Новый Мир

Громкий стук в дверь нарушил тишину в комнате Гермионы. Она резко встала и побежала открывать дверь, чувствуя, как бешено бьётся сердце от испуга. Всё тело жутко ломило от усталости после бессонной ночи. — Доброе утро, — на пороге стоял Гарри, облокотившись одной рукой о дверной косяк. Сегодня он выглядел гораздо лучше. Его кожа приобрела здоровый вид, на ней перестали выступать ужасные чёрные вены. — Гарри… Привет, — девушка очень удивилась тому, что он сам пришёл к ней. — Что-то случилось? При виде обеспокоенного лица друга, она сразу приготовилась к худшему. Наверняка, произошло что-то плохое. Кого-то снова взяли в плен или убили. — Можно мне войти? — Гарри неуверенно заглянул через её плечо. Конечно, он не хотел встретиться с Малфоем. — Проходи, — Гермиона жестом дала ему разрешение и захлопнула за ним дверь. Волшебник медленно прошёл внутрь и сел на диван возле камина. Кажется, он полностью освоился со своим протезом, потому что его походка была прямой и уверенной. Гриффиндорка покрепче запахнула свой халат, чувствуя, как по телу пробежал неприятный холодок. Этот холод не покидал её с того самого момента, как она вернулась в Хогвартс. — Так зачем ты здесь? — тихо спросила девушка, присаживаясь на край кресла рядом с ним. — Я хотел поблагодарить тебя, — ответил юноша. Внимательный взгляд зелёных глаз изучал её реакцию на сказанные слова. Несколько секунд они сидели в полной тишине, пока удивлённая Гермиона не сообразила, что он ждёт от неё какой-то реакции. — Всегда пожалуйста, — кивнула волшебница. — Ты знаешь… Мне очень нелегко, — его губы слегка дрожали. — Я пытаюсь видеть в тебе всю ту же школьную лучшую подругу, но… Не могу. Гермиона положила свою ладонь на его руку в успокаивающем жесте и он слегка дёрнулся от неожиданности. — Я понимаю, — прошептала девушка. — Просто… Чёрт, я остался совсем один. У меня никого нет… — волшебник всё-таки освободился от её руки и спрятал лицо в своих ладонях. Выглядело это всё так, словно ещё чуть-чуть и парень расплачется. Такой сильный и храбрый Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил.Он всегда готов был пожертвовать собой ради близких людей. Вот только почти все они мертвы, а те, кто по счастливой случайности остался жив — сломлены и разбиты. — У тебя есть я, — девушка нежно стала поглаживать его по худому плечу. — И Рон. Гермиона вспомнила про ещё одного своего друга, которого спас Малфой, рискуя выдать себя. Уизли практически не получил сильных травм, поэтому он уже давно покинул больничное крыло. Вот только юноша всеми силами старался избегать её. Она до сих пор его ни разу его не видела. — Рон, да… Сдаётся мне, что ему в разы хуже, чем мне, — Гарри нервно дёрнул уголком рта, продолжая тянуть руками себя за волосы. — Все мы что-то потеряли. — Но ты каким-то образом умудрилась обрести. — О чём ты? — не поняла Гермиона. — Ты и Малфой. Как это вообще возможно? — он внимательно смотрел на неё. В его взгляде явно читались раздражение и гнев. Правда в гораздо меньшей степени, чем у Рона, когда тот узнал об их отношениях. — Гарри, мы больше не дети, — она слегка пожала плечами. — Пора бы простить друг другу это идиотское школьное соперничество. Поттер неожиданно громко истерически рассмеялся. В его смехе было что-то нечеловеческое, отдающее невыносимой болью. — Разве я сказала что-то смешное? — Гермиона покраснела и начала злиться на своего друга. — Ты же не думаешь, что я до сих пор злюсь на Малфоя за то, что он унижал меня и моих друзей все школьные годы? Я даже не злюсь на него за то, что он чуть не убил Дамблдора. Всё равно не смог. — В чём же тогда дело? — девушка скрестила руки на груди и непонимающе наклонила голову вбок. — Малфой