Возврат долгов

Быстрой лёгкой походкой Гарри летел по коридору здания Министерства. Он был в ярости. В руках не хватало лишь плаката с надписью "Временно не на месте, вышел из себя, скоро вернусь". Давно никто не доводил до вопиющего состояния небезызвестного гриффиндорца, отличающегося скромностью и кротким беззлобным нравом. Но в этот момент Гарри Поттер совершенно не следовал критериям мирового героя. Он рвал и метал, готовясь в любую минуту сорваться с цепи здравого смысла и начать расшвыриваться Непростительными заклинаниями во все стороны. Мало того, что он полностью опозорился перед слизеринцами, как последняя истеричка, потеряв сознание в Отделе тайн, так потом ещё к нему привязался министр, доканывая последние остатки самообладания. Фадж затаскал его по отделам и департаментам, кичась перед чиновниками и промывая ему мозги уверениями, что он и Министерство всегда верили ему, просто не всегда могли это выразить правильно. А то, что несколько лет назад он обвинял Поттера во лжи о возвращении того, кого нельзя было называть тогда — так это всё политика бюрократии, это ничего. Главное, что мальчик снова выжил и теперь, победив тёмного Лорда, конечно, с поддержкой Корнелиуса, вырастет и оправдает надежды на светлое будущее… Гарри зацепил ногой край ковра, покоившегося на полу коридора, споткнулся и громко нецензурно выругался. Ко всем его бедам прибавилась ещё одна: по окончании личной экскурсии с министром и обмена любезностями с деканом змеиного факультета, гостившего в здании, он выяснил, что теперь ему ещё и негде спать. — Чёртово Министерство, с его чёртовыми постановлениями! Почему я должен бороться ещё и с этим, в моём-то возрасте? Поттер плохо помнил, сколько времени прошло, как Малфой вышел из той злосчастной комнаты отдыха, где очнулся сам Гарри, и как там появился министр. Фадж довольно долго приносил свои извинения за инцидент, больше походившие на обвинения в адрес самого участника. Объяснял, что они должны соблюдать политкорректность по отношению к, так сказать, виновникам случившегося — мистеру Бонто и мистеру Снейпу. Уверял, что ни у одного из них не было злого умысла и намерения. Гарри же от этого легче не становилось. В какой-то момент на голову несчастного страдальца — мальчика со шрамом на самом видном месте — пришло спасение в виде рыжего мужчины в старом потёртом пиджаке. Корнелиус так неосмотрительно провёл Гарри мимо Отдела по ограничениям применения волшебства к изобретениям магглов — и к самим магглам. Тут-то их и перехватил Артур Уизли. Поттер вцепился в него, как хищник в добычу, и наотрез отказался оставлять руку мужчины. Министру пришлось отпустить Поттера продолжить знакомство с подразделениями министерства в сопровождении отца близкого друга Гарри. Мистер Уизли отвёл Гарри в штаб-квартиру Отдела обеспечения магического правопорядка, познакомил с некоторыми аврорами, показал разные магические артефакты. Затем они зашли в Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, пошушукались с работающими там ведьмами. Заглянули к хорошим знакомым Артура, посидели в крошечном кабинете, поговорили о старом, прошлом. Только Гарри пришёл немного в себя от пришествия Фаджа и стал получать удовольствие от экскурсии, как ему сообщили, что время ужина он пропустил, мистеру Уизли пора было возвращаться домой, а популярный Поттер вновь попадал в когти к неугомонному министру. Все клерки уже расходились со своих рабочих мест, а Корнелиус, видимо решив сегодня доконать Гарри окончательно, никак не унимался и даже выразил желание присоединиться к нему за ужином. Наскоро перекусив бутербродами с горячим чаем, Гарри заявил, что устал и хочет