ботинок и размотать шарф. Видимо, идеальный муж нашел ее спящей, положил на диван и укрыл пледом. К тому же, предусмотрительно поставил рядом тазик. Гермиона просыпалась рано утром, когда слышала, как кто-то возится в прихожей. Виктор уходил на ранние тренировки в спортзал, чтобы держать себя в форме, а потом шел на работу. Было ли в нём вообще что-то, что можно было назвать минусом? Он был до тошноты правильным, красивым и умным. Мечта любой девушки на свете. Гермиона потянулась за стаканом воды на столе. С ним лежали аспирин и записка от мужа. Она залпом выпила воду, проглотив таблетку, и взяла в руки идеально белый лист бумаги. «Кто вообще пишет записки на белой бумаге? Неужели так трудно было взять сальную, замызганную бумажку из кучи макулатуры в прихожей?» Она начала сильно злиться. На бумажке ровным почерком было написано: «Прости за вчерашнее. Наверное, я накручиваю себя. Ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями. Люблю тебя. P.S. Пока ты спала, тебе звонила Александра.». — Чёрт! — закричала Гермиона. — Ты даже поругаться со мной толком не можешь, я тебя ненавижу. Она резко осознала, что только что сказала вслух. Прижав руку ко рту, Гермиона стала пытаться успокоить бешено бьющееся сердце. Гнев ушел. На смену ему пришло всепоглощающее чувство вины и… облегчения? «Александра!» Кто точно сейчас мог бы помочь девушке разобраться со своими мыслями, так это Александра. Александра была её психологом на протяжении долгих лет. Начиная с подросткового возраста, когда у Гермионы стали появляться первые проблемы. Гермиона снова схватила телефон и увидела сообщение от начальницы, где та интересовалась всё ли у неё хорошо и писала, что если она заболела, то ничего страшного, ей дают выходной. Это волновало сейчас девушку в самую последнюю очередь, хоть она и была самым лучшим и ответственным работником в издательстве. Она включила видеосвязь по Скайпу и стала пытаться дозвониться до своего психолога. — Здравствуй, — радостно поприветствовала её приятная молодая женщина среднего возраста. — Привет, Сандра, — Гермиона была больше всего рада слышать этот голос. Он мог спасти её и подсказать, что ей делать. — Виктор позвонил мне сегодня и сказал, что беспокоится за тебя. Гермиона фыркнула и закатила глаза. — Я так понимаю, у вас какие-то проблемы? — немного напряглась Александра. — Он сказал, что ты ведёшь себя отстраненно, мало ешь, часто выпиваешь. И, вроде как, начала курить? — А что в этом такого? — огрызнулась девушка. — В этом нет ничего криминального, я же не маленький ребёнок. — Да, но Виктор думает, что это совсем на тебя не похоже. Что ты сама чувствуешь по этому поводу? — Честно говоря, об этом я как раз хотела поговорить с тобой… — начала неуверенно Гермиона. — В последнее время у меня опять начались приступы. Приступами она называла свою дереализацию. Именно это начало с ней происходить в возрасте семнадцати лет. Как-то ранним утром девушка проснулась в своей кровати и начала растерянно смотреть по сторонам. Она не узнавала свою комнату. Всё в доме казалось чужим. Гермиона начала громко плакать, и к ней прибежали её родители. А она не могла их узнать. Точнее, будто всё происходило во сне. Мама сильно плакала, пытаясь обнять плачущую дочь. Отец стоял рядом, сжимая челюсти и кулаки так, что его костяшки побелели. Они пытались убедить её выпить успокоительного, всё повторяя, что может ей снился кошмар, или она заболела. Гермиона прекратила свои попытки оттолкнуть стакан и таблетки, решив принять их. Через час истерика окончательно закончилась. Но ощущение нереальности происходящего не хотело уходить. Моника, так звали её маму, вышла из комнаты, чтобы срочно кому-то позвонить. А Венделл, её отец, нерешительно подошёл к ней и присел на край кровати. — Кудряшка, с тобой всё хорошо? — он обратился к ней так, как всегда называл в детстве. Услышав это, Гермиона успокоилась ещё сильнее. Память и осознание, что всё нормально, стали потихоньку возвращаться к ней. — Да, папа. Наверно, просто… Кошмар приснился. Он был такой реальный. Гермиона нахмурила брови и попыталась вспомнить что это за был «ужасный кошмар». Чье-то бледное испуганное лицо перед глазами, вокруг темнота, какие-то вспышки… И выворачивающее наизнанку чувство потери. Мама снова зашла в комнату, и сосредоточенность девушки моментально рассеялась. Сон утекал всё дальше на задворки её сознания, пока она совсем не забыла его. — Я