Возврат долгов

Ночь уже спустилась на старинный замок, заволакивая тёмным покровом спящие черепичные крыши и башни. Формального отбоя ещё не было, но выходить в такие часы не полагалось. В преддверии зимы темнота приходила рано, принося с собой осеннюю прохладу и тяжёлый холодный воздух. Сегодня же ночь принесла с собой густой молочный туман и рассеяла его по окрестностям Хогвартса. Однако это не помешало трём фигурам, укутанным в зимние тёплые мантии, выскользнуть из центральных ворот замка и засеменить в сторону старой избушки на окраине Запретного леса. — Не могу поверить, что я согласилась на это! — гневно прошептал девичий голос. — Гермиона, это же ради Хагрида, даже не ради нас! — раздался в ответ мальчишеский. — Но что-то вы уж больно быстро согласились! — Ну сама понимаешь, это же интересно! — Рон, не подливай масла в огонь! — наконец вмешался в диалог третий голос. — Я не подливаю, я... — Тише вы оба! Вы вообще уверены, что нас никто не видел? — Всё в порядке, Гермиона, и мы уже почти пришли... Трое пробрались к ветхой хижине гигантских размеров, пригибаясь как можно ниже к огромным тыквам, что лесничий выращивал за домом, и постучали в почти трёхметровую дверь. — Ох, вы всё же пришли! Как я рад, ну что же вы... Ну, проходите скорей, замёрзнете... Хагрид лишь приоткрыл дверь, чтобы высунуть только голову. Посторонившись, он дал гостям войти, и те спокойно проскользнули в образовавшийся проём. Яркая полоска света лишь на минуту осветила прямоугольник на земле, и вот всё опять погрузилось в белую пелену тумана. Немного погодя к избушке, вырисовывающейся тёмным силуэтом, прокралась ещё одна тень. Фигура зябко куталась в тонкую, не по погоде лёгкую мантию с гербами Дома Салазара Слизерина. Тень поёжилась от холода, потопталась на месте и, поднявшись на цыпочки, заглянула в окно хижины. В тёплой комнате у камина, за огромным столом сидели двое парней, девушка и Хагрид. Молодые маги пили что-то обжигающее из гигантских чашек, больше напоминавших маленькие котелки, а лесничий рассказывал какую-то занимательную историю, качаясь на стуле и размахивая руками в воздухе. Пару раз он чуть не заехал по макушке Гарри Поттеру, сидящему возле него. Но тот всё время успевал уклониться в сторону, вертя головой и пригибаясь. Во время очередного взмаха нелёгкой руки Хагрида Гарри развернулся вполоборота, сидя на деревянной табуретке, и случайно бросил взгляд на окно. Тут же за стеклом метнулась в сторону чья-то голова, с копной соломенных волос. — Там кто-то есть! — Гарри подскочил со стула и бросился к двери. Никто из присутствующих в комнате толком ещё не сообразил, что произошло, а Поттер уже был на улице и бегом огибал огромную хижину. Как он и ожидал, от дома в сторону огорода лесничего спасалась бегством тёмная фигура, закутанная в плащ. Внезапно беглец встретился с некой преградой, споткнулся и с придушенным проклятием рухнул на землю. Послышались возня и шелест веток, и он уже ползком продолжил удирать от Гарри. Однако Поттер не собирался упускать нахала, в два прыжка нагнал его и схватил за подол мантии. — Малфой! — процедил он сквозь зубы. — Почему я не удивлён. Какого лешего ты здесь делаешь? Гарри встал между слизеринцем и домом Хагрида, загородив собой дорогу к отступлению. Малфой поднялся с колен, отряхнулся и гордо вскинул голову: — Как префект — я здесь главный, и поэтому задавать вопросы буду я! Во время вечернего обхода я заметил троих студентов, покидавших пределы школы в неразрешённое время. Выполняя свой долг и соблюдая порядок, я проследил за ними. Так вот, Поттер, что ты здесь делаешь? — Не твоё дело, Малфой. Проваливай, пока цел. А хочешь "настучать" на нас — пожалуйста! Сколько угодно. Но не забывай, чем всё кончилось на первом году учёбы! Тебя тогда тоже наказали, отправляя с нами в Запретный лес. Хочешь опять прогуляться туда ночью? Или ты забыл, как умирал тогда от страха? — Ничего я не боялся! — осевшим голосом произнёс Драко. Хотя колени его уже дрожали. Он судорожно сглотнул и сделал шаг назад. — Гарри, где