помогает Ордену, огромная ему за это благодарность, — продолжал Гарри, закатывая глаза. — Однако, это его чёртова семейка втянула весь мир в это дерьмо. Это его отец сейчас является Верховным Императором. — Их бы просто убили! — перебила Гермиона. — Макгонагалл рассказала мне, что семьи пожирателей смерти были подвергнуты линчеванию! Ответь мне, Гарри, если бы ты оказался на месте Люциуса Малфоя, неужели ты бы не сделал всё, что в твоих силах, чтобы спасти дорогих тебе людей? — Это не оправдывает того, что этот ублюдок сотворил, — на лице парня мелькнула тень сомнения. — Мы стали забывать, кто на самом деле виновен во всём этом! — Гермиона продолжала кричать и размахивать руками. — Тот, кто убил твоих родителей, кто поселил в сердца волшебников дикий страх и вынудил их разделиться на два лагеря! Не бывает абсолютно плохих людей, Гарри. Бывают лишь очень слабые. И Волан-де-Морт воспользовался этим. Юноша открыл рот, чтобы возразить, но тут же передумал, увидев гневное лицо своей подруги. — Я много думала об этом, — волшебница стала говорить спокойным голосом. — Если бы не Люциус, то кто-нибудь другой. А сейчас у нас есть очень ценный союзник в лице Драко. Он не плохой человек. Ему просто очень не повезло с родителями. — Возможно ты права, — Гарри громко выдохнул и опустил голову. — И всё равно я ему не доверяю. — От тебя никто этого и не ждёт… — Насчёт Рона… — кажется, Поттер долго копил в себе претензии и теперь решил вывалить это всё на неё. — Не мне судить, но ты поступила нехорошо. — Я знаю, — Гермиона выдохнула, прикрыв глаза и растирая переносицу. — И это не оправдывает того, что он потом сделал. Она ответила ему той же фразой. Да, ей было очень стыдно за то, что она использовала его, чтобы заглушить своё одиночество. Да, она сделала ему больно. Вот только Рон натворил куда больше плохих дел. И она всё ещё не собиралась прощать его. — Почему вообще Малфой спас ему жизнь? Купил мне протез? — юноша похлопал рукой по конструкции ниже правого колена. — С каких это пор он занимается благотворительностью? — Потому что я попросила, — её губы тронула лёгкая улыбка, что не ускользнула от внимания друга. — Насколько у вас вообще всё серьёзно? — на смену его гневу пришло любопытство. Этот вопрос застал Гермиону врасплох. Она не задумывалась над тем, что же всё-таки происходит между ней и Драко. Они просто были вместе, наслаждаясь каждой отведённой им минутой. Было ли у них какое-то будущее? В нынешних обстоятельствах планировать что-либо дальше, чем на пару месяцев вперёд, было абсолютно пустой и даже смешной затеей. — Я не знаю, — призналась девушка. — Если… Когда война закончится, — поправил себя Гарри, — его отца скорее всего приговорят к поцелую дементора. Малфою очень повезёт, если его не постигнет та же учесть. И всё же ему светит лет двадцать Азкабана, не меньше. Жёсткие слова жалили в самое сердце. Ещё больнее было от того, что всё это очень походило на правду. — Я не хочу пока об этом думать, — Гермиона отвела взгляд, смаргивая горячие слёзы. — Прости, — на этот раз уже Гарри положил руку ей на плечо. — Я не должен был говорить тебе такое. Зелёные глаза виновато смотрели на покрасневшие щёки девушки. Она лишь слабо кивнула и сжала его ладонь в ответ. — В последнее время я совсем себя не узнаю… Гермиона вопросительно изогнула бровь. — Ощущение, будто я умер, — он спокойно начал объяснять. — После смерти Джинни… В общем, я был вне себя от ярости. Хотелось просто пойти и перебить всё стадо кентавров в Запретном лесу. А потом вырвать глотку Малфою, чтобы его отец прочувствовал на своей шкуре, что это такое — терять близкого человека. Гриффиндорка вздрогнула от такой откровенной речи своего друга, однако