спать. Искренне удивившись услышанному — как будто мировые герои не должны хотеть спать, — Фадж, с явной неохотой, всё же отпустил несчастного на отдых, инструктируя его, как ему найти профессора Снейпа. Невзирая на обстоятельство, что декан Слизерина был сегодня ответственный за Поттера, он явно не горел желанием помогать ему. На безобидный вопрос, где Гарри сегодня предстоит провести ночь, Снейп ответил, что ему не важно, лишь бы на этаже, отведённого для спален студентов Хогвартса. "По мне, так хоть в коридоре, на коврике", — подумал профессор, а вслух сказал: — Свободных комнат не осталось, так что присоединитесь к кому-нибудь из учеников. И, обойдя назойливого Поттера, прошествовал дальше. Поднявшись на указанный этаж, Гарри быстро узнал сложившуюся ситуацию — вместо трёх человек в некоторых спальнях было немного больше — и, не задумываясь над дальнейшим, уверенно зашагал по направлению к самой дальней комнате в коридоре. Драко стоял перед зеркалом в ванной и старательно вытирал волосы полотенцем. Намного легче это можно было сделать с помощью магии, но колдовать строго запрещалось, и приходилось справляться собственными силами. Почему-то именно сегодня светлая шевелюра была непослушная, локоны капризничали и не хотели укладываться. Ещё бы. После такого денька. Что там волосы, сам хозяин чувствовал себя разбитым и несчастным. Не снимая полотенца с головы, Малфой вышел в спальню и направился к своему саквояжу с одеждой. Выудив из недр дорожной сумки нижнее бельё и лёгкий спортивный костюм, он повернулся к камину и замер в оцепенении. Сидя по-турецки на, некогда пушистом ковре, на него взирал снизу вверх мистер Гарри Поттер, лично победитель сами знаете кого, взявшись в спальне неизвестно откуда. Драко сморгнул. Несколько мгновений понадобилось, чтобы он осознал, что это не видение. Ещё несколько — чтобы оценить ситуацию. И ещё один миг для того, чтобы вспомнить, что из одежды на нем лишь влажное полотенце, причём намотанное на голову. — Мантикору тебе в задницу! Поттер! Что ты здесь делаешь? — заорал Малфой, отбрасывая штаны, зажатые в руках, и стягивая с головы полотенце, пытаясь прикрыться им. Озарившись догадкой, что надо наоборот, отшвырнул полотенце и кинулся к брюкам, натягивая их прямо на голое тело. Гарри беспристрастно наблюдал за нервной суетой Драко. Справившись, наконец, с облачением в штаны, тот, чуть не упав, кинулся на отрешённого от мира сего непрошеного гостя. — Я спросил, какого дементора ты здесь делаешь? — зарычал он. — Я пришёл спать, — спокойно заявил Гарри. — Мне же надо где-то переночевать… — Но не в моей же спальне! — завопил Драко. — Мне Снейп приказал, — пожал плечами Поттер. — Снейп приказал тебе ночевать со мной??? — ошарашенно выпалил Малфой. — Ну, не совсем… — недоумённо покосился на оравшего Поттер, но, видно, Драко до сих пор так и не понял, что ляпнул. — Он сказал присоединиться к кому-нибудь… — Ну, так и проваливай отсюда! Присоединяйся к кому-нибудь! — Драко норовил охрипнуть от всех этих воплей. — Я уже присоединился. К тебе… — ЧТО??? — волосы того моментально высохли и пропитались магнетическим зарядом. Иными словами они встали дыбом, и сейчас Драко стал похож на растрёпанный одуванчик-переросток. — Какого лешего??? — Ты один в большой комнате, а все остальные спальни заняты. В некоторых спят даже больше, чем по три человека! — Гарри поспешил охладить его пыл вескими доводами. — И потом, из всех слизеринцев ты, пожалуй, единственный, с кем я общаюсь… Обычно сообразительный мальчик-одуванчик молча глотал ртом воздух, пытаясь переварить поступавшую информацию. Вот это нонсенс! А в "Ежедневном Пророке" это уже писали? Великий