Новый Мир

Люциус Малфой стоял у кровати своей больной жены, пытаясь сделать правильный выбор. Несмотря на всю тяжесть положения, он прямо держал свою спину и по его лицу было невозможно прочесть какая борьба идёт внутри него. Он действительно устал. Устал искать способы спасти любовь всей своей жизни, от которой остался лишь слабый призрак, мечущийся по мокрым от пота простыням. Но что действительно заставляло его проживать каждый день, словно в аду, так это разъедающее чувство вины. Словно кислота, она выжигала остальные эмоции, убивая малейшую надежду на спокойную и безмятежную жизнь с любимым человеком. Люциус пал жертвой своей гордыни и жажды власти. Верховный Император добился всего, чего хотел, вот только стоило ли оно того? — Прости меня, — прошептал Люциус, склонившись к своей жене и убирая влажную прядь светлых волос с её лица. — Скоро всё изменится. Я обещаю. Он впервые извинился перед ней. Облегчения ему это не принесло. Нарцисса тихо застонала, сжимая руками своё одеяло. Она всё ещё была красива, хотя и сильно постарела. Малфой подумал о том, что стань его жена уродиной, он всё равно любил бы её как никого и никогда не любил за всю свою жизнь. Такие сильные чувства совсем не исключали, что у него не было любовниц или же других мимолётных увлечений. Как их вообще звали? Были ли они счастливы с ним? Сейчас Люциус не мог припомнить ни одного женского имени. В памяти мелькали лишь красивые лица, стройные фигуры и, может быть, пара действительно приятных моментов. Почти восемь лет его жена страдает от невыносимой болезни, которую не могут излечить лучшие целители мира. Несколько раз Люциусу пришлось прибегнуть даже к магловской медицине, отчего он поначалу испытал ужасный стыд. Магловские обезболивающие совсем не помогли. Теперь он знал. Знал, почему ей уже ничего не поможет. Первое время Верховный Император думал, что происходящее с Нарциссой лишь последствия жестоких пыток Тёмного Лорда. Однако, Дидди доложила своему хозяину, что по ночам миссис Малфой стала говорить на парселтанге. Люциус был в настоящем ужасе, не понимая, что же с ней происходит. Раз за разом он стирал память целителям, которые говорили ему, что всё тело и энергия Нарциссы отравлены чистейшей тёмной магией. Это совсем не походило на последствия от пыточных заклятий. Люциусу понадобилось около двух лет, чтобы понять истинную причину её болезни. Крестраж, который находился в теле Гарри Поттера вовсе не разрушился после выпущенной Волан-де-Мортом Авады Кедавры. Он всего лишь поменял носителя, переместившись в Нарциссу, которая на тот момент была ближе всех к телу Поттера. Значит ублюдок, пытавший её, мог возродится вновь, чего Малфой совсем не хотел допускать. В одной из древних египетских книг Малфой вычитал, что в данном случае может помочь зелье с кровью заклятого врага. Оно действительно помогло. Около года Нарцисса чувствовала себя вполне здоровой и вменяемой, она подарила Люциусу лучшие дни, проведённые вместе в его французском поместье. Но "болезнь" вернулась. Воткнуть клык василиска или сжечь тело Нарциссы в адском пламени казалось было бы лучшим и простым решением. Но не для него, не ценой жизни любимой женщины. — Завтра, — прошептал Люциус, нежно целуя её в лоб. — Уже завтра все мы будем вместе. Мужчина покинул покои жены и направился в своё излюбленное место — подземелье Малфой мэнора, в котором хранились самые могущественные тёмные артефакты мира. Нужно всё подготовить для ритуала. Он принял решение.