ты? — послышались голоса гриффиндорцев, последовавших за ним на улицу. Оклики тонули в тяжёлом затуманенном воздухе. — Ты тоже не должен быть здесь, Малфой, — угрожающе прорычал Поттер, делая шаг вперёд и сокращая между ними расстояние. — Ты соучастник. Тебе нет смысла ябедничать и снова подставлять себя! — Никакой я не соучастник! Я староста! Мне можно… — попытался было заявить Драко, безвольно отступая назад ещё на несколько шагов. — Ага, расскажи это МакГонагалл! — усмехнулся Гарри, нахально приближаясь к нему. — А ещё лучше — Дамблдору! — Гарри! Гарри, ты где? — опять послышались голоса, уже совсем близко от парней. — Чтоб тебя пикси растерзали! — Малфой скривил гримасу презрения на лице, соображая, что как всегда герою магического мира всё простят. Он сделал ещё пару шагов назад. — Но с нами попадёт и этому твоему верзиле-переростку! "Профессор" не имел права принимать вас у себя в столь поздний час. Может, его даже выгонят из Хогвартса. А заодно тебя и твоих грязнокровных и нищих приятелей! За это, пожалуй, стоит рискнуть! — Ах ты мерзавец! — воскликнул Поттер и кинулся на Малфоя. На что тот отскочил от него и, не разбирая дороги, бросился бежать. — Малфой, я тебя убью! — завопил Гарри, несясь за ним. — Остановись! Но Драко уже скрылся за деревьями. — Стой, придурок! Это же Запретный лес! — и, не совсем соображая, что он делает, Поттер помчался за беглецом в лесную чащу. Густой туман тут же поглотил обоих. Ветки деревьев цеплялись за мантию и царапали лицо. Пару раз Драко даже хорошенько хлестануло по спине и плечу, но он продолжал бежать вперёд. Затем резко развернулся вправо, собираясь пробежать вдоль полосы леса, не углубляясь в чащу, и вынырнуть недалеко от огорода Хагрида. В присутствии учителя Поттер ничего ему не сделает. Не посмеет. Малфой хотел было зажечь Люмос и осветить себе дорогу, но за спиной услышал звуки ломающейся ветки и бранной ругани, причём в свой адрес. Поэтому, спрятав палочку, Драко свернул влево и продолжил бег. Наконец ему показалось, что Поттер отстал, и Малфой вновь изменил направление бега. Почему-то продираться сквозь чащу стало труднее. Малфой остановился отдышаться. По его подсчётам, он не должен был сильно отдалиться от окраины леса. Тогда почему он не видел ничего вокруг и даже над собой? Везде был туман, и только маячили чёрные силуэты деревьев. Сколько он успел пробежать? Потянувшись к карману мантии за волшебной палочкой, Драко успел только ойкнуть, так как сзади на него кто-то кинулся и повалил наземь. — Малфой, ты придурок! — Гарри навалился на него всем своим весом и, схватив за волосы на затылке, резко рванул их вверх, а затем так же резко толкнул руку вниз. — Какого соплохвоста ради ты помчал в лес? — рука опять взметнулась, и он вновь припечатал Драко лицом к земле. — Змеюка! Не смей обзывать моих друзей! — Поттер собирался повторить манёвр, но Драко наконец совладал с приступом страха от неожиданного нападения сзади и, приподнявшись на руках, смог свалить его с себя. Перекатившись, Малфой вскочил на ноги и со всей силы пнул Поттера. Затем ещё раз, угодив под дых. Гарри сложился пополам, но Драко уже озверел и замахнулся для ещё одного удара. Поттер разогнулся и, кувыркнувшись назад, вдруг выпрямился во весь рост. Длинные ветви деревьев отнюдь не помогали завязавшейся драке, так как приходилось отбиваться ещё и от них. Гарри схватил одну из них и, притянув к себе, резко отпустил. Дерево хлестануло Драко по лицу, аккурат по испачканному в чём-то носу, и он взвыл от боли. Используя момент, что Малфой прижал обе руки к лицу, Гарри бросился на обидчика и снова повалил его на землю. Автоматически Драко выбросил правую руку вперёд, защищаясь, и Поттер придавил его собой, неудачно заломив кисть Малфоя под него. Тот как-то странно дёрнулся, вцепляясь второй рукой в ворот свитера Гарри. На миг они замерли из-за того, что услышали шум, доносившийся из-под слоя листвы и сухих сучьев. Почва под парнями словно глубоко вздохнула, послышался треск ломаемых корней, и в следующее мгновение