и Невозмутимый Гарри Поттер, оказывается, с ним общается! — Но тут всего одна кровать, — не найдя более серьёзных аргументов, выдавил из себя Малфой. — Ничего, поделимся, — вздохнул Поттер. Он поднялся с ковра и поплёлся к кровати, волоча за собой по полу пыльный рюкзак. — Если ты не возражаешь, я приму душ, — устало добавил он. — Я сейчас же приволоку сюда Снейпа, и он выгонит тебя вон! — не совсем соображая, что он несёт, пискнул Драко и, подхватив с пола кофту от спортивного костюма, ринулся к двери. — Делай что хочешь, Малфой, а я пошёл в душ, — безразлично махнул рукой Гарри, скрываясь в ванной комнате. Словно скоростная метла, Драко вылетел из спальни и, сравниваясь с магическим транспортом, помчался по коридору. "Да что он о себе думает? Вообще напыщенность из головы все мозги вытеснила? Или это похвальба Фаджа так действует, что безвредный честный гриффиндорец стал глумливым нахалом?!" - Хотя в свете последних событий, назвать Поттера невинным не повернулся бы язык даже у Лонгботтома. Чего стоит только наглое противостояние золотого мальчика мастеру зельеделия. На каждом уроке факультет Гриффиндора мужественно терял баллы за доблестный отпор учителю, новоявленной язвы по имени Гарри Поттер. А как последний "познакомился поближе", начав своё трепетное "общение" со слизеринцем? Милым щенком того зверя-оборотня Малфой никак не мог окрестить. Очнулся он, только когда добрался до широкой лестницы, в противоположном от его комнаты конце коридора. Впереди зиял чернотой лестничный пролёт. Лишь оказавшись на краю ступеньки, ведущей в тёмное никуда, Драко утихомирился и, боязливо озираясь по сторонам, прислонился спиной к стене. Оборвав свою демагогию, он задумался о другом. По одной в голове стали формулироваться мысли иного характера. И куда он так помчал? Он даже не знает, где спальня декана, если тот вообще ночует в министерстве. А даже если префект и встретит своего ценного профессора? Поттер прав, Малфой один в комнате, вместо трёх положенных человек — факт, что там всего одна кровать, видимо, не должен был смущать троих взрослых парней. Потом ему, да и всем слизеринцам достанется от Фаджа, что не приютили его бесподобного гостя. Драко шатался по коридору во время отбоя, а Снейп отчётливо дал понять, что подвергнет репрессии любого, кто нарушит предписанные для студентов правила… Северус и так весь день был на нервах из-за припадочного гриффиндорца, а злить ещё больше своего декана Малфой не рискнул. Может, отправиться спать к Панси? Укутавшись поплотней в довольно тонкую кофтёнку, Драко повернул назад. Остановившись у дверей женской спальни и услышав девичий смех, он положил руку на дверную ручку и тут же резко отдёрнул пальцы, обжигаясь о заколдованный металл. Ну конечно, заклятие "прайвеси" — чары неприкосновенности частной жизни, охраняемые интимную сферу человека. Теперь никто не мог проникнуть на территорию, защищённую этим волшебством, без особого приглашения хозяев. Девушки, должно быть, наложили это заклинание, чтобы наконец получить покой от назойливых сердцеедов — мужской половины слизеринского факультета. И почему Малфой не наложил его у себя в спальне, сразу же по приходу? Наплевать на запрет использования магии. Даже несовершеннолетним магам можно колдовать на улице, если что-то угрожает их жизни. Правда, Поттер не совсем угрожал. Он, скорее, молил об убежище… Кстати, о Поттере… Раздумав стучать к слизеринкам и звать Панси, Драко тихонько прошмыгнул по коридору и ужом скользнул в свою спальню. Комната была освещена лишь пламенем, мерцавшим в камине. Оно приятно согревало и частично наполняло комнату красными отблесками. Примостившись на