***

— Какого чёрта здесь делает Малфой, Гермиона? — сонно проворчал Гарри, потирая глаза. — С такими охранниками как вы, сюда спокойно мог ввалиться медведь, — парировал Драко, застёгивая помятую рубашку. — А потом он бы оглох, услышав храп Уизли. Рон недовольно посмотрел сначала на блондина, потом на свою подругу, неловко переминающуюся с ноги на ногу в дверях в своей спальни. — Прекратите! — пискнула девушка. Её щеки стали ярко красными и она забежала обратно в спальню, чтобы накинуть халат. Малфой недовольно закатил глаза и подошёл к зеркалу, чтобы поправить растрёпанные волосы. Драко совершенно не ожидал, что рано утром эти остолопы всё-таки заметят, как он тихо пробирается к выходу. Раз уж ему так «повезло», было бы трудно сдержаться и не ввязаться с ними в словесную перепалку. — Гермиона, неужели так трудно было потерпеть и встретиться с Малфоем в другой раз? — Гарри сел на край дивана и громко зевнул. — Я не знала, что он придёт, — волшебница вышла из спальни и встала рядом с другом, скрестив на груди руки в привычном жесте. Рон всё ещё сверлил взглядом широкую спину Драко, который невозмутимо прихорашивался перед зеркалом. Грейнджер предупреждающе покачала головой, когда Уизли посмотрел на неё. — Мне пора, — бодро сказал Малфой. Одним ловким движением мужчина притянул Гермиону к себе за талию и поцеловал её в губы под недовольные вздохи Поттера. Девушка упёрлась руками ему в грудь, но он лишь сильнее сжал её затылок. — Я не прощаюсь, — сказал юноша ей на ухо. Широко улыбаясь, Драко попрощался с присутствующими и грациозной походкой покинул комнату, под громкие споры золотой троицы. Стоило ему только захлопнуть дверь в комнату любимой девушки, как внутри вновь начала нарастать тревога. Мысли о странных действиях Люциуса в последнее время не давали мужчине покоя. Он как никто другой знал своего отца, тот явно что-то замышлял. В последний раз такое гадкое ощущение посещало Драко в школьные годы, перед возвращением Темного Лорда. Малфой вспомнил, что сегодня у него назначена встреча с Тео. Пора Нотту узнать о том, как именно он будет исполнять свой обет. Драко совсем не нравилась идея, которая пришла ему в голову несколько дней назад, но другого выхода он так и не нашёл. Погружённый в раздумья, юноша зашёл в кабинет Макгонагалл и обнаружил профессора, сидящую на кресле возле камина в задумчивой позе. Она вздрогнула от хлопка двери и повернулась к нему лицом. — Мистер Малфой, — тихо приветствовала женщина. — Мне нужно с вами поговорить. Лицо Драко приняло озадаченное выражение. Он очень торопился на встречу с Тео, однако всё же решил выслушать свою бывшую учительницу. — Что-то произошло? — спросил юноша. Волосы Минервы были растрёпаны, Драко не привык видеть её в таком виде. — Целители Ордена сообщили мне сегодня, что мисс Паркинсон покончила с собой под проклятием Империуса. У вас есть хоть какая-нибудь информация о том, почему ваша бывшая однокурсница сбежала из Хогвартса, прекрасно понимая, что её ждёт за стенами? Малфой нахмурил брови и отвёл взгляд от внимательных глаз женщины. — Понятия не имею, — честно ответил юноша. — За все годы, что я навещал Хогвартс, я никогда не обменивался с Пэнси больше, чем парой слов. — Бедная девушка… — прошептала Макгонагалл, прикрыв рот ладонью. Казалось, будто она сейчас разрыдается, отчего Драко стал чувствовать себя неуютно. Что он должен бы сделать? Как-то утешить её или просто оставить в покое? — А что же насчёт записки? — вновь спросила Минерва. — Как с этим может быть связана мисс Грейнджер? — Боюсь, это идиотские попытки моего отца прервать наше с ней… общение. — Мистер Малфой, вы уверены, что ваша симпатия к этой девушке не обернётся для неё чем-то ужасным? — процедила профессор сквозь зубы. — Я работаю над этим, — ответил Драко, встав с кресла. — Прошу прощения, мне пора идти. Не дождавшись ответа, юноша трансгрессировал в своё поместье. — Мастер Малфой, мистер Нотт уже ждёт вас, — сообщил домовик только что прибывшему хозяину. — Отведи его в мой кабинет, я подойду через десять минут, — скомандовал он слуге. Судя по всему, Тео не сиделось дома, потому что до назначенного времени встречи оставалось ещё около часа. Быстрым шагом мужчина пошёл в свою