Возврат долгов

— Сириус! — послышался сдавленный стон. Драко встрепенулся, прогоняя лёгкий сон, которым забылся, сидя в кресле. — Сириус, осторожно! Сириус! — стон усилился, превращаясь в сдавленный крик. Малфой в недоумении уставился на хрипящего Поттера. Тот мотал головой, яростно сжимал в кулаки пальцы и прерывисто дышал. — Сириус, нет! Не-е-ет! — сдавленные крики перешли в истошные вопли. Глаза Гарри были плотно зажмурены, на лбу появилась испарина. — Так вот оно что… — пробормотал Драко. — Это же случилось в Отделе тайн… Так как все события, произошедшие в Министерстве два года назад, держались в строжайшем секрете, о них знали практически все маги и ведьмы. Узник, сбежавший из Азкабана на третьем году обучения парней, оказался крёстным мальчика-который-выжил. И были такие, что уверяли даже, что он был не виновен. Блэк выдержал двенадцать лет в самой страшной тюрьме для волшебников, чтобы сбежать и, спустя пару лет, умереть от руки приспешников Тёмного Лорда, здесь, в самом сердце Министерства Магии. "И старина Дамблдор всё равно настоял, чтобы Поттер приехал на эту дурацкую экскурсию? У директора явно не все дома", — подумал Малфой. Его взгляд бесцельно блуждал по мечущейся на диване фигуре. Состояние Поттера явно ухудшалось. Чёрные волосы прилипли к мокрому от холодного пота лбу. Вопли стали затихать и постепенно перешли на всхлипы, Гарри было трудно дышать. Драко подошёл поближе и нагнулся над пострадавшим. Его белый шарф соскользнул с гладкой поверхности жилетки и, накрыв бледное лицо Поттера, тут же намок. — Вот же чёрт, — проворчал Малфой. Протянув руку, он потянул за край шарфа, как вдруг рука Гарри взметнулась, и он крепко вцепился в кисть Драко. Тот оторопел и попытался освободить конечность. Но не тут-то было — Поттер бессознательно держал Драко мёртвой хваткой. Сильно рванув руку на себя, так, что Малфой под натиском бухнулся перед ним на колени, он прижал её к груди. — Сириус, нет! Стой, Сириус! — всхлипы стали ещё жалостливее, и, не открывая глаза, Гарри зарыдал. Драко ошарашено смотрел на трясущегося в истерике Поттера. Он по-прежнему стоял перед ним на коленях, его рука всё так же покоилась в стальных объятиях на груди. Шарф, пропитавшись потом и слезами, соскользнул на пол. Но Малфой не обратил на него внимания. Круглыми от ужаса глазами он смотрел на бьющегося уже в истерике Поттера. — Колдомедика сюда! Помогите! Скорее, позовите колдомедика!!! — он повернул в сторону двери голову и закричал что было сил. На его крик в комнату ворвалось сразу несколько человек. Они обступили диван и принялись разглядывать человека, лежащего на нём. — Это же Гарри Поттер! Поттер? Ему плохо! — раздались перепуганные голоса. — Чёрт, вы заметили? Надо же! Кретины! — прошипел Драко. — Чего уставились? Наконец через толпу, которая уже успела собраться в гостиной, протолкались двое магов в белых плащах. — Отойди-ка, приятель, — мягко положил руку на плечо Малфоя один из них. — Я не могу, — выдавил из себя он, стараясь не смотреть на окружавших его людей. — Не переживай, парень. С твоим другом всё будет в порядке. Ты останешься здесь, будешь рядом с ним. Нам нужно только проверить его, — неправильно расценив обстановку, "успокоил" Драко врач. — Да нет же, чёрт. Я физически не могу! Он меня держит! — выругался Малфой сквозь зубы, но маги в белых мантиях уже переключили своё внимание на пациента. Обступив с двух сторон, они занялись своей работой. А Малфой в первый раз в жизни пожалел, что имеет такую яркую внешность, так как сейчас привлекал к себе столько же внимания, как и мальчик, который-норовил-не-выжить