краешке кровати и чуть ли не с головой накрывшись пуховым одеялом, Поттер тревожно спал, иногда вздрагивая и вздыхая. "Он что, действительно думал, что мы вот так спокойно разделим одну постель на двоих?" — изумился Малфой, проходя мимо и снимая с комода пачку сигарет. Развернув упаковку, он извлёк одну папироску и прикурил. Затянувшись и выпуская тонкие струйки серого дыма, он облокотился бедром о комод и уставился на спящего Поттера. "Ты же слизеринец, чёрт возьми! Наш девиз — бери всё, что захочешь!" — в голове прозвучал гордый лозунг в исполнении Панси Паркинсон. Машинально стряхивая с сигареты пепел, Драко вспоминал, как провёл свою первую ночь в обществе Поттера. Ту ночь в Запретном лесу, когда растрёпанный пылкий гриффиндорец впервые прикоснулся к нему. Не в драке и не в случайной ситуации. А прикоснулся по-настоящему, тепло и страстно… Драко было холодно лежать на дне сырой ямы. Болела рука, постепенно немея и теряя чувствительность. "Наверняка сломал, — подумал он. С носа текло что-то жидкое и заливало горло.— Моя собственная кровь погубит меня, — усмехнулся он про себя, закашлявшись. — Утопит..." Но тут вдруг, совершенно неожиданно, на землю возле него уселся Поттер, приподнял его голову и устроил её у себя на коленях. Прошептал какое-то заклинание, проводя своей палочкой по испачканному носу Драко. Тот, конечно, мог и сам наложить заживляющее заклятие, но оно требовало концентрации внимания, а это не представлялось возможным, лёжа на спине и давясь собственной кровью. Любой другой просто перевернул бы пострадавшего набок, но Поттер, как всегда, нашёл более оригинальное решение. Ну, и на том спасибо. Противная жидкость перестала заливать горло, и Малфой облегчённо вздохнул. Потом Поттер развёл костёр, а они опять поссорились… Как глупо… Разъярённый гриффиндорец ни за что не поможет слизеринцу, как бы благороден он ни был. Малфой бы не помог. Но необъяснимый Поттер опять удивил его. Пожертвовав свой ремень и тряпку, обозначавшую футболку, Гарри перевязал сломанную руку Драко, фиксируя её на брусочке дерева и подвязывая к шее. Тогда-то Малфой впервые увидел довольно неплохую фигуру гриффиндорского ловца, накаченный торс, широкие плечи, развитую грудь, мускулистые руки. И как он не видел всего этого раньше? Хотя глупый вопрос, где, собственно, он мог бы всё это увидеть… Постепенно становилось всё холоднее и холоднее. Поттер заснул у скудного костёрчика, который смог соорудить из той трухи, что валялась на дне этой плесневелой ямы. Малфой прикидывал в уме выгодные и достойные варианты смерти. Конечно же, Золотого мальчика. Потому что, если никто не спасёт их от лютого холода в течение ближайшей пары часов, Драко наплюёт на всё и начнёт посылать в небо снопы красных искр, дабы привлечь внимание учителей, которые их наверняка ищут. А потом заавадит Поттера. Из принципа. А если на них нападут магические твари — предоставит Гарри ещё раз блеснуть в лучах героизма, защищая собою покалеченного и страждущего. И этот вариант, естественно, имел летальный исход в виде трагической смерти героя нации. Ну ещё бы, ведь защищать Драко Поттеру предстояло бы всю ночь, до прибытия тяжёлой артиллерии… Неизвестно, сколько времени провёл Малфой, предаваясь таким эффектным идеям и мыслям. Руку что-то пощекотало, Драко непроизвольно дёрнулся, сгоняя раздражение. Однако через какое-то время досадливое чувство вернулось, и Малфой, обозлясь, перевёл взгляд на землю рядом, разыскивая источник, потревоживший его. Присмотревшись получше, он оторопел от страха. Прямо возле него, потирая мохнатыми лапками, устроился паук, размером с небольшую болонку. Один взгляд вокруг, и Драко бросило