оба, прекратив чувствовать опору под собой, полетели вниз. Всё случилось так быстро, что ни один из парней толком не сообразил, что произошло. Рыхлая земля под ними вдруг распахнула огромную пасть и поглотила обоих в свои недра. Гарри и Драко летели вниз, цепляясь и царапаясь о корни деревьев, сухие ветки и прутья. Наконец полёт закончился. Поттер почувствовал под собой нечто мягкое. Это "нечто" выдохнуло отборное ругательство, когда Гарри приземлился на него. Пытаясь осознать, что же это было, тот начал шарить под собой руками. — Хватит меня лапать, Поттер! Слезь с меня, вепрь! — Сам такой, — буркнул Гарри и скатился с Малфоя на землю, тут же почувствовав весь холод, веявший от неё. — Люмос, — прошептал Драко, и на конце его палочки замерцал слабый огонёк, освещая немного пространства вокруг себя. — Прежде, чем ты начнёшь колдовать, Малфой, вспомни, что мы находимся в Запретном лесу. Кишащим всякими не очень приятными тварями, которые тут же появятся здесь, как только почувствуют сильное волшебство! — заявил Гарри, разглядывая в полумраке свои чудом уцелевшие очки. — Они уловят чужую человеческую магию и будут очень нам рады… Он поёжился. В памяти всплыли события второго года обучения в Хогвартсе и знакомство с Арагогом Хагрида и его семейством. Драко ничего не ответил. Он просто продолжил лежать на холодной земле, устремив взор вверх и сжимая палочку в руке. Гарри покосился в его сторону и затем медленно приблизился. Только теперь он заметил, что жидкая масса на лице Драко оказалась кровью, хлеставшей из разбитого носа, даже теперь, когда тот лежал лицом вверх. — Чёрт, Малфой, у тебя кровь из носа идёт, — констатировал Гарри. — Что ты говоришь! А я и не заметил! — съязвил тот. — Совсем рехнулся, Поттер? Это же ты мне нос сломал, когда знакомил меня с землёй! — завопил Драко. — О! Теперь я вижу, что всё в порядке! — заорал в ответ Гарри, но тут же спохватился: — Тише ты, кретин! Хочешь, чтобы все те милые животные услышали нас раньше, чем почувствовали? Малфой хотел что-то заявить в отрицание, но закашлялся. Постепенно кашель перерос в булькавшие звуки, и Поттер сообразил, что тот сейчас захлебнётся собственной кровью. Гарри уселся на землю возле его головы и, приподняв, осторожно устроил её у себя на коленях. — Отвяжись от меня, Поттер! — захрипел Драко, но тот не обратил на его заявление никакого внимания. Он только аккуратно поворачивал голову в стороны, пытаясь рассмотреть получше, насколько тяжелы были последствия их драки для лица Малфоя. — Я же сказал, отвали! — Драко пытался высвободиться из рук Поттера и даже тщетно попытался врезать ему по уху левой рукой. Правая как-то неестественно лежала у него на груди, сжимая палочку, которая по-прежнему источала слабое сияние Люмоса. Гарри достал свою палочку и, прошептав что-то, коснулся ею перепачканного носа Драко. В ту же минуту кровь перестала сочиться по его лицу и он глубоко вздохнул. — А как же насчёт "нельзя использовать магию", а, Поттер? — передразнил он. — Слушать надо ушами, а не жопой, Малфой, — тот поднялся с колен, голова Драко съехала на землю. — Я сказал: сильное волшебство, которое делает человек, а не простая лесная магия всех живущих здесь тварей. И уж тем более нечто отличное от колдовства кентавров и энергии единорогов. Мелкое же воспроизведение волшебства они не различат, в этой глуши, — Гарри стал оглядываться по сторонам. Затем он отошёл в сторону и нагнулся. — То что надо. На дне ямы, вперемешку с листвой и мхом, валялись сухие ветки и мёртвые корни деревьев. Гарри собрал небольшую охапку для костра и поджёг, прошептав "Инсендио" почти прямо в кучу хвороста. Пламя взялось облизывать промёрзшие ветки, еле-еле разжигая небольшой костёр. Гарри протянул руки к огню. Немного посидел согреваясь. Ночь неумолимо приближалась, стемнело так, что на расстоянии трех шагов уже ничего не было видно. Вдобавок становилось жутко холодно. В этой части леса была непроходимая чаща, и земля не успевала прогреться в течение дня, так что ночью она не сохраняла накопленное