после приезда в министерство. Высушивающее заклинание, и из саквояжа колдомедика появился горячий компресс. Один целитель светил огоньком Люмоса со своей палочки в глаза Поттера, немного приоткрывая их и проверяя реакцию зрачка. Другой готовил какое-то зелье. В воздухе запахло палёным, Гарри закашлялся. Приоткрыв ему рот, маг влил лекарство. Ещё несколько минут Поттер бился в судорогах, сжимая руку Драко так сильно, что тот уже хотел попросить зелья и для себя. Затем всё стихло. Постепенно дыхание Гарри восстановилось, сердце ровно билось в груди. С изнурённым лицом, откинув голову на бок, Поттер спокойно заснул. Маги облегчённо вздохнули. — Ну, всё. Теперь ему нужен покой. Вы же здесь с экскурсией из Хогвартса? Я сообщу вашему провожатому, что вы на какое-то время задержитесь здесь. Мистеру Поттеру надо отдохнуть и прийти в себя. Его нежелательно сейчас тревожить. Он перенёс шок, его психика расстроена. Так что я попрошу всех остальных удалиться, — целитель закончил разговор с Драко и повернулся к толпе волшебников. Последняя фраза была адресована им. — А моя психика? Эй, куда вы? — ошарашенно залепетал вслед уходящим людям Малфой. — Кто этот юноша возле Поттера? — услышал он обрывки разговоров. — Какая преданность! Он отказался покидать его! — Да, какая забота, какая поддержка! Не каждый день можно наблюдать такую привязанность… Не решив окончательно, белеет ли он от злости или краснеет от стыда, лицо Драко стало покрываться пятнами. Сцепив зубы так, что на висках выступили бугорки, он злобно уставился на мирно посапывающего Поттера. — Нет, это просто невероятно… Устав стоять на коленях, а в этой непривычной для слизеринца позе Малфой стоял уже довольно долго, он плюхнулся задом на пол и, обессилев, уронил голову на плечо Поттера. — Святые небеса! — застонал Драко. — Снейп меня заавадит. Точно. Когда обо всём этом узнает. Даже в школу обратно не отвезёт. Зачем зря таскаться? Он прикончит меня где-нибудь здесь, на просторах Министерства. А потом меня разыщет Дамблдор, оживит и убьёт ещё раз. Только за то, что я стал свидетелем истерики его дражайшего золотого мальчика! Что с моим трупом сделает отец — вообще думать не хочется. Вот тебе и проявил благородство. А что, ко всем дементорам, обо мне теперь думает полминистерства? "Какая забота, какая поддержка"… Кретины! Все вокруг! И ты, в первую очередь! — Малфой ткнул головой широкое плечо Поттера. — Драко… — вдруг прошептал тот. Малфой встрепенулся. Но нет, Поттер не пришёл в сознание. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Однако губы его тихо шевелились, и Малфой вновь, очень чётко, услышал своё имя. — Драко… — опять позвал Гарри. — Святой Мерлин! — тот предпринял попытку побиться головой об подлокотник широкого дивана. — Этого ещё не хватало!.. Здесь я, здесь… Поттер замотал головой, почему-то принюхиваясь. Драко притянулся к нему поближе, и Гарри тут же уткнулся носом ему в светлую макушку и шумно вдохнул. — Драко, — довольно прошелестел он. "Может, позвать Снейпа прямо сейчас? Чтобы он прикончил меня поскорее, без мучений с последствиями?" — подумал Малфой, расслабляясь, и, уже полностью уронив голову на плечо Поттера, задремал. — И вы, наверное, надеетесь получить зачётные баллы для Дома Слизерина за свою добродетельность? Или у вас есть другие, более веские причины для этого? Драко вздрогнул, ему приснился кошмар, в котором его декан отчитывал префекта за проявление альтруизма и гуманности. Сонно моргая, он пытался вспомнить, где находится. — Профессор? — Мистер Малфой, разрешите полюбопытствовать, что вы себе позволяете? Наконец