в дрожь. Земля в овраге шевелилась, наполняясь разной живой тварью, которая брюзжала, жужжала и шипела. Простыми заклинаниями левитации Драко не мог противостоять натиску животных, силы его были на исходе. Ужас и холод сковали горло, и вместо крика о помощи у Малфоя вырвался жалобный плач. Поттер не замедлил появиться. Расшвыряв тварей ногами, он выхватил свою волшебную палочку и, наклоняясь к земле, что-то прошептал. Это было какое-то странное, незнакомое заклинание, которое он произнёс вперемешку со свистом. Подобное произношение Драко где-то уже слышал, и даже из уст самого Поттера. Но сейчас не это было важно. Главное — это подействовало, твари отступили. Но внутри себя Драко почувствовал прилив настоящей паники. Это был реальный испуг, не испытываемый им никогда ранее. Малфой, не признаваясь самому себе, знал, что не боится крыс и пауков только на уроках зельеделия, когда грызуны уже были неопасны. Здесь же, в лесу, полном этих тварями, Драко чувствовал, что ингредиент для зелья — он. И в этот момент он не собирался оставаться один на один со своими страхами. Поттер говорил что-то, затем отвернулся, вознамериваясь уйти. Но, подпуская проблески безумия, Драко не собирался дать ему это сделать. Почти окоченевшими пальцами он вцепился в брючину Поттера, не отпуская его от себя. Всё что угодно, лишь бы не в одиночку. Запретный лес с его стонами и придыханием нависал над несчастным школьником, пытаясь проглотить его целиком. И Драко не смог этого вынести. У него закружилась голова. Своих ног он уже почти не чувствовал, постепенно переставали слушаться и пальцы. Холод пронизывал его насквозь, сжимая ледяной хваткой сердце. Поттер уселся рядом и притянул его к себе. Его свитер почему-то был мокрый в том месте, где его коснулась щека Драко. Понемногу сознание стало затуманиваться, очень захотелось спать. Где то вдалеке Малфой услышал своё имя, кто-то звал его, но откликнуться уже не было сил… Он медленно погружался в чёрную бездну. Вокруг была пустота, наполненная стенанием и ропотом. Холодная безызвестность. Драко не мешала темнота. Но холод… Озноб, холодящий кровь в венах, стужа, сковывающая руки и ноги, стынь, с треском ломающая кости изнутри… Он не хотел здесь больше оставаться и заметался, словно стараясь всплыть на поверхность… Но у него ничего не вышло, его тело больше ему не принадлежало. Камнем он падал в ледяную пропасть… Внезапно он услышал лёгкий шорох. Больше напоминавший шелест листвы. Этот шорох доносился изнутри тела, Драко услышал его в низу живота. Что-то приятно зашептало внутри и затрепетало, как в предчувствии чего-то радостного, светлого. Как в преддверии тепла поутру просыпаются цветы, распуская бутоны и поворачиваясь к солнцу. Малфой замер, боясь, шелохнуться и спугнуть это лёгкое, почти неощущаемое чувство. Он и так не мог шевелиться, но теперь он боялся ещё и дышать. Однако приятное чувство не ушло, как призрачный мираж. Оно осталось, наполняя Драко изнутри теплом и светом. Оно наплывало, как морской прибой, накатывая волнами и накрывая, врываясь в сознание и оживляя тело. Поняв, что уже может спокойно дышать, не спугнув горячий океан, появившийся так внезапно и неизвестно откуда, Малфой разомкнул губы и шумно выдохнул, выпуская наружу чувство облегчения. Сквозь завесу шума прибоя он стал различать другие звуки, и, чтобы показать, что их слышит, он попытался ответить, произнося что-то несуразное. Губы ещё плохо слушались, но он уже мог их чувствовать, так же появилась чувствительность в теле и лёгкое, приятное покалывание всё в том же животе. Вздрогнув, Драко двинулся навстречу этим волнам тепла, всем телом стараясь прочувствовать