комнату, чтобы переодеться и принять душ. По пути он услышал краем уха встревоженный шёпот портретов, который было почти невозможно понять. Это заставило Верховного Волшебника волноваться ещё сильнее. Что-то вот-вот должно случиться. Теперь у него не было в этом сомнений. Приняв горячий душ, Малфой надел обычные магловские джинсы и чистую белую футболку, наплевав на то, что Люциусу не понравится его внешний вид. Мужчина высушил заклинанием волосы и направился в свой рабочий кабинет. — Привет, — он сдержанно поздоровался с развалившимся на диване другом. — И тебе того же, — ответил Тео, улыбаясь. — Приступим сразу к делу, — Драко щёлкнул пальцами и призвал домовика. — Дидди, принеси нам огневиски и лёд. — Слушаюсь, хозяин, — кивнула эльфийка. — Чувствую я, разговор будет не из лёгких, — Нотт слегка присвистнул. — Для тебя. Малфой посмотрел на слизеринца исподлобья и потянулся к бутылке. От внимания Тео не ускользнула сильная дрожь в руках собеседника, когда тот разливал алкоголь по бокалам. Несколько капель всё же пролилось на деревянный стол. — Твою ж… — удивлённо прошептал брюнет, глядя как Драко залпом осушил свой доверху наполненный бокал. — О чём же ты хочешь поговорить? Хотя нет, постой… О ком? Хитрые синие глаза смотрели прямо в душу. Нотт начинал понимать, о ком сейчас пойдёт речь. С его губ не сходила довольная улыбка. — Блять, прекрати так лыбиться, — угрожающе прошипел Драко, откидываясь на спинку дивана. — Ты прекрасно знаешь из-за кого я могу волноваться на самом деле. — Грейнджер, конечно же, — Тео продолжал ухмыляться. — Гермиона, — поправил его блондин. — Её безопасность не даёт мне покоя. Я не могу спокойно мыслить, зная, что эта самоотверженная искательница приключений очень любит находить неприятности. — Ты собираешься запереть её в клетке, а ключ отдать мне на сохранение? Потому что я только… — Нотт резко остановился на последнем слове, поймав слишком серьёзный взгляд своего товарища. — Да ты шутишь. Драко сделал шумный вдох и прикрыл глаза, собираясь с силами произнести вслух эти ужасные слова. — Я хочу, чтобы ты выполнил обещание, которое дала мне Гермиона, — хриплым голосом сказал блондин. — То, которое она никогда не сможет выполнить сама. Тео вопросительно выгнул бровь и потянулся к своему стакану с виски, стоящему на столике между ними. — Внимательно слушаю тебя. — На Рождество я подарил Гермионе дом на острове, защищённом мощными чарами, в том числе тёмной магией. Я взял с неё обещание, что она трансгрессирует туда с помощью портключа, как только ей будет грозить опасность. — Вот только Грейнджер никогда никого не слушает, — Нотт тяжело вздохнул. — Именно. Поэтому я сделал ещё один портключ для тебя, — мужчина достал небольшую коробку из кармана и кинул её своему другу. — Знаешь, уж лучше я подвергнусь многочисленным пыткам тёмного ублюдка, чем давать себя на растерзание сумасшедшей Грейнджер! Ты спятил? Хочешь, чтобы я утащил её на остров силой? — Тео нервно засмеялся и залпом осушил бокал. — Ты дал непреложный обет, Тео, — твёрдо сказал Драко. — Твоя помощь в войне будет заключаться в том, чтобы держать Гермиону на том острове, пока вокруг всё не уляжется. — А если оно никогда не уляжется? — брюнет запустил обе руки в волосы, оттягивая их назад. — Значит ты будешь держать её там всю её жизнь, — Малфой снова потянулся за бутылкой и налил себе огневиски. — Это вообще не выход! — продолжал возмущаться бывший слизеринец. — Она же меня возненавидит! Ты будешь виновен в моей смерти, ведь она просто напросто кинет в меня Аваду, пока я сплю! — Я уже предусмотрел всевозможные варианты развития событий, — спокойно ответил блондин. — Тебе обязательно надо будет надеть на неё вот это. Драко подошёл к своему рабочему столу, достал из ящика небольшой блестящий предмет серебристого цвета и кинул его в сторону Тео. — Подавитель магии, — сказал он утвердительно. — Обязательно надень браслет на ногу Гермионы и отбери у неё волшебную палочку, — Малфой снова плюхнулся на диван. — Но почему бы не отправить с ней Поттера или Уизли? — Поттер является заклятым врагом Волан-де-Морта. Скорее всего, ему отведена активная роль в войне. Что насчёт Уизли, этому уроду я доверяю гораздо меньше, чем