проморгавшись, тот приподнял голову, чтобы проверить, что же себе он такого позволял. Его ноги затекли, он до сих пор продолжал сидеть на полу, тогда как живот его прекрасно устроился на низком диванчике, а голова покоилась на груди мирно спящего Поттера. Запястье Малфоя было свободно, а вот плечи нашли пристанище в объятиях Гарри. Наглый гриффиндорец нежно прижимал к себе своего охранника. Малфой подскочил как ужаленный, замлевшая нога подвернулась, и он с грохотом вновь повалился на пол, приземляясь в двух шагах от гостеприимного диванчика, аккурат на свою пятую точку. Снейп, призывая себе всю сдержанность, завис над ним, как грозовая туча. — П-п-профессор… Поттеру стало плохо, а вы не пришли... Меня попросил колдомедик остаться с ним… — Я всё знаю, — прервал его сбивчивую речь Северус. — И, по-моему, даже больше, чем хотел бы! — он пристально уставился на своего ученика, но в этот момент оба услышали недовольное бурчание. Это Гарри, обнаружив пропажу источника тепла и ароматного запаха ромашек, заворчал и начал крутиться на диване. — Профессор, прошу… Пусть этот инцидент останется между нами… — еле выдавил из себя Малфой. Снейп закатил глаза, удручённо вздохнул. — Я не должен быть свидетелем таких вещей. Это не входит в мои компетенции, — проворчал он. Поттер потянулся на своём ложе и сел. Разминая затёкшую шею, он стал озираться по сторонам. Наконец он сфокусировал взгляд на стоявших поодаль людях, Драко к тому времени уже принял вертикальное положение. — Профессор Снейп? — сделал для себя блестящее открытие Поттер. — Единственный и неповторимый, собственной персоной, мистер Поттер. Хорошо отдохнули? Ну и славненько. Теперь оба приведите себя в порядок. Вы оба проспа… Пропустили обед. Экскурсия, вас, естественно, не ждала. Мистер Малфой, вы сейчас же присоединитесь к нашей группе, мистер Поттер останется здесь и подождёт министра — Фадж лично решил засвидетельствовать вам своё почтение, — скривился в усмешке Снейп. — Мистер Малфой, поторопитесь. Дверь за профессором закрылась с грохотом, норовя если не развалиться, то хотя бы слететь с петель. Гарри обхватил голову руками, опустив локти на колени. Наверняка вспоминая произошедшее. В этой же позе его застал Драко, когда вернулся из туалета. Не нарушая удручённого молчания, он накинул свой плащ, поднял с пола испачканный шарф и, на мгновение, задержав взгляд на Поттере, вышел. Оставшуюся часть экскурсии Малфой видел как во сне. Просто молча, тенью, следовал за Снейпом, мрачнея всё больше и больше. К концу осмотра достопримечательностей Министерства оба могли спокойно соревноваться за звание "самый угрюмый и мрачный посетитель столетия". Остальные слизеринцы постоянно перешёптывались и бросали косые взгляды на старосту своего факультета. Но это были взгляды удивления и непонимания, так как проходящие мимо них маги и ведьмы, работники Министерства, дружелюбно улыбались молодому человеку, скользящему лёгкой походкой во главе группы студентов. Некоторые чиновники и клерки даже подходили и пожимали ему руку — Драко вслух не посмел спросить, по каким причинам. А Поттера нигде не было видно. На ужине он тоже не появился. Экскурсионная группа учеников школы чародейства и волшебства поглощала пищу почти в гробовом молчании. Поддавшись настроению своего префекта, они даже не крутили головами, разглядывая одиноких магов, спешащих отужинать в столовой и убраться восвояси. Винсент и Грегори, тихо посапывая, старательно набивали карманы печеньем и конфетами. Натан и Витас хмуро переглядывались, размышляя, как бы им выбраться из здания и погулять в городе. И даже