тепло и остывала намного быстрее. Мало того, Поттер выскочил из дома Хагрида без своей тёплой мантии. Сейчас на нём были только тёмно-синие вельветовые штаны, футболка и плотный облегающий оранжевый свитер, с высоким стоячим воротником под горло. И это его скромное одеяние совсем не грело его. Тем более в своём теперешнем состоянии. Свитер растянулся и местами распоролся, штаны порвались во всех самых неожиданных местах, так как во время падения Гарри умудрился зацепиться за всё возможное и невозможное. А также поцарапаться и побиться обо всё вышеперечисленное. Он покосился на Малфоя. Тот по-прежнему лежал на замёрзшей земле. Гарри вздрогнул. "Как ему не холодно? Даже в подземельях наверняка теплее..." — Поттер, хватит пялиться на меня, я не шар предсказаний! Подойди и помоги мне уже, добродетель несчастная! — голос Малфоя вывел Гарри из оцепенения. — Что? — не понял тот, заставленный врасплох такой наглостью. — Если ты до сих пор не заметил, я не могу встать, — заскрежетал зубами Драко. — Я понимаю, что твоими мозгами домового эльфа тяжело понять, что если ты упал на меня, значит, я схлопотал двойной удар. При падении я поранился всем телом, при приземлении — вывихнул лодыжку. А руку ты мне сломал ещё до того, как мы провалились в эту грёбаную яму, — спокойно-убийственным тоном оповещал он. — Я ударился головой. Вполне возможно, у меня сотрясение мозга — тебе, Поттер, это не грозит, не бойся — и теперь у меня всё качается в глазах. В добавление ко всему, моя нежная психика была подорвана стрессом, который я пережил. И моё физическое состояние ничуть не лучше моего морального. Я порвал брюки и рубашку от "Элегант Визард", и моя осенняя школьная мантия вся испачкана в грязи и крови. И предупреждаю, Поттер, что, если мы выберемся отсюда живыми, ты будешь сожалеть, что не остался здесь закопан навсегда! Пока Малфой ораторствовал, Гарри молча смотрел на него. Постепенно его глаза стали раскрываться всё шире и шире, пока наконец не стали размером больше, чем его фирменные очки. Затем, за недостатком свободного места в орбитах, они буквально полезли на лоб. Даже когда прикидывающийся умирающим слизеринский хорёк закончил свой монолог, Гарри ещё долго не мог прийти в себя. Как можно быть настолько влюблённым в себя эгоистом и наглецом? — Значит, это я во всём виноват? — он поднялся и медленно направился в сторону стонущего Драко. — Это я выманил тебя из школы, заставил идти за нами и совать свой любопытный нос в чужие дела? Это я погнал тебя в Запретный лес куда глаза глядят? — постепенно закипал Поттер, наклоняясь над распростёртым на земле телом Малфоя. — А потом, только из-за меня мы нашли эту яму, чтобы провалиться в неё? Так, Малфой? Ведь это я во всём виноват? Гарри завис над ним так близко, что мог услышать его биение сердца, и впился взглядом ему в глаза. На какой-то момент Драко оторопел от такого напора и перестал дышать. Затем маска надменности и раздражительности вернулась на своё место, и он выдохнул: — Да. Не я первый напал на тебя сзади и разбил в кровь твоё лицо. Про остальное уже промолчу. — Святой Мерлин, — у Гарри подкосились ноги, и он чуть снова не упал на Малфоя. — Ты… Ты! Ты — псих! — выпалил он в отчаянии. — Ну почему ты преследуешь меня? Это какой-то кошмар! — он отшатнулся и плюхнулся на землю — Почему из всего Хогвартса меня угораздило попасть в западню именно с тобой??? Поттер в настоящем ужасе обхватил голову руками и вцепился в свои необузданные разлохмаченные волосы. Он осознал наконец всю глубину трагедии сложившейся ситуации. Но самым страшным было то, что Гарри нашёл нечто логичное в обвинениях Малфоя . Чего Поттер хотел добиться, догоняя Драко? Он даже не подумал дважды, кидаясь в погоню. А когда настиг? Гарри сам не знал, что на него нашло, когда он наконец повалил обидчика на землю и ударил со всей силы. Вернее, он знал, но никогда бы не признался себе. Гарри стал таким после всего, что с ним произошло. После победы над Тёмным Лордом. После того, как лишил жизни, пусть и плохого, но всё-таки человека. И