тебе. — Я даже не буду спрашивать, почему ты сам не сбежишь с Грейнджер… — Если я перестану шпионить для Ордена, то пожиратели выиграют войну, на этот раз уже окончательно. Мир, в котором нет места полукровкам… Тогда мы точно не сможет быть вместе. — Хорошо, я сделаю это, — согласился Тео, засовывая тонкий браслет и коробочку с портключом к себе в карман джинс. — И ещё кое-что, ты должен стереть мне некоторые фрагменты памяти, — продолжил Драко. — Какие именно? — Если Тёмный Лорд сможет залезть ко мне в голову, он не должен увидеть, где именно я вас спрятал. В общем, всё, что связано с домом на острове. — Когда я должен это сделать? Что нравилось Малфою в Тео, так это его решительность и догадливость. Ему почти не приходилось ничего разжёвывать и объяснять, как это обычно делает Гермиона в любом разговоре со своими дружками. — Сейчас, если ты не против. Драко откинулся головой на подушки и закрыл глаза. Он слышал, как Тео встаёт с дивана и обходит его со спины. Звук потрескивания магии в волшебной палочке, взмах рукой. — Обливиэйт ! — Нотт прочитал заклинание. Горячая волна проникла в разум Малфоя, обволакивая каждую клетку мозга. На секунду перед его глазами мелькнули воспоминания о том рождественском вечере, когда он подарил Гермионе портключ. Всё прошло достаточно быстро, потому что Верховный Волшебник совсем не сопротивлялся. Нотт убрал палочку и вернулся на своём место, усаживаясь на диван. — Ну как, успешно? — брюнет внимательно всматривался в глаза своего собеседника. — Да… Я не помню, что именно попросил тебя стереть, но думаю, что так было надо, — Драко растерянно скользил взглядом по комнате. — Ещё виски? — спросил Тео, поднимая со столика пустой стакан. — Наливай до краёв. Драко устало повалился на свою кровать, даже не потрудившись снять ботинки. Голова кружилась от сильного опьянения, чего он уже давно на себе не ощущал. — Как же мне хреново… — простонал юноша, глядя в потолок. — Дидди! Эльфийка тут же появилась в его комнате. Хозяин поместья даже не смог взглянуть на неё. — Принеси мне зелья против похмелья, — приказал он. — Сейчас, мастер Драко. Дидди исчезла и появилась через несколько секунд с небольшим флаконом золотистого зелья в маленькой костлявой руке. — Спасибо, — Малфой нехотя встал с постели и взял у неё склянку. Прохладное безвкусное зелье начало приятно обволакивать внутренности, когда юноша выпил его до дна. Краем глаза он заметил небольшое шевеление и понял, что Дидди до сих пор находится в комнате. — Что — то случилось? — с едва заметным раздражением спросил мужчина. Ему просто хотелось побыть одному. Этой ночью Люциус пропадал в своём любимом подвале и Драко мог бы спокойно сейчас находиться в тёплых объятиях Грейнджер. Однако, после тяжёлого разговора с Тео, один её внешний вид напоминал бы о возможной скорой разлуке. Она ведь тоже прекрасно всё понимала. Иначе смотрела бы она на него каждый раз так, словно видит в последний раз? — Мастер Драко… — начала неуверенно домовая эльфийка, потупив взгляд. — Кажется, хозяин Малфой замышляет нехорошее что-то с госпожой… — Что ты имеешь в виду? — Драко настороженно выпрямился и посмотрел прямо на прислугу. — Дидди не уверенна, мастер Драко, но сегодня хозяин Малфой весь день не отходил от кровати госпожи и постоянно извинялся… — За что? — Не знаю, мастер Драко, — эльфийка быстро замотала головой и её большие уши с треском шлёпались по щекам. — Можешь идти, я разберусь, — приказал юноша. Дидди лишь грустно кивнула и исчезла из комнаты. Драко остался совершенно один в полной темноте. От мысли, что сейчас его могли гладить нежные руки Гермионы, грудь защемило от тоски. Что вообще собирался делать Люциус? Убить свою жену? Вот только Драко уже давно смирился с тем, что его матери никто и ничто не поможет. Для него она умерла ещё тогда, во время Второй Магической войны, от пыток тёмного ублюдка и его приспешников. Малфой почувствовал, как от усталости начинают слипаться глаза. Зелье подействовало почти моментально. Ещё бы, он ведь сам его сварил. Головная боль и тошнота полностью отступили, теперь мужчине хотелось забыть обо всех проблемах и просто выспаться. Стоило ему лечь поудобнее на мягких простынях, как он сразу провалился в сон.

