Новый Мир

— Доброе утро, — раздался рядом отстраненный мужской голос. — Кофе будешь? Гермиона захныкала в подушку, пытаясь раскрыть хотя-бы один глаз. Голова уже прошла, но тело ломило так, будто она занималась спортом десять часов подряд. — Я что, проспала весь оставшийся день и всю ночь? — Да, сейчас шесть утра. На работу сегодня тоже не пойдешь? Виктор стоял на кухне спиной к ней. Она видела, как напрягаются его плечи каждый раз, как она издаёт какой-либо звук. — Сейчас я схожу в душ и буду собираться, — вздохнула девушка. Она не могла позволить себе пропустить ещё один рабочий день. В ванной Гермиона нечаянно облила себя кипятком с головы до ног. Видимо, Виктор забыл переключить режим подачи воды. От испуга и боли Гермиона начала раздражаться на мужа. Разумом девушка понимала, что теперь просто появился повод поругаться с ним. Волна злорадства накатила на неё. Гермиона приняла душ слишком быстро и выскочила из ванной комнаты, на ходу кутаясь в любимый махровый халат. Она задержалась лишь на секунду, рассматривая татуировку в виде пера на левой ключице. Гермиона делала это каждый раз, когда смотрелась в зеркало. Ещё одна странная часть ее биографии. Родители говорили, что девушка сделала татуировку втайне от них, когда ей было пятнадцать. И она даже смутно вроде-как помнила это… Но всё же, что-то во всём этом было неправильно. — Неужели так сложно переключать воду с горячей на тёплую? — почти вскрикнула она, влетая на кухню. За девушкой тянулся мокрый след от воды, стекающей с волос и тела. Виктор лениво обернулся, и его взгляд оценивающе скользнул по жене снизу вверх. — Ты, кажется, халатом не до конца прикрылась, — абсолютно спокойно парировал он, указывая рукой на оголившуюся правую грудь. Гермиона моментально почувствовала себя пристыженной и судорожно поправила ткань, прикрывая свое тело. «Дожили. Теперь ты будешь стесняться собственного мужа?» После этого не было смысла дальше пытаться развести Виктора на скандал. Рассерженная и расстроенная, она с грохотом села за стол и стала сверлить взглядом его спину. Ничего. Тишина. Как же это раздражало. Никакого ответа, будто она пустое место. — Я просто не хочу ругаться с тобой, Миона — мягко произнес мужчина, будто читая её мысли. От звука своего имени Гермиона вздрогнула. — Ясно, — лишь выдавила из себя она. Виктор пошёл в спальню, чтобы поменять футболку, на которую только что капнул кофе. Девушка просто сидела и дулась, как маленький ребёнок. Её отвлек тихий короткий звук сообщения. Перед ней лежал телефон мужа. Не зная, зачем она это делает, Гермиона взяла его в руки и разблокировала. На телефоне даже не стоял пароль. Виктору писала какая-то девушка. Они вёли достаточно активную переписку друг с другом и, кажется… флиртовали? Вернее, больше всего это пыталась делать та девушка. — Неужели тебе ещё есть дело до того, что мне кто-то пишет? — раздался вопрос за её спиной, и Гермиона от испуга выронила телефон. Тот упал на пол, и экран разбился вдребезги, после чего погас. Муж ей изменял. Почти изменял. А она ничего не чувствовала, кроме, разве что, некоего облегчения. — Ты даже скрыть это не пытаешься, — сказала девушка утвердительно. — Что скрыть? Что я общаюсь со своей коллегой? — начал отнекиваться Виктор. Он что, радовался тому, что жена теперь знает об этом? — Если ты ищешь мне замену, мог бы сказать об этом раньше, — спокойно проговорила Гермиона, глядя прямо ему в глаза. — Я не ищу тебе замену, это глупо. Мы с Кейт просто общаемся и работаем вместе. Она в курсе, что я женат. Казалось, Виктор говорил правду. Вот только для Гермионы всё это было последним толчком. — Мне нужен развод, — твёрдо сказала она. Глаза Виктор расширились от удивления, он