Панси, никак не ожидавшая такого экстравагантного происшествия от безобидной поездки, хмурила бровки и дула губки. Удручённо вздыхая, она переключила своё внимание на Забини, так как обожаемый Серебряный принц был сейчас где-то вне зоны реальности. Драко уныло ковырял вилкой в тарелке. Перед глазами до сих пор стоял вид мечущегося в истерике Поттера. Холодный пот на лбу, слёзы и крики отчаяния… Но не это пугало Малфоя. Те чувства, которые вызвал вид несчастного, страдающего лица Поттера, тревожили сейчас Драко. Тревожили и злили. Злили за то, что он не понимал происхождения этих эмоций, не находил источника этих терзаний. Он определённо переживал за Гарри, беспокоился и совершенно не мог понять — почему. После ужина студентов отправили в какую-то захудалую комнату отдыха. — Здесь нам не отдыхать, а подыхать. От скуки, — проворчала Миллисента, плюхаясь на маленький диванчик мышиного цвета. Сбежать в город не представлялось возможным, из-за охранных чар: Шурро и Сидд уже проверили, за что незамедлительно получили выговор и лишились двадцати баллов каждый. Колдовать запрещалось категорически. В ожидании распределения по комнатам на ночлег оставалось лишь играть в магические карты и шахматы и читать. Слизеринцы разбрелись по гостиной и занялись кто чем мог. А Поттер до сих пор так и не появился. — Умер он, что ли… — проворчал Драко. Он стоял у магического окна комнаты и нервно курил. За стеклом мигали огни ночного города — волшебная иллюзия, призванная создать реальный вид из окна. Но Малфой ничего не замечал. Ни блефа фонарей, ни гомона товарищей по заключению в здании министерства. Сосредоточенно он изучал своё отражение. — Драко… — на плечо его легла холёная женская ладошка. — Могу я отвлечь тебя на минуту от твоих серьёзных размышлений? Малфой вздохнул. Паркинсон провела пальчиком по бледной коже на его шее, пробираясь под шарф. Драко так грациозно смотрелся в своих чёрных джинсах, белой рубашке и безрукавке, с этой мягкой полоской атласной материи на шее, что Панси не выдержала и прижалась грудью к его спине, обнимая его сзади. Драко даже не шелохнулся. — А раньше ты не так реагировал на моё внимание, милый… — грустно улыбнулась Паркинсон. — Это из-за него? Ответом ей стали нахмуренные брови и плотно сжатые губы: — Ты же понимаешь, нас могут обвинить в случившемся, — наконец произнёс Малфой. — Дорогой, за кого ты меня принимаешь? — она прижала лоб к мужскому плечу. — Ты изменился не за один сегодняшний вечер… Малфой повернул голову, из-под ресниц взглянул на Паркинсон. — Панс, изумрудная моя, на тебя пагубно повлияла эта экскурсия. Уверен, она на всех нас завтра отразится негативными последствиями. — Драко, к чему всё это? Не в моих принципах читать кому-либо нотации. Нравоучения — это больше по практике Миллисенты. Но ты мне дорог. Ты высокомерный, респектабельный и расчетливый, истинный Малфой. Но всё это клевета, наружная оболочка, соответствующая рамкам аристократических нравов. Отвлекающие чары, так сказать. Ведь я знаю тебя с шести лет. Внутри, под всем этим лоском и крахмалом, ты чуткий, ранимый и очень горячий. Ты только ждёшь, пока тебя не встряхнут хорошенько, чтобы всё это сокровище вырвалось наружу. Ты боишься этого, так как долгое время жил под холодной сталью, сдерживая чувства. О, нет, я не имею в виду те эмоции, которые ты испытывал с очередной девушкой, встречая её ночью, и с которой поутру, провожая её, приходили одиночество и пустота. Ты слишком своенравен, и тебе нужен достойный противник. Может быть, тебе нужен кто-то, кто просто завоюет тебя, хоть на короткое мгновение, сбивая