их, насладиться этим волшебным зноем. Мелкая дрожь, пульсировавшая в теле, перебралась в ноги, маленьким салютом врываясь во все вены, добралась до пальцев на ногах, и рассыпалась яркими искрами, чуть ли не обжигая. Пальцы замлели, а по всему телу прошла волна, превращающаяся в цунами тепла и покалывания, оживляя окоченевшее тело и возвращая разум на поверхность страшного омута беспамятства. Драко мог почти свободно дышать. Губы пересохли, это мешало наполнить грудь воздухом, как чашу, до краёв. Не зная, чего он жаждет больше — кислорода или влаги, — он инстинктивно подался вперёд, к спасительному нечто, которое вернуло его к жизни, выхватывая из цепких тисков холода. Его просьбу благосклонно приняли, и вот уже спасительная влага, нежно и осторожно, словно боясь утопить, аккуратно накрывала измученные губы и поднимала над поверхностью водной глади того омута, из которого только что вынырнул Малфой. Наконец он смог сделать глубокий вдох, полной грудью. И холодная земля, покоившаяся под молодым телом, начавшая напоминать о себе в реальном мире, вдруг навсегда исчезла из-под него, так и не успев сформироваться. Мозг функционировал, чувства и ощущения обострились, а глаза приоткрылись, лишь на долю секунды. Но всего этого было более чем достаточно. Вокруг распласталась темнота, но она уже не была ужасающей и неприятной. Она не давила на глаза, и, сжалившись, дала ему возможность увидеть… Источником спасительного тепла оказались сильные мужские руки, а мягкие робкие губы вернули Драко в сознание. Малфой приоткрыл рот, пропуская язык своего избавителя в себя. Изнывая от истомы и страсти, он принимал дар, честно заслуженный и такой желанный. Горячие руки, продолжая источать тепло, изучали изгибы фигуры Драко и расточали жар по расслабленному телу. Малфой хотел впитать в себя как можно больше этой волшебной энергии, прижимаясь к источнику и поддаваясь ласкам. Он почувствовал, как его крепче смыкают в объятиях, как прижимается к нему чужая плоть. И понял, как же он хотел ощущать это, какое наслаждение это доставляло. Драко не хотел, чтобы это чувство чужого тела рядом, такого горячего, сильного и властного, прильнувшего к нему, как будто стараясь испить его, когда-либо прекратилось. Но через какое-то время спаситель расслабился, легонько приподнял Драко со своего плеча и, уложив его на землю, отвернулся. "Что он делает?" — сквозь вуаль прикрытых ресниц Малфой разглядывал лежащего рядом Поттера. Рука того равномерно задвигалась, послышались лёгкие стоны. Он устроился поудобнее, и только по звукам движения и сбивчивому дыханию догадался об истинном занятии своего героя. Умелые руки теперь ласкали своего хозяина, и Драко не мог оторвать глаза от содрогающегося тела рядом. Он плохо видел происходящее, но прекрасно знал, что тот делает. Сознание того, что Поттер свободно онанирует при нём, дико возбуждало. Наконец Гарри протяжно выдохнул и затих. Какое-то время он полежал на земле, затем встал и принялся собирать со дна ямы остатки хвороста для костра. Пламя не разгоралось, в золе лишь горели красные огоньки. Но и они грели душу, успокаивая. Малфой заворочался, стараясь расшевелить части тела, лёгкий холодок опять попытался прокрасться под одежду. Но к нему вновь прильнуло чужое тело, согревая своим дыханием и теплом. А Драко закрыл глаза и вдохнул, стараясь впитать в себя как можно больше этого мгновения, изучая и запоминая запах, такой волшебный, присущий только одному гриффиндорцу… Драко проснулся к утру, понимая, что всё это время Поттер не выпускал его из кольца своих рук, сохраняя между ними спасительное тепло. Где-то вверху замерцал рассвет, повеяло свежим дыханием