не стала перебивать его. — Когда пропал Рон, я резко успокоился. Я совсем ничего не почувствовал. И это действительно пугает меня, Гермиона, — он взволновано смотрел на неё, будто в ожидании, что она сможет объяснить ему, что с ним происходит. — Кажется, война окончательно сломала меня. Я начал практиковать непростительные. — Правда? — волшебница хотела бы удивиться этому, но внутри она уже давно смирилась с тем, что у них не получится победить в войне и остаться незапятнанными тёмной магией. — Ты первая, кому я рассказываю об этом. Гермиона, я всё-таки начал убивать. Девушка продолжила спокойно слушать его, пытаясь не выдать шока от сказанных им слов. — Не в том смысле, что я не убивал до этого, — речь юноши была импульсивной и сбивчивой. — Убивал и не раз. Нечаянным взрывом или сильным оглушающим. Но теперь я стал делать это по-другому. Я смотрю в глаза своему противнику и выпускаю Аваду ему прямо в сердце. — Гарри… — Если ты хочешь начать читать мне морали, то не стоит. Я сам от себя не в восторге. Да, у меня был выбор. Я мог сохранять веру в лучшее и продолжать сражаться, используя лишь оглушающие и обезоруживающие заклинания. И всё-таки я сломался, Гермиона, — он смотрел ей прямо в глаза, почти не моргая. — Кто я такая, чтобы судить тебя… — покачала девушка головой. — Война и тебя сломала, — губы юноши расползлись в ненормальной улыбке. — Девушка, которую я знал с одиннадцати лет, уже давно бы врезала мне и прочитала нотацию о том, как это ужасно — использовать непростительные. Позволь предположить… Ты и сама не против их использования? Гермиона стыдливо спрятала взгляд. Она была не против. И всё-таки голосок той маленькой девочки, которая только узнала о существовании волшебного мира, вопил внутри неё, говорил, что это всё неправильно, так не должно быть. — Видишь, — Гарри всё понял по выражению её лица. — Я оказался прав. — Ты помнишь какие последствия несёт за собой практикование тёмной магии? — Уже ощущаю их на себе в полной мере. — Что именно ты чувствуешь? Грейнджер захотелось рассмеяться от того, что их диалог был похож на разговор психиатра и душевнобольного. — Мне становится холодно, — безразлично ответил юноша. — Холодно? — Да. Меня будто постепенно погружают в морозильную камеру и я перестаю чувствовать отдельные части тела. Только это происходит с моими эмоциями, понимаешь? — Не совсем, — она испуганно поёжилась от его слов. — В общем, первым делом пропала всепоглощающая боль, — продолжил Гарри. — Не то, чтобы мне совсем безразлична потеря близких, но теперь я ощущаю её будто сквозь толщу льда. — Гарри, это очень плохо… — Почему? — он искренне удивился. — Теперь я могу вспоминать о Джинни без грёбаного ощущения, что вот-вот упаду в пропасть. — Эмоции делают тебя человеком, — Гермиона быстро замотала головой, будто стряхивая воспоминания о подруге. — Значит я не хочу им быть. Столько боли. А он сидит с безразличным выражением лица. Его перенапряжение выдаёт лишь нервное подрагивание руки на её плече. — Когда-то давно один мальчик думал точно так же, — прошептала девушка, чувствуя беспомощность. — Именно он превратил наш мир в настоящий ад. Рука Гарри непроизвольно дотронулась до бледного шрама на лбу. Вечного напоминания о том, что он познал смерть, будучи ещё ребёнком. — Он не перестаёт болеть. Думаю, я должен был догадаться, что эта тварь жива, — прошипел Поттер, потирая лоб. — Иногда ты берёшь на себя слишком много. — Иначе быть не может. Они провели почти весь день, разговаривая о минувших годах. Гермиона ощутила приятное чувство, что всё встаёт на свои места, по-крайне мере в их отношениях с Гарри. Он даже улыбнулся несколько раз, внимательно слушая о её жизни в другом немагическом