с тебя спесь, и ты наконец сможешь расслабиться, хоть только и перед этим человеком. Ты сможешь позволить себе прекратить играть в, чванливого, хладнокровного и неприкосновенного, гордого отпрыска древней фамилии Малфой. Сможешь наконец-то освободиться, зная, что тебя хотят за то, кто ты на самом деле, а не того, кого они видят и боготворят… Поражённый Драко аккуратно высвободился из объятий Панси и развернулся к ней: — Миледи, вы не прекращаете меня эпатировать. За столько лет нашей дружбы… Пожалуй, сегодня ты достигла апогея в моём отношении и уважении к тебе, Панси Паркинсон. Мне, правда, надо ещё немного времени, чтобы осознать всё сказанное тобой и не заавадить тебя после проведённого осознания… Но я признателен вам, миледи, за то, что почтили меня своим вниманием, — дружелюбно улыбнулся Драко. — И, да, нравоучения — это, несомненно, больше по практике Миллисенты… — Ох, сэр Малфой, как же иногда хочется наложить на вас парочку заклятий, — засмеялась Панси. — Однако как же жалко, что не я буду тем счастливым человеком, который всё же сумеет дать тебе хорошего пинка под твой прекрасный зад, чтобы ты очнулся… У меня не хватит силы. По-моему, физической… Она наигранно иронично вздохнула. Драко приобнял её за плечи: — Вот так, сдаёшь завоёванные позиции? — Ну, я же не рыба, чтобы биться об лёд. Растопить твой айсберг, величественно называющий себя сердцем, сможет только дерзкий, не унимающейся огонь. Какого-нибудь неуравновешенного, а главное, не боящегося самой смерти, человека. А почему не боящегося смерти? Да только посмотреть на тебя нельзя не вздрогнув. А посметь посягнуть на твоё самолюбие… Наверно, отважится на такое только сильнейший храбрец! — Или отчаянный безумец, который думает, что ему уже нечего терять… Панси придвинулась к лицу Драко и легко прикоснулась губами к его устам. — Ну же, Малфой! Ты же слизеринец, чёрт возьми! Потомок самого Салазара Всемогущего! Наш девиз — бери, всё что захочешь! — и чуть тише добавила: — И ничего не бойся… — Вот так просто? — прошептал он. — Вот так просто, — улыбнулась она. Какое-то время они ещё постояли молча. Окно, возле которого курил Драко, располагалось в самом конце комнаты, и во время всего разговора молодых людей никто не потревожил. Наконец Паркинсон отодвинулась. — Блейз пригласил меня завтра в Хогсмид, на свидание, — кокетливо пожала она плечами. — Печально, — театрально вздохнул Малфой. — И даже лучшие из нас падают жертвами на алтарь любви… Ах ты искусительница! — Так ты не против? — в ее голосе слышались нотки серьёзной интонации. — Нет, моё очарование, я только "за". И даже посоветую вам одно замечательное тихое местечко. Ты же знаешь таверну "Приворот"? После нескольких часов заточения в комнате отдыха наконец нарисовался чёрный, как дикий ворон, профессор Снейп. — Наверное, попало декану за то, что додумался Поттера притащить на этаж Отдела тайн! — заговорщицким шёпотом произнёс Забини, наклоняясь к уху Паркинсон. Они с Панси, Драко и Грегори играли в покер, и последний уже проиграл всей компании весь запас печенья и лакомств, которые он с Винсентом вынес из столовой за ужином. — Вот Поттер расклеился, как лакричная барышня, — поддержал его Гойл. — А нас, наверняка, обвинят в бессердечности и равнодушии! — Не правда, если бы не ответственность и благородство Драко, всё было бы намного хуже! — зашипела Панси. — Да, золотой мальчик теперь у меня в долгу, — закусывая нижнюю губу, произнёс Малфой. — Но, как истинные сэры, мы этого никому не расскажем… — Нужны ли такие жертвы, Драко? Слава безвкусна, когда она не предана огласке… — покивал