***

Холодный мрак подземелья Малфой мэнора давил на любого человека, спускающегося сюда, тяжестью тёмной магии и смертельным зловонием кровавых ритуалов, проводившихся здесь ещё задолго до рождения Волан-де-Морта. Старинный род Малфоев всегда славился своей кровожадностью и любовью к запретным магическим искусствам. Люциус всего лишь продолжил дело своего отца и деда, собирая чёрные артефакты в специальной комнате в самой дальней части подземного коридора. Однако, никакие защитные чары не смогли уберечь стены поместья от влияния губительной энергии. Нарцисса потеряла двоих детей, прежде чем смогла выносить и родить болезненного наследника, здоровьем и благополучием которого она была ужасно одержима. Порой Люциус начинал ревновать свою горячо любимую супругу к собственному сыну, но всё-таки он смог справиться со своими чувствами, внушив себе, что Драко — его единственный наследник. Он даже смог полюбить мальчика всей любовью, на которую был способен по отношению к ребёнку. Нарцисса вынашивала и воспитывала Драко в доме, наполненном тёмными артефактами, даже не догадываясь об ужасающих коллекциях своего мужа. Однако, это помогло мальчику обрести некую устойчивость к непростительным заклинаниям, о чём Люциус догадался уже гораздо позже. Малфой-младший меньше, чем кто-либо, поддавался влиянию чёрной магии, уничтожающей душу использующего её. С этими мыслями, вспоминая свою когда-то счастливую семью, Верховный Император быстрым шагом направлялся в конец подземного коридора, нервно поправляя выбившиеся из хвоста платиновые волосы. Он стал походить на безумца, одержимого идеей исправить былые ошибки любой ценой. Люциус с грохотом открыл стальную дверь комнаты и вошёл в большое помещение, слабо освещаемое несколькими факелами. По бокам комнаты стояли высокие деревянные стеллажи, на полках которых лежали различные предметы — начиная с обычных проклятых украшений и заканчивая отрубленными частями тел редких магических созданий, которые можно было использовать в действительно сильных ритуалах. Посередине комнаты стояли два мраморных стола. На одном из них лежала бледная и худая Нарцисса в одной лишь тонкой чёрной ночной рубашке. Её глаза были закрыты красной атласной лентой. Грудная клетка женщины едва поднималась от её слабых вздохов. Светлые, почти бесцветные длинные волосы сливались с бледностью мрамора. Малфой перевёл взгляд на соседний стол, на котором мирно спала молодая девушка с каштановыми кудрявыми волосами. Аделия Эйвери весьма кстати решила навестить Драко этим вечером, упростив тем самым Люциусу проблему поиска сосуда, в который он собирался переместить последний крестраж Темного Лорда, чтобы потом уничтожить его навсегда. Девчонка слишком нагло ворвалась в Малфой мэнор с криками, что к ней вернулись воспоминания, которых её лишил Драко. Люциус вежливо встретил дерзкую гостью и оглушил её Ступефаем. Ему пришлось изрядно накачать Аделию снотворным зельем, потому что та слишком быстро приходила в себя после оглушающих заклятий. — Я готов, — сказал сам себе мужчина, сделав глубокий вдох. Он успокоил расшатанные нервы. Сейчас ему нельзя было волноваться, времени на исполнение этапов обряда было не так много, как хотелось бы. Малфой подошел к высокому столику, напоминающему хирургический, и проверил наличие всех необходимых предметов. Древняя египетская книга о магии крестражей, воскрешающий камень, ритуальный серебряный нож, клык василиска, крово восполняющее