явно не ожидал такого поворота событий. — Ты шутишь? Что ты там такого нашла, чтобы говорить такое? — Ничего, я просто хочу развестись. — Нет, постой… Постой! — закричал Виктор, когда Гермиона убежала в комнату и закрылась там, чтобы переодеться. Девушка судорожно натянула джинсы и футболку, забыв даже надеть лифчик. Затем пулей выскочила из квартиры, на ходу надевая обувь и пальто, уворачиваясь от рук своего мужа, который пытался поговорить. Вода с мокрых волос стекала за спину, отчего Гермиона неприятно поморщилась. Надо было срочно придумать, как привести себя в порядок перед работой. Кажется, на работе должен быть фен. Гермиона ухмыльнулась, а потом и вовсе стала истерично смеяться. Впервые за долгое время. Это было… облегчение. Прохожие нервно оглядывались на ненормальную девушку, стоящую прямо посередине тротуара и хохочущую до слёз. Смех закончился, когда она осознала, что ей стало легче от того, что теперь у неё не будет Виктора. Будто бы человек, который был с ней шесть лет оказался совсем неподходящим кусочком в пазлах её жизни. Ей нравилось это чувство. Она хотела ещё. — Привет, Гермиона, — поздоровалась с ней коллега по работе. — Привет, Лана. — С тобой всё в порядке? — женщина с беспокойством смотрела на мокрую мятую футболку и сырые волосы девушки. — Ммм… да, — неуверенно ответила та. — У тебя есть фен? — Возможно… Посмотри в уборной. Ты точно в норме? — Ага. Гермиона не стала оставаться и слушать её расспросы. В уборной действительно был фен. Девушка сняла пальто и направила горячие струи воздуха на свою футболку и волосы. Как же приятно… Остаток рабочего дня девушка просидела будто на иголках. Ей не терпелось поделиться своими мыслями с Александрой. Как только стрелка часов показала на шесть, Гермиона по-быстрому оделась и выскочила на улицу. — Совсем на неё не похоже… — пробормотала себе под нос Лана, глядя вслед живой и весёлой коллеге.

***

— Честно говоря, я не удивлена, — вздохнула Александра. Гермиона около часа рассказывала психологу всё, что накопилось внутри за последнее время. — Кажется, у меня появляется возможность расставить всё в своей жизни по полочкам, —             сияла девушка. — Впервые за столько лет, я чувствую, что всё пошло как надо. Осталось разобраться только, что же ещё не так. Александра слегка напряглась и поджала свои тонкие губы. Сегодня она выглядела как всегда безупречно: строгий офисный костюм, короткие светлые волосы уложены назад, туфли на маленьком каблуке, минимум макияжа. И всё равно она выглядела достаточно красивой женщиной. — Что же тебя тревожило? — А? — Гермиона прослушала её, витая в облаках. — Я спросила, о чём ты хотела мне рассказать до этого инцидента с твоим мужем. — Бывшим мужем, — поправила девушка. Уточнение фактов было её отличительной чертой. — Именно. — Последний год я всё меньше ощущаю свою связь с реальным миром. И честно говоря, меня это даже не пугает. Меня это гнетет. Мне кажется, что я нахожусь под неким куполом и вижу всё через матовое стекло… — попыталась объяснить пациентка. Александра нервно прикусила губу. — Мне снятся яркие сны, но на утро я их совсем не помню, — продолжила Гермиона.