Про Алью.

Алья почти не удивилась, когда дверь дома приоткрылась и в расщелине возникло лицо Клода. Хотя его, по скромному мнению журналистки, на территории Дюпэнов быть не должно. Маринетт как-то рассказывала подруге про особо настороженное отношение отца к молодому человеку. Швея в подробности не вдавалась, но судя по унылому выражению лица и приглушенному голосу, Том был не особо рад возлюбленному дочери. Сценарий новым не был. Скорее тянул на золотую классику, часто становившуюся если не центральным сюжетом, то невероятно важной второстепенной линией в какой-нибудь семейной саге. Отношения отца и дочери, что же еще может посоперничать в сложности и деликатности вопроса? Ну, только взаимодействия матери и сына, не иначе. Было странно видеть Буржуа на территории чужого дома, да еще и в совершенно домашней одежде, совсем не похожей на прошлые наряды, претендующие на какую-никакую изысканность. Сезер смущенно кашлянула. Клод, на чьем милом лице залегли признаки усталости в виде синяков и мелких морщинок, ничего толком не сказал, но дверь открыл шире, пропуская подругу девушки внутрь. — Ааа… Мадам Чэн с месье Дюпэном дома? — Неловко поинтересовалась журналистка, сжав в руках ручки пакета. — Разве не видно? — Клод раздраженно фыркнул и открыл дверь окончательно. — Нет их, поэтому любо заходи сейчас, либо проваливай вовсе. Выпускаешь все тепло. Алья сглотнула, но юркнула в помещение и Буржуа, раздраженно бурча ругательства, закрыл дверь и повернул замки. Все, судя по многочисленным щелчкам. Даже щеколда, мало полезная в реалиях современного мира, пошла в ход. Сезер стряхнула налипший снег с ботинок, сняла берет и стянула пальтишко, подбитое искусственным мехом, пока Клод, все еще недовольный, буравил гостью тяжелым взглядом, периодически постукивая пяткой по паркету. Он определенно хотел спросить Сезер о целях ее визита. Это Алья читала как по чуть покрасневшим глазам, так и по складке на лбу, проступившей на идеально гладкой коже не совсем здорового цвета. Клод выглядел так, словно не спал на ногах сутки и вся его жизнедеятельность строилась на выпитых энергетиках вперемешку с кофе. — Я тут Маринетт решила навестить, — поспешила оправдаться журналистка. Отчего-то ей казалось, что одним своим присутствием она заварила кашу. — Она с пятницы не выходит на связь, а домашний телефон вовсе молчит. — Так вот что это была за штука? — Клод сначала покосился назад, а после резко перевел взгляд на гостью. Пальцы его впились в ткань домашних штанов, близких по крою к спортивным. — Насекомое сейчас болеет. Если тебе есть, что передать — оставляй здесь. Алья, уже снявшая верхнюю одежду, удивленно уставилась на Буржуа. Тот хмурил брови и раздраженно смотрел в сторону журналистки, мечтая испепелить ту взглядом. Выходило у него славно. Сезер даже показалось, что она чувствует запах гари вокруг себя. Принюхавшись, девушка вздрогнула. Черт, да ей не показалось! Запах заметил и Клод. Принюхавшись, молодой человек мгновенно рванул в сторону кухни и Алья, уже раздетая, понеслась вслед за ним, бросая пакеты с гостинцами на том же пороге. Нечто горело на кухне. Сезер ясно видела столб дыма, взмывающий к кухонной вытяжке. Рыкнув, Буржуа что-то повернул на плите и бросил нечто дымящее в мойку. Послышался сильный шум. Казалось, что медное дно раковины исказилось под действием тяжести дымящегося предмета. Не сбавляя скорости, Клод повернул кран, забурчала вода и раздалось шипение, характерное для соприкосновения жидкости с раскаленным объектом. Буржуа ругнулся и отпрыгнул назад, обмахивая руками пятна на футболке, А Сезер подошла ближе к мойке. Вода шипела и пенилась, сталкивалась о металлическую поверхность и отскакивала, норовя излиться на пол. Крупные капли то и дело возникали под ногами, увеличивались в размере и сливались с другими каплями, постепенно образуя лужу. Алья поспешила перекрыть ледяную воду и внимательно посмотрела на нечто, лежащее в мойке. Девушка сглотнула. — Что уставилась? — Раздраженно спросил Клод. На футболке его возникло несколько черных пятен. — Курицы никогда не видела или как? — Курицы? — Удивленно пробормотала Сезер и легко, весьма испуганно, ткнула ногтем черный уголек, прилипший ко дну некогда антипригарной сковороды. Уголек на проверку оказался твердым, не имеющим ничего общего с упругой грудкой, эластичной ножкой или какой-другой частью куриной туши. — Курицы. — Не то раздраженно, не то обреченно подтвердил Буржуа. Чем таким должна согрешить птица, чтобы закончить свое земное существование вот таким жутким образом? Алья