мире. За окном начинало темнеть и девушка почувствовала ужасную усталость. — Пойдём вместе на ужин в Большой Зал? — неожиданно предложил Гарри, приподнимаясь с дивана. — Конечно, — волшебница довольно кивнула. Последние несколько часов присутствие её друга отвлекало от негативных мыслей. Драко снова ушёл. Он снова не мог сказать, когда вернётся в следующий раз. — Миона, — обратился к ней волшебник, когда они шли по коридорам Хогвартса. — Можно мне сказать ещё пару слов по поводу вас с Малфоем? Девушка нервно сглотнула и лишь кивнула в ответ. На данный момент ей меньше всего хотелось обсуждать их невозможный союз, обречённый, вероятно, на самую печальную участь. — Я не вправе указывать тебе с кем стоит спать, встречаться или дружить, — голос Гарри был предельно серьёзным. — Однако, если тебе всё ещё важно моё мнение, то, пожалуйста, прислушайся к нему. Даже, если вы выживете в этой войне и для Малфоя всё сложится более-менее удачно… Тебе нельзя забывать о том, что дети всегда отвечают за грехи родителей. Где-то внутри Гермионы обзавелась очередной трещиной хрупкая надежда, что всё будет хорошо. Определённо не будет. Мир — не сказка. Им никогда не видать счастливого конца.

***

Гермиона Грейнджер быстрым шагом направлялась в кабинет профессора Макгонагалл. Она тяжело и прерывисто дышала, готовясь к наихудшим новостям. Минерва не просто так подняла с кровати всю золотою троицу посреди ночи. — Доброй ночи, мисс Грейнджер, — женщина вела себя так же вежливо и сдержанно, будто бы ничего не произошло. Она сидела на своём привычном месте около рабочего стола. К своему удивлению, Гермиона заметила, что впервые видела Макгонагалл с распущенными и растрёпанными волосами, спадающими на плечи. — Здравствуйте, — девушка осталась стоять в двух шагах от неё. — Что произошло? — Мистер Поттер и мистер Уизли должны подойти с минуты на минуту. Нам стоит их дождаться. Всё же Минерва выглядела очень встревоженной, хоть и хорошо скрывала своё беспокойство. Минуты ожидания казались вечностью, пока гриффиндорка стояла, чуть дрожа и накручивая себя, в ожидании друзей. В комнату с грохотом ввалились Гарри и Рон. Последний задержал свой взгляд на лице девушки лишь на несколько секунд, а потом снова перевёл его на профессора. Рон сильно похудел. В его глазах осталось так мало жизни, что Гермиона подумала про себя, не практикует ли он непростительные вместе с Гарри. — Вам троим лучше сесть, — сказала Минерва тоном, не терпящим возражений. Молодые люди торопливо подчинились. — Пол часа назад мы обнаружили тело, — начала Макгонагалл. — В Хогвартсе. — Чьё? — перебила её Гермиона. — Пэнси Паркинсон, — Минерва недовольно посмотрела на свою бывшую ученицу. Гарри переглянулся сначала с Роном, сидевшим справа от него, затем со своей подругой, которая находилась слева. — Как она умерла? — спросил Поттер. — Очевидно, её кто-то убил. Во всяком случае, шансы, что она выпустила себе Аваду Кедавру в голову, крайне малы. — Но… как? — Рон впервые сказал что-то с момента, как появился в кабинете. — Предполагаю, что пожиратели нашли способ проникнуть в замок. Эти слова эхом отозвались в голове волшебницы. Началось. Совсем скоро они лишатся своего убежища и что тогда их будет ждать? " Так, включи свою голову и подумай логически ", — строго сказала она себе. — Тело мисс Паркинсон нашли в гостиной Гриффиндора, — Макгонагалл посмотрела на девушку. — В её руках была небольшая записка. — И что там было написано? — удивлённо спросил Гарри. — Мистер Поттер, мистер Уизли, — женщина обратилась к мужчинам. — Я позвала вас сюда, потому что ещё со школьных времён вы горой стояли за свою подругу. Макгонагалл тянула с ответом и это совсем не нравилось Гермионе. В