позвонила своей знакомой. Её зовут Александра. Сандра работает вместе со мной в клинике. Она психолог. Если ты захочешь, завтра у неё есть пара свободных часов, чтобы обсудить этот… случай, — мамин голос дрогнул на последнем слове. Моника уже не плакала, но на щеках до сих пор блестели дорожки от слёз. — Я обязательно схожу к ней, — неуверенно ответила Гермиона. — А сейчас, я хочу… спать. — Пошли, дорогая, — отец мягко взял свою жену за плечи и вывел из комнаты. — С ней всё будет в порядке. Мама нехотя покинула комнату своей дочери. Она так сильно испугалась за своего единственного ребёнка. Хотя на самом деле не произошло ничего страшного. — Просто кошмар, — прошептала в подушку Гермиона. Лучи солнца проникали сквозь прозрачные шторы прямо в комнату, мешая заснуть снова. Гермиона попыталась восстановить в памяти тот сон, сосредоточившись скорее на ощущениях, чем на образах. Голова сильно стала болеть, но девушка не оставляла попыток. Ей казалось, что если она не вспомнит хотя бы пару кусочков, то потолок её комнаты обрушится прямо на неё. В конце концов она вспомнила лишь смутные очертания мужского лица. Скорее, даже юного парня. Гермиона поняла, что срочно должна запечатлеть его на бумаге, чтобы окончательно не забыть. И на секунду она остановилась. Где вообще в её комнате лежит карандаш? А бумага? Черт, она живёт в этом доме уже столько лет и не помнит элементарных вещей? Стоило девушке задуматься над причиной этого, в сознании сразу возникла картинка, что карандаши и бумага лежат в тумбочке рядом с изголовьем кровати. Она потянулась к ручке тумбочки и заглянула внутрь. Там действительно лежали старые ластики, карандаши и альбомы. Гермиона даже вспомнила, как пользовалась этим всем. Тревожные мысли улетучились, она схватила трясущимися руками первый попавшийся карандаш и стала делать быстрый набросок. Девушка судорожно царапала бумагу, карандаш оказался слишком твердым, а бумага тонкой. Через пять минут на коленях Гермионы лежал помятый набросок. Её талант художника был далёк от идеала, но что-то она всё-таки могла. С запятнанного акварелью листа на нее смотрело лицо молодого парня. У него были очень светлые волосы и светлые глаза. Лицо было испуганно, а рот будто открыт в немом ужасе. — Блин! — Гермиона тихо выругалась, будто боясь, что родители снова могут прибежать и застать её за этим занятием. Момент был слишком… интимным. И она не могла объяснить почему. Девушка схватила пенал с цветными карандашами и принялась тонировать набросок.Она делала это так яростно вцепившись в карандаш, что ее ногти воткнулись в ладонь. Когда она закончила, наконец-то облизала свои засохшие губы. Очень захотелось пить. По её виску стекал пот. Очень светлые волосы, серые глаза, бледная кожа. Полные бледные губы. Хмурые брови, гораздо темнее цвета волос. Парень был красив холодной красотой. Гермиона никогда не видела прежде этого человека. Она была в этом уверена почти на все сто процентов. Почти… С тех пор этот рисунок всегда был при ней. Но девушка никому и никогда его не показывала, даже собственному мужу. И уж тем более психологу. — Так что? — вырвала Гермиону из воспоминаний психолог. — Что конкретно тебя беспокоит в последнее время? — Я… — Гермиона сглотнула слюну и облизала сухие губы. Она приложила к горячему лбу руку и поняла, что ей срочно надо выпить всю находившуюся в доме воду. — Подожди, я сейчас, только воды выпью. Она прошлепала босиком до кухни и взяла сразу весь графин с водой. Очень захотелось в душ и сменить потную одежду на домашнюю пижаму. — В общем, меня всё гнетет, и это полностью описывает мое состояние, — ответила наконец девушка, с грохотом поставив стеклянный стакан на стол. Александра напряглась и сразу же попыталась скрыть это. — Думаю, тебе стоит прийти ко мне на личную встречу, Гермиона, — мягко проговорила знакомая. — Честно говоря, у меня сегодня адское похмелье, и мне хочется выговориться прямо сейчас, — взмолилась пациентка. — Прости, но у нас не было назначено. У меня консультация через десять минут. Завтра вечером в семь, тебе подойдет? — Да, — выдохнула Гермиона. — До завтра. Связь по Скайпу прервалась. Вместе со всеми надеждами излить душу прямо сейчас и избавить себя от гнетущих мыслей. Гермиона встала и с абсолютной апатией медленно приняла душ, выпила еще одну таблетку и завалилась спать на диване в гостиной. Ей близко не хотелось приближаться к их с Виктором спальне.