заморгала, осторожно взяла сковороду за остывшую рукоятку (та даже чуть оплавилась) и приподняла посудину вверх. Два уголька из трех остались висеть на поверхности, когда третий, уголь весьма приличных размеров, шмякнулся на дно мойки. Послышался сильный грохот. Уголек распался напополам, оголяя те небольшие части мякоти, которым удалось сохраниться. Да, определенно, в прошлой жизни это нечто определённо было мясом. Что ж, аминь. Алья шмыгнула носом и сложив ладони вместе, прошептала молитву о духе несчастной птицы. Мало того, что бедняжка сдохла в целях прокормить человечество, так и миссию эту ей исполнить не удалось. — Очкастая, ты чего? — Удивленно спросил Клод, приподняв голову. — Твои мучения не были напрасны. Аминь. Пусть земля тебе будет зерном, а облака теплым гнездом. Судорожно вздохнув, Сезер круто развернулась и чуть не упала, поскользнувшись на воде у мойки. Благо, удача была на стороне журналистки и той удалось схватиться за стол, тем самым удержав равновесие. Крупные очки почти слетели с головы. Необходимый аксессуар как-то нелепо повис на одной дужке, уцепившись за ухо. Журналистка тяжело задышала, прямо как рассерженная собака. — Что. Ты. Натворил? Каждое слово несло в себе незримую, но ощутимую опасность. Окажись Клод чуть бодрее, он бы испугался и или выбрал тактику, идеально подходящую для общения с потенциальными психопатками, но нет. Клод слишком устал. Он был готов вот-вот рухнуть на пол и распластавшись морской звездой, уснуть на часик-другой, однако, готовность эта перекрывалась прямым долгом. Он должен был сварить этот чертов бульон! — Первый блин всегда комом, — вяло ответил молодой человек и подойдя к плите так, словно ничего не было, вновь включил газ и полез в шкафчик с левой стороны. Да полез так обыденно и просто, словно отлично зная, что именно там стоят всякие кастрюльки со сковородками. — Не вышло сразу, получится потом. На его месте Алья не разбрасывалась бы такими фразочками. Скорее она отошла бы от плиты, покинула кухню и не заходила бы туда во веки веков, предпочтя забыть произошедшее. Клод же не боялся. Казалось, что произошедшее его вовсе не тронуло. Он спокойно вынул из шкафчика чуть влажную кастрюльку, перехватил из рук Альи испорченную сковороду, стащил с испорченного покрытия другие два куска мяса, ополоснул несчастную сковородку, плеснул на ее черную поверхность чуть масла и… — Что ты делаешь? — Неуверенно спросила Сезер. Она, кажется, догадывалась, но все же про себя молилась, чтобы эти догадки оставались только на территории ее черепной коробки. — Неужели невидно? — Раздраженно спросил Клод, отложив сковороду в сторону. На некогда чистом кухонном столе образовался угольный круг. — Я собираюсь пожарить мясо. Опять. Нельзя сделать куриный бульон, не добавив туда курицы. — П-п-подожди! — Алья выставила руки. все еще ничего не понимая. Вопросов за эти минуты у нее накопилось очень много. Журналистка решила начать с первого и самого будоражащего. — Ты собираешься использовать эту сковороду? — Ну да, — Клод стукнул сгоревшее дно ладонью. Нагар окрасил пятерню в густой черный. — Черт! Мерзость какая… Буржуа над Альей либо издевался, либо действительно не понимал всю неправильность своих действий. Чуйка подсказывала журналистке, что верным был именно второй вариант. Клод, наверняка, впервые столкнулся со сковородкой так, лицом к лицу. Рыкнув, юноша поспешил вновь включить воду и вымыть руки. Отвращение, читаемое на измученном лице так четко, застыло на месте. Не морщась, Клод потянулся к хозяйственному мылу, чье место в ванной. — Ты спалил сковородку. — Поспешила напомнить Алья. — Спалил? — Левая бровь Буржуа взметнулась вверх. — Она просто немного потемнела. На дне нет дыры. Я смотрел. — Ты спалил покрытие. Теперь на ней нельзя готовить, — терпеливо объяснила Сезер, с трудом фильтруя выражения. Этот тип ей совершенно не нравился, но переходить на грубости в такой день не хотелось. — И да, почему ты жарил мясо в сковороде для блинов? Он остановился. Кусок коричневого мыла замер меж пальцев, пока Клод медленно моргал, обдумывая сказанное. — Для блинов существует отдельная сковородка? Алья было хотела стукнуть себя по лбу, предварительно закатив глаза, да только писк телефона отвлек ее. Вытянув руки из-под воды, Клод обтер ладони о ткань брюк и полез в карман, где лежал телефон. Аппарат вибрировал и сигналил. По кухне на мгновение расползся звон колоколов. — Будильник? — Таймер. — Устало ответил Клод и бросив холодильник открытым, медленно пошлепал вверх, туда, где находилась комната