голове возникло смутное ощущение, что записка каким-то образом связана с ней. — Вам лучше самим прочитать её, — профессор протянула девушке небольшой кусочек пергамента. Она взяла его дрожащими руками и громко ахнула, прочитав две аккуратно написанные строчки. " Такая участь ждёт всех предателей крови. Как думаете, мисс Грейнджер, что же тогда произойдёт с погаными грязнокровками? " Гермионе казалось, что она забыла как дышать. Она держала в руках прямую угрозу своему существованию. Гарри аккуратно вытащил листочек из её рук и, прочитав, передал ничего не понимающему Рону. — Боюсь, Хогвартс теперь не является безопасным местом. Особенно для вас, Гермиона, — грустно сказала Макгонагалл, опустив голову. — Безопасных мест вообще больше не существует, — прошипел Уизли, бросая бумажку на стол. — Мне больше некуда идти… — девушка всё ещё находилась в состоянии глубокого шока. — Мистер Малфой не может забрать вас к себе? Грейнджер услышала гневный вздох Уизли и пристальный взгляд Гарри. — Нет, — тихо ответила волшебница. — В таком случае, вам троим лучше поселиться в одной комнате, чтобы присматривать друг за другом, — констатировала бывшая учительница. — Я не понимаю, кто же написал эту записку? — игнорируя женщину, спросила Гермиона. — Завтра сюда прибудут члены Ордена. Они начнут разбирательства по этому делу. А сейчас вам лучше отправиться спать в комнату мисс Грейнджер. Всем троим. Я уже отдала приказ переселиться жильцам башни Гриффиндора на ваш этаж. Так что вы будете не одни. Мужчины коротко кивнули и буквально вывели за руки свою испуганную подругу из кабинета. Всю дорогу девушка еле переставляла ноги. За каждым углом ей мерещились страшные тени, напоминающие неизвестного убийцу. Когда они наконец зашли в её комнату, Гермиона молча прошла в свою спальну и упала лицом в подушки, оставив друзей располагаться на диванах около камина. Сон моментально сморил девушку и она покорно отдалась в его объятия. На следующее утро золотое трио узнало ещё несколько подробностей гибели Пэнси. Перед своей смертью, слизеринка неоднократно подвергалась пыточным проклятиям. Об этом свидетельствовали многочисленные раны и порезы по всему её телу, а так же выдранный с затылка клок чёрных волос. Что странно, на ней была надета почти не тронутая слизеринская форма, которую она надевала в последний раз много лет назад. Этот факт заставил следователей Ордена Феникса сделать вывод, что её могли переодеть уже после смерти, после чего подкинули тело в гостиную Гриффиндора. Но в чём был смысл? Кингсли предположил, что дело было в аристократическом происхождении чистокровной волшебницы. Тем самым, убийцы хотели напугать бывших студентов Слизерина, среди которых были в основном представители чистокровных семей, побудить их предать Орден и примкнуть к пожирателям смерти. Когда целитель, осматривающий труп Паркинсон, заявил, что она была полностью раздета, подвергаясь пыткам, и не раз подвергнута сексуальному насилию, из Хогвартса внезапно пропали трое обитателей. Милисента Булстроуд, Трейси Дэвис и Агнес Монкли. Все они когда-то учились на одном факультете с Пэнси. Судя по наспех собранным вещам, девушки предпочли сбежать, испугавшись скорой смерти. И всё это за один лишь день. Гермиона с ужасом представила, что таким образом поступят все, кто живёт в замке. — Мы не дадим тебя в обиду, — спокойный голос Гарри отвлёк девушку от тяжелых размышлений. — Да, Рон? Он посмотрел на своего друга, который смог лишь слабо кивнуть в ответ. Они сидели в опустевшем Большом Зале после тяжёлого дня и пытались не думать о надвигающейся угрозе. Гарри лениво ковырял вилкой тушёную капусту, насильно заставляя себя хоть чуть-чуть поесть. Гермиона не