зелье, экстракт бадъяна на всякий случай… Старые часы показали полночь. — Пора, — выдохнул Люциус и взял со стола нож. Мужчина повернулся к Нарциссе и занёс острый предмет прямо над грудной клеткой женщины. Его рука не дрогнула даже на секунду, когда он с размаху воткнул клинок ей в сердце. Послышался тихий звук ломающихся ребёр и рвущейся плоти. Тело миссис Малфой лишь пару раз дёрнулось в предсмертных конвульсиях, прежде чем окончательно обмякнуть на мраморном столе. По щеке Люциуса скатилась слеза и он поспешил вытереть её рукавом своей мантии. Ему нельзя было поддаваться эмоциям, только не сейчас. Верховный Император выпустил из мертвой хватки резную рукоять ножа, оставив его внутри тела своей жены, вокруг которой уже образовалась большая лужа крови. Волшебник обратился к книге, чтобы ещё раз удостовериться в порядке выполнения действий ритуала. Сейчас оставалось ждать, пока крестраж самостоятельно покинет тело своего носителя. Люциус боялся отвести взгляд, чтобы не пропустить момент появления части души Волан-де-Морта. Он не мог сказать точно, сколько прошло времени с последнего вздоха Нарциссы. Секунды, минуты или часы… Но из раны на её груди вдруг стал медленно вылазить чёрный сгусток злой материи. — Так вот как ты выглядишь на самом деле, — прошипел Малфой. Этот сгусток повис напротив его лица, будто решая, что же делать дальше. Материя явно действовала осознанно, словно живое существо. Спустя несколько долгих мгновений, сгусток медленно подлетел к спящей Аделии и протиснулся в её открытый рот. Девушка резко очнулась и села на столе. Её карие глаза стали абсолютно чёрными и она дико захохотала. — Здравствуй, Люциус, — прошипела девушка загробным голосом. Малфой ошарашенно смотрел на разворачивающуюся перед ним сцену, явно не входившую в его планы. — Это тело определённо выносливее, чем твоя жёнушка, — дразнил его крестраж, пользуясь телом Эйвери. — Ах да, это же из-за меня она стала такой слабой! И снова этот дикий хохот. Люциус схватил клык василиска и замахнулся им, чтобы уничтожить последнюю частичку Темного Лорда. Рука мужчины остановилась в паре сантиметров от сердца девушки, его парализовало. — Хочешь убить меня, Люциус? — наигранно спросила крестраж, изображая обиду. — Я думал, мы снова будем вместе! — Какого чёрта! — закричал волшебник, пытаясь завершить начатое. — Разве ты не знал? — рот девушки расплылся в ужасающей улыбке. — Эйвери являются моими дальними родственниками по матери. Уж ты то, фанатик чистой крови, должен знать всю родословную чистокровных семей! — Но я не понимаю… — на лице Верховного Императора застыла маска всепоглощающего ужаса. — Кровь моего рода делаем меня сильнее, глупый ты идиот! — зашипел крестраж, брызгая слюной. — И как ты вообще мог быть моей правой рукой?! Люциус подумал о спящей в своей комнате Дельфине и обрадовался, что всё-таки передумал использовать девочку как сосуд для крестража. Несмотря на то, что его ужасали способности последней наследницы Слизерина к чёрной магии, он действительно привязался к малютке. Аделия скривила своё лицо, будто прочитав его мысли. — Моя дочь, где она? — требовательно спросил страшный голос. — Она мертва, — соврал Люциус. — Она в поместье, не так ли? — довольно расхохоталась Аделия-крестраж. — Ты всегда был сентиментальным дураком! Надо было убить это отродье, как только оно родилось на свет! После этих слов, глаза Эйвери закатились и девушка с грохотом повалилась на