хотя Поттера все называли героем и спасителем, сам себя Гарри считал убийцей. Да, он победил в войне, конечно же, не без помощи своих друзей. Да, он освободил магический мир от реальной угрозы сошедшего с ума злого волшебника. Но цена, которую он за это заплатил — была слишком велика и до сих пор свежа в памяти. Все погибшие на поле боя друзья, которые больше не рядом, измученные и уставшие студенты, вернувшиеся на восьмой курс обучения, даже разломленные стены Хогвартса, ещё не до конца восстановленные учителями школы. Всё напоминало о боли несчастья и сжимало сердце. И больше всего Гарри скучал по Сириусу Блеку. Пусть уже и прошло почти два года со дня его смерти, Гарри до сих пор не смог смириться с его потерей. Поттер не был хорошо знаком с крёстным. Они не проводили вместе достаточно времени, чтобы по-настоящему сблизиться, тот всё время был в бегах. Просто у Гарри тогда появилась мечта жить с родственником, которая могла по-настоящему осуществиться. А потом эту мечту забрали. Как забирали всё ранее. Как забрали и сейчас. Гарри выжил, а что дальше? Родной семьи у него нет, идей на будущее — тоже. Летом он жил у Рона, но что будет делать по окончании школы? Сейчас, по возвращении в Хогвартс, для седьмого года обучения, который Гарри и многие другие попросту пропустили, новоиспечённый герой чувствовал себя ужасно запутанным. Иногда он просто не понимал происходящего. Кошмары, вернувшиеся после гибели Волдеморта в новом виде, с вечными побегами и одной лишь целью — выжить, — становились для него реальностью, а будничные дни, монотонные и лишённые каких-либо красок — сном. У него случались очень резкие перепады настроения, и он мог зациклиться на совершенно невинных вещах. Вначале Гарри пытался найти логичное объяснение происходящему, но потерпев фиаско — бросил. И перестал отдавать отчёт своему поведению. Он поддавался чувствам, интуиции, действовал не задумываясь. Так ему было легче. Так ему было проще. Пережить. Не думать. Забыть. И сейчас Поттер вдруг сообразил, что, ослеплённый злобой и как всегда поддавшись настроению, он мог попросту убить Малфоя, не провались они в эту яму. У Гарри закружилась голова. — Ты закончил обвинять и обзывать меня? — Драко увидел, что тот совершенно забыл про него. — Я по-прежнему лежу на холодной сырой земле. У меня очень слабое здоровье, и я могу получить воспаление лёгких. Почки, я кажется, себе уже отморозил, — серьёзно добавил он. Проклиная всё на свете, Гарри встал, и, наклонившись к Малфою, вцепился ему в плечи, пытаясь приподнять с земли. Бледное лицо Драко исказило судорогой боли. Он зажмурился и стиснул зубы так сильно, что на скулах выступили бугорки, но промолчал. Поттер ужаснулся при виде этого зрелища, соображая, что Малфой не лгал, когда говорил, что ему больно. — Ой, прости, пожалуйста! — неосознанно вырвалось у него. Гарри постарался легче прикасаться к Малфою. Бережно подхватив его под руки и про себя отмечая, что он оказался довольно-таки лёгким для парня, Гарри аккуратно оттащил его к стенке ямы, прислонив к ней спиной. Всё свое детство Гарри Поттер рос без настоящей опеки, любви и ласки. Это, наверное, развило в нём чувства долга, заботы и помощи. Будучи лишённым их сам, он хотел дарить это другим. Он всегда рвался помогать, заботясь об окружающих его людях. И потом, ему с одиннадцати лет приходилось стольких выручать. В моменты опасности Гарри проявлял отвагу, порой безрассудную, необдуманную. После смерти Сириуса и войны, когда он вообще прекратил давать отчёт своим действиям, это не исчезло. Вот и сейчас при виде страдающего Малфоя чувство долга преодолело неприязнь. Поттер остыл от нахлынувшей на него злости и, не задумываясь дважды, принялся помогать пострадавшему, когда как минутой назад был готов только причинить ему ещё больше боли. Тонкая школьная мантия кое-как окутывала Малфоя, поэтому Гарри расправил её, по возможности накрывая тканью плотнее. Драко молча наблюдал за этими хлопотами. "Оказывается, стоит приструнить Поттера, и он становится шёлковым!" Но