— Остаются лишь подавленные слабые эмоции… — Какие? — резко перебила ее женщина. Гермиона вздрогнула и посмотрела на неё. — Со мной что-то не так? Вы нервничаете. Со мной совсем всё плохо, да? — Нет, пожалуйста, продолжай. — Я ощущаю, будто вся моя жизнь неправильная и совсем не моя. Будто бы я везде не на своём месте. И так было всегда, просто сейчас это стало усиливаться. Ощущение, что я не принадлежу этому миру. Гермиона закончила и поняла, что последняя фраза как нельзя кстати описывает ее состояние. «Я не принадлежу этому миру». На несколько секунд повисла тишина. Девушка в ожидании ответа смотрела на Александру. — Это вполне обычные симптомы дереализации, — жёстко подытожила та. — И ты всегда знала, что это так. С подросткового возраста. Я могу прописать тебе успокоительных, и мы возобновим старые сеансы, если ты не против. «Нет». Внутри Гермионы что-то сжалось. «Нет, нет, нет, только не успокоительные». Скорее всего, женщина заметила испуг в глазах пациентки и поэтому произнесла уже более мягким тоном: — Это просто снотворное, дорогая, тебе не о чём беспокоиться. Ты уже принимала его. — Х-хорошо, — запнулась девушка. Она провела на сеансе ещё около часа, отвечая на вопросы Александры. Психолог спрашивала очень странные вещи, не кажется ли Гермионе, что она должна знать каких-то людей, при этом не помня ни одной встречи с ними, и так далее. После всего этого, Гермиона вновь почувствовала себя опустошенной. Гнетущее состояние усиливалось с каждой секундой, медленно пожирая её изнутри. Казалось, на голову давит тяжелый обруч, а изнутри раздирают тупые ножи. — Тебе обязательно надо будет завтра прийти сюда, — настаивала Александра. — Я выпишу тебе рецепт на успокоительные, и мы продолжим нашу терапию. Гермиона лишь слегка кивнула. Выходя из здания, девушка задумалась, куда же она пойдет. Зайти в бар показалось ей хорошей идеей. Выбрала она тот же самый. «Дырявый котёл». В этот раз неоновый свет был зеленого цвета. Гермиона постояла пару минут, глядя на вывеску, но никаких галлюцинаций, сродни той, что была пару дней назад, не предвиделось. Выпив пару стаканов виски, она расплатилась по счету и решила всё же последний раз переночевать дома. Ей дико хотелось прогуляться по тихим вечерним улицам. Как странно, что мимо не шли прохожие. Точно, ведь уже, наверно, часов двенадцать ночи. Девушка ускорила шаг. Ей стало немного не по себе. Она никогда не разгуливала так поздно одна. Вдруг сзади послышался свист. Гермиона обернулась и увидела в свете фонаря двух крепких мужчин, идущих в её сторону. Их походка была слегка странной. Видимо, они были пьяны. — Постой, куколка, — закричал один из них ей вслед, когда она почти что бежала в сторону своего дома. До него оставалось пять минут. Вдруг кто-то резко дёрнул её назад за пальто, и одежда врезалась в кожу, выбивая из лёгких воздух. — Я же сказал, что мы тебя не обидим, — она почувствовала горячее дыхание на своей левой щеке. — Но вот теперь хочется сделать с тобой что-нибудь. И мужчины разразились диким хохотом. Внутренности сковало от страха. Гермиона не могла пошевелиться, не то что кричать и звать на помощь. Она тихонько проскользнула рукой в карман и нащупала телефон. — Эээ, нет. Зачем он тебе? — другой мужчина, он выглядел помоложе, вырвал смартфон из рук испуганной жертвы и бросил на тротуар. — Никто не поможет тебе, Кудряшка, — девушка вздрогнула от этого слова, вспомнив отца. Как бы ей хотелось, чтобы он сейчас пришел на помощь. Хрупкая девушка против двух здоровых лбов. На глаза навернулись слёзы. Она даже не пыталась отбиваться, так крепко её держали. От них воняло перегаром из-за дешевого алкоголя и сигарет, отвратительно, до тошноты, несло потом. По щекам девушки потекли горячие слёзы. — Ну что ты, тебе будет приятно, — сказал ей на ухо мужчина, который стоял сзади и держал её за руки. — А ну прекрати ныть, — зарычал другой и ударил кулаком ей в лицо так сильно, что хрустнула челюсть. Почему-то именно в этот момент Гермиона больше всего сконцентрировалась на том, как сильно болела её татуировка на ключице. Ключица буквально начинала гореть огнём, отчего девушка подняла голову вверх и сильно закричала. Последнее, что она видела — это изумленные страшные лица насильников. А затем темнота.