мраморный стол. Все факелы в помещении задуло сильным холодным ветром и Малфой оказался в полной темноте. — Люмос ! — тихо произнёс он заклинание и нервно усмехнулся, вспомнив, что использовал его в последний раз в школьные годы. Света от палочки хватило, чтобы разглядеть безжизненное тело Аделии и клык василиска, валяющийся на полу. Не теряя времени, волшебник схватил клык и воткнул его в грудь девушки. Она даже не шелохнулась, кровь из раны потоком хлынула на мрамор, стекая вниз. Утешая себя тем, что крестраж действительно уничтожен, Люциус повернулся к телу своей жены, нащупывая воскрешающий камень. Он трижды повернул камень в своей руке и приступил к самой неприятной части ритуала. Дело было в том, что Малфой нашёл достаточно редкую информацию об этом магическом артефакте. Если человек умер совсем недавно, то были все шансы вернуть его к полноценной жизни, поместив камень в рану, принёсшую смерть. Малфой запустил свою руку в тёплую влажную рану на груди Нарциссы, нащупывая проткнутое сердце. Сломанные рёбра царапали кожу Люциуса, заставляя его морщиться от боли. Наконец он смог погрузить камень в нужное место и поспешно отдёрнул свою руку. Грудная клетка его жены начала светиться ярким светом и через несколько секунд она с криком открыла свои глаза. — Нет! — орала Нарцисса, молотя кулаками по мрамору. — Больно! Как же мне больно! Шокированный волшебник слегка замешкался и схватил со стола экстракт бадъяна, поливая им огромную дыру на её груди. Женщина начала метаться и Люциусу пришлось обездвижить её Ступефаем. В спокойной обстановке Верховный Император залечил раны своей супруги и восполнил объём крови в её организме. Он едва сдерживал свою улыбку. — Получилось, — прошептал мужчина, чувствуя, как горячие слёзы стекают по его щекам и подбородку. — У меня получилось. Люциус отнёс лёгкое, как пёрышко, тело жены к себе в спальню и лично отмыл дрожащую Нарциссу от крови. Она испуганно расспрашивала своего мужа о том, что произошло. Последнее, что помнила женщина — это то, что после рождественского ужина ей снова стало плохо. Малфой не стал ничего от неё утаивать и рассказал об истинной причине её болезни. — Но ведь… Тогда мне стало лучше, — взгляд женщины был пустым и стеклянным. Её когда-то ярко-голубые глаза теперь стали цвета блёклой грязной лужи после сильного дождя. — Тогда я дал тебе зелье, — расчёсывая её мокрые длинные волосы, сказал Малфой. — Зелье? — эхом отозвалась она. — Древнее зелье с кровью врага, — начал объяснять мужчина. — Оно поддерживает жизнь сосуда, в котором хранится крестраж. Представляешь, древние тёмные маги создавали крестражи, помещая часть своей души в близких людей… — Чья кровь была в том зелье? — спокойно перебила его женщина. Люциус не любил, когда его прерывают, но всё же снисходительно отнёсся к этой выходке своей воскресшей жены. — Гарри Поттера, — ответил он. — Он дал тебе своей крови? — она слегка приподняла брови. — Милая, тебе пора отдохнуть, — мягко ответил Малфой, накрывая её одеялом. — Завтра мы с тобой обо всём поговорим. Верховный Император улёгся рядом со своей любимой и потянулся, чтобы поцеловать её перед сном. Он аккуратно накрыл её губы своими и… Ничего не почувствовал. Совсем ничего. Ни запаха, ни вкуса, ни привычного тепла женского тела. Просто мягкая плоть. Нарцисса в это время и вовсе смотрела сквозь него, не моргая глазами. Стараясь не думать об этом, уставший Люциус укрылся одеялом и забылся крепким сном.