ветра, и Драко почувствовал лёгкую вибрацию в воздухе, присущую только магии. Его тело плавно оторвалось от земли, выскользнуло из объятий Поттера и поплыло вверх. Рядом так же парило тело Гарри. Нелепо выгнувшись, тот из последних сил, выбросил руку и вцепился в пальцы Драко. В таком виде, словно державшихся за руки, хогвартсовских учеников подняло на поверхность земли заклинание левитации. — Хвала Великому Мерлину, они живы! — раздался облегчённый вздох профессора МакГонагалл. Она спешила к парням, переступая через сломленные ветки и хватаясь за деревья. Малфой повернул голову: напротив него с палочкой в руках маячил Снейп, в упор разглядывая своего студента. — Минерва, будь добра, позови сюда Рубеуса, пожалуйста, — раздался с другой стороны мягкий голос директора Хогвартса. "Силы небесные, Поттер! Нашёл когда вырубаться! Отпусти меня!" — завопил про себя Малфой, тщетно пытаясь освободить пальцы из руки Гарри. Проламываясь, словно неуклюжее животное сквозь лесную чащу, к собравшимся спешил Хагрид. Поставив руки, он поймал витавшего в воздухе Поттера, Малфой приземлился на руки своего декана. Придерживая свои ноши, профессора стояли в замешательстве друг напротив друга, пока Дамблдор аккуратно разжимал бессознательную хватку гриффиндорского ловца. — Мистер Малфой, — растягивая каждое слово, подражая обожаемому ученику, процедил декан. — Не смейте притворяться спящим. Вам ещё объясняться. Вначале — перед директором, затем — передо мной. Советую вам очень тщательно всё обдумать вначале. — Да, сэр… МакГонагалл возглавляла шествие, вооружившись волшебной палочкой и грозно всматриваясь вперёд. За ней шли Снейп и Хагрид, с уставшими учениками на руках. Замыкал строй Дамблдор, ухмыляясь и весело теребя кончик своей бороды. Найденных студентов доставили в Больничное крыло, прямо в распростёртые объятия перепуганной мадам Помфри. Профессор Спраут помогала ведьме с лекарствами — Поттеру решили дать снотворного, помимо обычной лечебной настойки. А от Малфоя потребовали объяснений. Пребывая ещё в лёгком шоке от происходящего — колдомедик не затыкаясь твердила, что это просто чудо, что он не подхватил воспаление лёгких, с его-то слабым здоровьем — Драко промямлил что-то о домашнем задании, лесничем и об ошибке, которая произошла из-за непогоды. На удивление, директор не настаивал на более логичном и правдоподобном объяснении и очень быстро отпустил его отдыхать. Все были заняты Поттером — ему становилось хуже. На ночь Малфоя освободили из палаты, а наутро он как бы случайно заглянул в Больничное крыло школы. Возле спящего Поттера сидела с книгой в руках Грейнджер, потом, толкнув его плечом, проходя через дверной проём, в комнату прошёл рыжий Уизли. Тихо выругавшись, Драко ретировался. Полдня он провёл как во сне, бесцельно слоняясь по школьным коридорам и даже не снимая баллы с младших курсов, попадавшихся ему на пути. Наконец, к полудню, он заметил высокую сухую фигуру директора школы, направляющегося в сторону больничных палат. Малфой украдкой проследил за ним. Ему нужно было расспросить о некоторых вещах очнувшегося Поттера. Дамблдор и Поттер тихо разговаривали, затем профессор ушёл, оставив Гарри в глубоком замешательстве. Малфой потоптался немного на месте и, удостоверившись, что "больной", в принципе, ещё не пришёл в себя, решил учинить допрос попозже. Тем более что лёгкая мантия почему-то стала слишком жаркой, а брюки — тесными. Но вопросы остались и мучили его. Новые чувства, незнакомые доселе эмоции... Мучили тогда и не давали покоя сейчас. Драко уже порядком надоело, что последний месяц он только и делал, что пытался найти разные ответы и объяснения. И не находил.