стоило Малфою заглянуть тому в глаза, как он сообразил, что гриффиндорец действует автоматически, расчётливо. Гарри подоткнул под него плащ, нашёл прямую недлинную ветку, снял с брюк ремень и, наклонившись к Драко, перевязал тому руку, закрепляя кисть, чтобы как можно меньше шевелить её. Затем он встал и под изумлённым взглядом Малфоя стянул с себя свитер и футболку, оказавшуюся под ним. Взору Малфоя предстал накаченный торс, развитая грудь, широкие плечи и немного мускулистые руки — не зря же Гарри был ловцом сборной Гриффиндора по квиддичу. Он был в прекрасной форме, так как по возвращении в Хогвартс почти каждый день проводил на тренировочном поле, в безудержном желании забыться. В голове Малфоя пронеслась вихрем мысль, что раздевалки возле квиддичного поля должны были быть общие для всех Домов, а не поделены на четыре разные. Полуобнажённое спортивное тело, так неожиданно появившись, исчезло так же быстро. Моментально чуть не околев, Гарри натянул обратно свитер. В руках у него осталась футболка, которую он недолго думая порвал на части и связал вдоль. В результате у него в руках оказалась крепкая перевязь, которую Поттер тут же водрузил на шею Малфою, заправляя в образовавшуюся петлю перевязанную руку. Мадам Помфри могла бы гордиться мистером Поттером в этот момент, как преданно он протянул руку помощи своему лучшему врагу. "Ещё бы. Ведь потом меня обвинят во всём произошедшем. А если у многоуважаемого Люциуса, освобождённого и оправданного самим министерством, будет такой повод докопаться до меня? Он наверняка найдёт какую-нибудь статью в уставе правил поведения в школе о запрещении применения физического насилия к членам семьи Малфоев или что-нибудь в этом роде. И будет добиваться моего исключения из Хогвартса. Не хватало ещё, чтобы этот чертёнок издох здесь от холода!" — покосился Поттер на Драко. Он тщетно пытался отбиться от мысли, что ему просто нравится за кем-то ухаживать, чувствовать себя причастным. Быть нужным кому-то, осознавать, что он может помочь. Помогая другим, Гарри топил свою боль, чувство беспомощности. Помогать — значило контролировать ситуацию. Чего Гарри выпадало довольно не часто в последнее время. Драко потерял дар речи, наблюдая за происходящим. И изо всех сил пытался придумать что-нибудь колкое, чтобы не выглядеть последним идиотом — как, ему казалось, он сейчас выглядел. — Ты что, Поттер, вальяжно импровизируешь? — наконец выдавил он. — Или этому обучают в Доме Великого Годрика, игре в героев? Гарри ничего не ответил. Малфой оставался Малфоем. И ничего этого не изменило бы. Поэтому он подбросил ещё хвороста в потухающее пламя костра и уселся напротив, оперевшись спиной о стенку ямы. — Я надеюсь, это страшилище, именующее себя профессором по уходу за магическими существами, вызвало подмогу и уже ведутся поиски, — сам себе вслух заявил Малфой. — Или он побоится за свою шкуру и никому ничего не скажет. И этим — подставит тебя. Сгниёшь в вонючей яме, Поттер! — Драко прищурил глаза и зло посмотрел на того. Гарри молча решал, что ему предпринять. Напомнить Малфою, что тот тоже сгниёт в этой яме вместе с ним? Или просто заехать кулаком так, чтобы он впечатался в земляную стенку. Не остановившись на одном из вариантов, Гарри зевнул. Он вдруг обнаружил, что жутко устал. И не имел больше сил даже на то, чтобы ответить обидчику, не то чтобы ударить. Вздохнув, Гарри закрыл глаза. Малфой смотрел на него в упор. Его постепенно начинало злить, что Поттер всё время молчит, словно подтверждая его, Малфоя, страхи. Что никто не придёт за ними и не спасёт их. Что это они вдвоём сгниют в этой яме, без еды, воды и свежего воздуха. Но ещё до того, как это случится, Драко умрёт от воспаления лёгких и холода. И, словно в подтверждение своих ужасающих мыслей, он чихнул. — Будь здоров, — прошипел Поттер. Проклятая вежливость опять взяла верх. Гарри обнял колени руками и положил на них голову. Холод дышал ему в затылок, пробирался ледяными пальцами под одежду. Стараясь успокоить дыхание, он поёжился. Постепенно он задремал.