***

Драко проснулся поздно утром, когда бледные лучи солнца вовсю проникали сквозь незашторенные окна. Юноша сладко потянулся и, к своему удивлению, отметил, что неплохо выспался этой ночью. Возможно, стоит начать пить зелье против похмелья на постоянной основе. Слабая боль обожгла левое предплечье и он поднёс руку к лицу, чтобы рассмотреть её. Чёртова тёмная метка. Позор всей его жизни, от которого ему никогда не избавится. После смерти Темного Лорда метка настолько побледнела, что была почти видна. А сейчас она стала… Темнее? — Блять, не может этого быть! — прорычал Малфой, вскочив с постели и подбежав к окну. При уличном свете можно было разглядеть, что за ночь метка стала на тон темнее. Почти незаметная разница, но только не для него, не для человека, который годами смотрел на это клеймо, мысленно желая и вовсе отрезать руку. — Надеюсь, мне просто кажется, — Драко запустил руки в свои волосы и стал ходить по комнате туда и обратно. — Мне, блять, просто кажется! Предплечье пронзило неприятное ощущение, что заставило его остановиться и вновь обратить внимание на метку. Она начинала темнеть на глазах. — Нет, нет, нет, нет, — словно умалишённый затараторил Малфой. — Нет! Юноша натянул первую попавшуюся футболку с пижамными штанами и побежал в столовую, ожидая увидеть там своего отца. Драко продолжал надеяться, что проявление метки Волан-де-Морта, не более, чем какая-то глупая ошибка или дурацкие проделки Люциуса. — Во что ты, блять, нас опять втягиваешь… — бубнил он себе под нос, пролетая мимо гостиной. Чем ближе Драко подходил к столовой, тем сильнее начинало жечь предплечье. Когда он достиг нужных дверей, цвет метки стал абсолютно чёрным. Юноша остановился в нерешительности. Ему было страшно заходить внутрь. Он чувствовал, там сейчас находится то, что разрушит его мир окончательно и бесповоротно. Преодолев свой страх, он вошёл. За богато накрытым столом сидела вся его семья в полном составе. Отец, мать и сестра. Казалось бы, обычная картина, вот только… Что-то было не так. — Мама? — удивлённо спросил Драко, подбегая к женщине. — Ты поправилась? Нарцисса взглянула на него безразличным взглядом и протянула к нему холодную ладонь. Юноша едва заметно вздрогнул, ощутив на своей щеке ледяные безжизненные пальцы. Люциус напряжённо наблюдал за своим сыном, не пошевелив ни одним мускулом. Его поведение было более, чем странным. — Драко, — коротко сказал Малфой-старший, не отрывая от него глаз. — Что происходит? Вы все такие странные, — Драко недоверчиво встал у противоположного конца стола, уцепившись руками за бархатную спинку стула. Он посмотрел на Дельфину, сидевшую… На месте его отца? Вот что в первую очередь смутило Драко. Детям в этом доме никогда не позволялось сидеть во главе. Рука вновь начала гореть изнутри, но Малфой не показал виду, сохраняя спокойное выражение лица, впиваясь ногтями в мягкую обивку. Юноша бросил короткий взгляд на руку своего отца. На его предплечье тоже чернело тёмное клеймо. — Здравствуй, Драко, — поздоровалась Дельфина, положив руки на подлокотники кресла. — Привет, Дельфи, — что-то в её голосе заставило его не на шутку задуматься. — Ты снова со мной разговариваешь? Девочка разразилась громких хохотом, эхом отдающимся от стен в столовой. По спине Малфоя пробежали мурашки. Ему — взрослому мужчине, стало по-настоящему страшно. — Я думал, ты дал своему сыну должное образование, — обратилась Дельфина к Люциусу. — Но видимо догадливости в школе не учат. После этих слов всё стало на свои места. Холодный пот градом хлынул по телу Драко, он больше не смог держать себя в руках. "Я думал" — Дельфи сказала о себе в мужском роде. И эти издёвки, манера речи… — Ты… — едва слышно прошептал Малфой и вновь скрючился от сильной боли в предплечье. — Да, мой мальчик, — коварно улыбаясь, ответила Дельфина. — Я вернулся.