Маринетт. Алья, не долго думая, устремилась следом. Буржуа перемещался привычно, едва смотря на дорогу. Каждое его движение было пропитано обыденностью и привычкой. Неужто он здесь частый гость? Послышался скрип. Открыв люк, Клод взобрался вверх и Алья поспешила точно также. Стоило журналистке оказаться в девичьих покоях, как в нос ударил запах затхлости и болезни. Воздух в этом помещении ощущался застоявшимся. Пару раз Сезер приходилось ощущать нечто подобное в глубоком детстве, когда она была слишком мала, чтобы открыть окно. — Тебе не стоило сюда идти. — Спустя пару секунд произнес Клод, оглянувшись. — Ты можешь заразиться и заболеть. — Ой-ой-ой, какая неожиданная забота, — Сезер покачала головой и прислонила руку к щеке, изображая не то смущение, не то искреннюю благодарность. — Что же мне теперь делать с этим даром? — Это здравый смысл, очкастая. Впрочем, тебе-то откуда о нем знать, поборница желтой прессы? Это подействовало не хуже пинка. Алья уже открыла рот, дабы отчитать нахала, но тот приложил палец к губам и кивнул головой в сторону кровати. Сезер посмотрела в ту сторону и обомлела. Только сейчас до ее ушей добралось едва разборчивое бормотание вперемешку со всхлипами. Маринетт, овощем лежащая под большим розовым одеялом, была совсем красной, обессиленной и измученной. Глаза Дюпэн-Чэн были полуоткрыты. Она словно спала, но не спала вовсе. На лбу ее красовалось нежно-розовое полотенце, смутно Алье знакомое. Она купила его год назад в комплекте с большим банным и подарила подруге на Новый год, считая, что такой подарок особенно хорош со стороны практического применения. Клод полотенце это стянул и выжал его, а после вновь окунул в небольшую емкость (при ближайшем рассмотрении стало понятно, что это маленькая кастрюлька) с прохладной водой. Буржуа вновь вытянул тряпку, опять выжал (но не так сильно) и поместил импровизированный компресс на чужой лоб. Дюпэн-Чэн что-то пробормотала, а после затихла. Сезер заметила на столике несколько упаковок лекарств, таблетки и бумажки, судя по всему, инструкции к применению. Чуть в стороне стоял стакан с графином, которого, журналистка была точно в этом уверена, у дружного смешанного семейства не водилось. Буржуа вновь кивнул головой в сторону двери и Алья не стала противиться. Она понимала, что сейчас ей делать здесь нечего и слухи насчет того, что Маринетт заболела — это не ложь. На мгновение Сезер стало очень стыдно. Ей казалось, что Дюпэн-Чэн не болела, а прогуливая, прикрывалась гриппом, который бушевал в Париже уже вторую неделю. Получилось неловко. В этот момент ей действительно захотелось увидеть свою подругу дома, но только здоровой и без этих странных бормотаний. — И как она долго лежит так? — Бесцветно спросила Алья. Чувствовала она себя просто ужасно. Со стыда хотелось провалиться сквозь землю. — С субботы… — Чуть подумав, юноша добавил. — Наверное. Во всяком случае, такой я ее нашел именно в субботу вечером. А что? Глаза его подозрительно сощурились. Сезер показалось, что он ее в чем-то подозревает. — А месье Дюпэн и мадам Чэн? — На родине предков. — Коротко отозвался Буржуа, потерев затылок. В ушах старосты виднелись странные гвоздики, которых ранее Алья у него не видела. — Сабин и Том решили сгонять в Китай. Фривольное обращение смутило Сезер. Клод мог быть невероятно богатым человеком с собственными причудами, но он не имел права называть людей, которые в теории были ровесниками его родителей, по именам. Это было невежливо. Особенно для парня, который водил какие-то отношения с дочерью этих самых людей. — Почему ты их так называешь? — Удивленно спросила Сезер, удивленно уставившись на молодого человека. — А как мне еще их называть? — Клод фыркнул. Присутствие этой девицы на территории закрытой булочной-кондитерской ощущалось тяжело. Сказывалась взаимная неприязнь, редкие часы сна и сгоревшая к чертям курица (Буржуа сделал в телефоне пометку касательно новой сковороды для блинов). — Сяо Бин, конечно, разрешила величать ее «мамой», но усатый здоровяк этого не оценит. Бах. Алью словно пронзило стрелой. Буржуа потянулся. — Ты мы будем здесь стоять без дела или я могу пойти и приготовить эту чертову птицу? Врач сказал, что Насекомому нужен куриный бульон для скорейшего выздоровления. Ладно, раз ты сюда притащилась, то пойдем. Будет же и от тебя толк, верно? Верно. Будет. Молча кивнув, Алья поспешила на кухню. В тот день не произошло ничего особенного, но Алья и Клод пересмотрели некоторые аспекты собственных отношений. С тех пор Маринетт прекратили тащить в разные стороны.