смогла съесть ничего, кроме небольшого куска овсяного печенья, чувствуя ужасную тошноту и головную боль. Она посмотрела на Уизли, сидящего напротив. Он уткнулся взглядом в свою тарелку, на которой лежал кусок пирога. К своему удивлению, девушка заметила, что впервые видит, как Рон не может прикоснуться к еде. — Слушай, мы всё забыли, хорошо? — не выдержала она и обратилась к своему бывшему другу. — Я накосячила. Ты наделал глупостей. Другом я тебя больше назвать не могу, но идёт война и происходят вещи пострашнее, чем твои дурацкие домогательства и выяснения отношений. Уизли удивлённо посмотрел на неё и его взгляд задержался дольше, чем на несколько секунд. Это был прогресс. — Я бы всё равно не причинил тебе… — он хрипло начал оправдываться. — Я знаю, — перебила Гермиона. — Знаю и поэтому я прощаю тебя, Рональд. Это не отменяет того факта, что между нами ничего не может быть. — Понимаю, — его щёки стали пунцовыми и он стыдливо отвёл глаза. — Я тоже должна извиниться, — девушка уверенно вскинула подбородок. — Прости меня. Я не должна была играть с твоими чувствами и давать тебе ложные надежды. Надеюсь, теперь мы сможем сосредоточиться на спасении мира. Гарри слегка ошеломлённо наблюдал за разыгравшейся перед ним сценой, пережёвывая еду. После того, как два его самых близких человека простили друг друга, он почувствовал странное облегчение. И удивление от того, что ещё может испытывать такие эмоции. — Теперь давайте подумаем над тем, как нам ужиться втроём в небольшой комнате. Если что, я люблю подолгу принимать душ по утрам и громко пою во время этого, — Гермиона резко перевела тему. — Думаю, это не самая большая проблема, по сравнению с тем, что Рон ужасно громко храпит, — подшутил над своим другом Гарри. Уизли наконец-то улыбнулся и кинул в него кусок теста. Вокруг рушился мир, а эти трое вновь обрели друг друга.

***

День спустя «Ежедневный Пророк» опубликовал статью со старым фото Пэнси Паркинсон, взятого из школьного альбома. Заголовок гласил «Жестокий Орден убивает невинных людей. Кто же теперь является истинным злом?» Конечно, чёртова цензура. Газета, подчинённая Верховному Императору, не могла выставить ситуацию в ином свете, нежели свалив всё на Орден. Гермиона в очередной раз перечитывала статью, сидя на своей кровати, среди ночи. Из гостиной доносился громкий храп мальчишек. Она могла только завидовать их способности отключаться сразу, стоит голове коснуться подушки. "…бедную девушку жестоко пытали… как жаль… она была последней представительницей семьи Паркинсон…тяжёлая судьба…" А так же прочие лживые фразы, которые заставляли гриффиндорку кипеть из-за несправедливости и беспомощности. Она не заметила, как в её спальню тихо входит крупная тёмная фигура. — Грейнджер, потрудись мне объяснить, что в твоей комнате делают эти двое? — девушка услышала гневный шёпот и чуть не вскрикнула от неожиданности. Горячая ладонь закрыла волшебнице рот, впечатывая голову в мягкую подушку. Это был Драко. Он гневно сверкал глазами, давая понять, что ему не нравится присутствие двух мужчин в гостиной. Он махнул своей палочкой в сторону двери, аккуратно захлопнул её и наложил Силенцио. — Я так рада тебя видеть, — Гермиона притянула его к себе и страстно поцеловала в губы. Малфой нехотя оторвался от своей девушки и отсел от неё подальше, всё ещё ожидая ответа на вопрос. — Ты хоть представляешь каких усилий мне стоило спокойно пройти мимо этого урода и не пустить в его мерзкую морду Аваду? — прошипел он. Он действительно сильно злился на неё. Волшебница откашлялась и приблизилась к мужчине, положив руку ему на грудь. Его сердце билось так же часто, как её. Тело отзывалось на мягкие прикосновения, хоть он и пытался