головой Блейз. — Оповестить весь мир о спасении спасителя всё того же мира мне не позволяет гордость, — драматично возвёл глаза к небу Серебряный принц. — Тем более, что благодарные рыдающие объятия, плавно переходящие в ползание у моих ног, всех фанатиков мальчика, который опять-таки выжил, меня не прельщают. Компания зафыркала, давясь смехом, каждый представляя себе, в меру своей распущенности, картинку спасающегося бегством Малфоя от толпы поклонников, норовящих от радости облобызать ему руки, ноги и всё прочее… — …И даже не смейте лгать мне о том, что покинули свои комнаты в приступе лунатизма! — продолжил рассыпать гневные тирады декан факультета. Только сейчас ребята обратили на него внимание .— И даже мифам о применении на вас "Империо" я не поверю! Во избежание наказаний и снятие баллов, — Снейп "зыркнул" глазищами на Шурро и Сида, — просто воздержитесь от острого желания выйти прогуляться. Вы же не самоубийцы, в конце концов. Комнаты, выделенные студентам Хогвартса, располагались на этаж выше, поближе к "свежему воздуху". Для спален, в срочном порядке, выделили несколько гостиных, превращая их в жилые помещения, в которых с относительным удобством могли бы переночевать участники экскурсии. После "Недели Профессий" хоромы возвращались в обычные пыльные рабочие кабинеты. Снейп проводил учеников на верхний уровень здания, а сам скрылся в неизвестном направлении, пригрозив исключением из школы любому, кто покинет этаж в течение ночи. Судя по рычанию профессора, он был довольно серьёзен в своих словах и намерениях. Как префект, Малфой выбирал комнату первый, и ему приглянулась самая дальняя по коридору. Слизеринцам предстояло спать по три человека в комнате, но, окинув взглядом свою спальню, Драко с чистым сердцем вытолкал Крэбба и Гойла наружу, так как здесь обнаружилась всего одна кровать. Правда, был ещё небольшой диванчик, который по желанию раскладывался в очень неудобную на вид и не вмещавшую в себя даже долговязую фигуру Грегори кровать, и коврик, на котором Малфой предложил устроиться габаритному тяжеловесу Винсенту. Осознав поражение, парни подались на провокацию и удалились в соседнюю комнату. А Драко остался осматриваться по сторонам. Судя по всему, палаты предназначались для декана факультета — как же иначе объяснить факт наличия лишь одной кровати на троих студентов? Но Профессор Снейп явно дал понять, что не разделит прискорбной участи своих подопечных, и наверняка отправился в место куда приятней этого пыльного этажа. Поэтому Малфой принялся располагаться, насколько это предоставлялось возможным, поудобней. В принципе, комната была довольно ничего. Ничего хорошего — по определению Его Высочества Серебряного принца. Во внутреннюю стену комнаты был встроен небольшой камин, перед ним расстеленный на полу полинявший от времени коврик. Напротив камина, у противоположной стены — кровать. Рядом — небольшой комод с зеркалом, на стенах несколько полок с ничтожно жалким количеством книг. Письменный стол, диванчик и дверь в ванную комнату. Да, ещё картины, с блеклыми пейзажами Англии, хорошо, что не с говорящими портретами — Драко очень хотелось побыть в тишине. Окна в спальне отсутствовали, наверно, на них у дизайнеров министерства уже не хватило фантазии. — Как современно, — хмыкнул Малфой, брезгливо разглядывая старенькие простыни, застеленные на кровати. — Ох, Мунго терпеливый. По-моему, сегодня я точно не высплюсь. Извлекая из своего небольшого дорожного саквояжа полотенце и зубную щётку и ворча по поводу неоправданных надежд на комфорт Министерства, уставший постоялец побрёл в ванную комнату.