показать обратное. Гермиона рассказала ему, что произошло за эти несколько дней. Драко напряжённо слушал её повествование, крепко стискивая палочку каждый раз, как она упоминала своих друзей. — Так Пэнси… Правда мертва? — спросил он в конце. Малфой выглядел слегка расстроенным и девушке стало жаль его. Всё-таки умер хорошо знакомый ему с детства человек. На это нельзя было отреагировать безразлично. Хоть гриффиндорка и почувствовала неприятный укол ревности к его мёртвой бывшей, она всё-таки взяла себя в руки и крепко обняла юношу, усаживаясь к нему на колени. — Да, — тихо ответила волшебница, потираясь носом о его щёку. Ладони Драко стали нежно поглаживать её оголённые бёдра, что вызвало волну мурашек, пробежавших по её горячей коже. Они обсуждали ужасную смерть однокурсницы, а ей хотелось, чтобы его руки не переставали ласкать её тело. — Я думал, что в газете просто наврали и она жива. Значит вот оно что… — всё ещё задумчиво говорил Малфой. — Кажется, я знаю, кто стоит за этим. — И кто же? — Гермиона оторвалась от его шеи и взглянула в серебристые глаза. — Нет сомнений, что это дело рук моего отца, — он напряжённо сжал губы. — С чего ты взял? — Он неоднократно давал мне понять, что нашёл способ, как миновать защитные чары. — Не думаю, что чары перестали работать, — волшебница покачала головой. — Что ты имеешь в виду? — он вопросительно выгнул бровь. — Если бы чары перестали работать, то пожиратели уже были в замке. Но что-то они не спешат. — То есть ты думаешь, что Пэнси… Не может быть, — Драко покачал головой и криво усмехнулся. — Зная Паркинсон, могу с уверенностью заявить, что эта эгоистка ни при каких обстоятельствах не наложит на себя руки. И эта записка… — Да. Но что если она совершила самоубийство под Империусом? — Гермиона, ты — гений, — Драко чмокнул девушку в щёку. — Значит тебе не стоит опасаться за свою жизнь. Будь добра, выгони этих остолопов из своей комнаты. — Это лишь предположение, — волшебница едва заметно улыбнулась, польщённая его комплиментом. — Мы не можем быть уверены на все сто процентов. Малфой нахмурил брови и уткнулся подбородком в её грудь. Она смотрела на него сверху вниз, перебирая пальчиками шелковистые платиновые пряди. — Ты права, — сказал он наконец, тяжело вздохнув. — Вот только меня всё равно дико бесит присутствие Уизела. — Я бы с удовольствием пряталась от убийц в твоём поместье, с тобой, — промурлыкала девушка. — Отец не собирается возвращаться во Францию? — Об этом и речи быть не может, — расстроенно ответил блондин. — Собственно говоря, именно поэтому я и пришёл к тебе. Что-то должно произойти. Эта сволочь совершенно не посвящает меня в свои планы. Особенно после того, как разрешил мне посещать Хогвартс. Отец перестал доверять мне, но я всё ещё его единственный наследник. И если верить его словам, он делает всё, что его в силах, ради семьи. — Почему ты думаешь, что что-то произойдёт? — Он ведёт себя слишком странно. Почти не спит и не ест. Только безвылазно сидит в своём подвале с тёмными артефактами. Недавно он сказал мне, что скоро всё наладится и мама снова будет с нами. — Что… — Кажется, он собирается убить её и воскресить с помощью камня, — Драко заправил ей выбившуюся прядь волос за ухо. — Тогда она уже не будет собой, — грустно прошептала Гермиона. — Мы не можем знать наверняка, — с надеждой сказал Малфой. — Действия камня воскрешения совсем не изучены. Хотя, полагаю отец тайком испытывает камень. — На ком? — спросила девушка, не успев подумать. Ответом ей была тишина. Драко проверил запирающие дверь чары и на всякий случай наложил ещё одну заглушку. Он повалил Гермиону на кровать, нависая сверху. Ведь этой ночью они ещё могли позволить себе быть вместе.