Про Алью.

Стена, возникшая между ними внезапно, послужила новым тревожным звоночком. Пусть тема Клода и взаимоотношений с ним более не поднималась журналисткой, однако факт оставался фактом: Маринетт начала стремительно отдаляться от своей подруги. Это не было чем-то очень явным и сначала Алья думала, что не происходит ничего страшного. Дюпэн-Чэн просто занималась своими обычными делами, жила почти обычной жизнью и делала все то, что было для нее характерно. Лишь потом, спустя некоторое время, Сезер начала замечать неладное, а именно неотложные дела после школы. Всякий раз, когда Алья предлагала подруге прогуляться где-нибудь по парку, Маринетт быстро находила какое-нибудь глупое оправдание и сломя голову бежала прочь и если раньше это воспринималось как природная странность, то сейчас Сезер была готова поставить все свои карманные на то, что в деле был непременно замешан Клод. Будучи сыном мэра, Буржуа имел в своих руках реальную власть и, честно говоря, Сезер считала, что этой власти было слишком много. Журналистка не удивилась бы, узнай, что за ее подругой следят несколько полицейских в штатском, а в сумке ее и вовсе валяется жучок для тайной прослушки. С каждым новым днем пропасть росла и Алья злилась от того, что ничего не может сделать. Журналистка испробовала много средств для того, чтобы вернуть прошлое расположение подруги, но швея все равно становилась все более и более холодной. Маринетт не вела себя иначе, но отношение ее все же изменилось, ровно как и отношение окружающих к ее персоне. Теперь, если одноклассникам что-то было нужно, они в первую очередь шли к Маринетт и лишь потом, получив надежду на благодушный исход, подтягивались к Клоду, уже не так переживая. То, что это все лишь часть огромного плана по обелению репутации, Алья искренне не сомневалась. Буржуа, словно по взмаху волшебной палочки, резко прекратил быть злым злом в глазах глупых окружающих. Он исправно играл роль примерного старосты, часто «зависал» со своей девушкой где-то в коридоре и приемлемо играл роль говнюка с золотым сердцем. И самое страшное заключалось в том, что все верили в эту игру! Окружающие словно забыли о том, что этот самый человек портил жизнь своей второй половинке, тем самым нанеся ей серьезный моральный ущерб. Сильнее Сезер нагнетала сама Маринетт. Она, будучи влюбленной дурочкой, могла долгими минутами пялиться на затылок классного старосты, тоскливо вздыхая. На ее лице крупными буквами возникала невидимая человеческому глазу надпись: «влюбленная дурочка». Алье было искренне жаль подругу. Журналистка не верила, что Клод действительно ощущает что-либо по отношению к своей неудачливой однокласснице. Использует ли он ее? Скорее всего. Играется ли он с ней? Да! Да! И еще раз да! Словно жирная ленивая кошка, которая по чистой случайности поймала маленького мышонка и готовится его раздавить, дабы потом выпотрошить труп удовольствия ради. Сезер не сомневалась, что подобная участь будет ожидать и Дюпэн-Чэн. Буржуа вытрясет из нее всю душу, а после, насытившись, забудет про одноклассницу, предпочтя ей кого-нибудь более стервозного. Хорошая подруга должна была что-нибудь сделать, но сама Маринетт отказалась от длани помощи и Алья, впервые за долгие годы, отошла от своих принципов и сделала вид, что приняла выбор швеи. Если Дюпэн-Чэн так сильно желала разбить свое сердце, то Сезер не будет ей мешать. Не смотря на данное себе обещание, Алья часто ловила себя на мысли, что ей не нравится принятое решение. Ее тошнило от долгих влюбленных вздохов Маринетт, загадочных подмигиваний Клода и от того факта, что эти двое имели между собой хоть какой-то контакт. Всякий раз, когда Буржуа позволял себе коснуться Дюпэн-Чэн, живот Сезер начинал протяжно болеть, а перед глазами плясали красные круги. Клод не был достоин Маринетт. Он не сделал ничего такого, чтобы так просто и вероломно получить себе сердце этой прекрасной девушки. Он ее порочил, бросал собой тень на белоснежную репутацию и заставлял сердце Альи плясать в ужасе своими фривольными шутками. Временами Сезер ловила себя на мысли, что уж Клоду лучше поскорее прекратить свою ужасную игру и оборвать всякие отношения с Маринетт, поэтому что все это переходило все дозволенные границы. Когда в класс перешел Адриан Агрест, Алья не ожидала ничего хорошего. Симпатичный блондин был хорошим другом Клода, поэтому Сезер ожидала увидеть перед собой новую проблему в лице еще одного испорченного мальчика. Впрочем, новенький оказался не так прост и показал себя как порядочный юноша, которому просто не повезло расти в золотой клетке под строгим родительским надзором. Милый и застенчивый, он практически сразу сдружился с Маринетт и Алья не без удивления обнаружила, что такой союз ей более чем по душе. Два милых одуванчика отлично смотрелись вместе, имели между собой общие темы и смотря на них Сезер ощущала странное удовлетворение, какое обычно ощущает мать, найдя подходящего жениха для своей единственной дочери. Маринетт и Адриан проводили много времени вместе и Алья, имея возможность полноценно участвовать в их беседах, предпочитала оставлять «модников» наедине, дабы те быстрее прикипели друг к другу на почве общих интересов. Отчасти Сезер было больно уходить на второй план, жертвуя драгоценными минутами беседы с дорогой подругой, но иного выбора у девушки не было. Она сознательно жертвовала текущим досугом, искренне надеясь, что Дюпэн-Чэн включит свою голову и поймет, что мальчик-модель намного лучше, нежели тот же Клод. Время шло, но пропасть не исчезла. Она просто прекратила расти, чем вводила Алью в состояние тихого бешенства. Сезер искренне хотела вернуть все назад, но почему-то это у нее не выходило. Срыв Клода стал самым настоящим подарком. Да, отчасти журналистке было искренне жаль Адриана, которому просто не повезло оказаться не в то время и не в том месте, но меж тем мрачное удовлетворение щекотало самооценку Сезер. Она не могла не радоваться тому, что мерзкий парнишка при деньгах показал свое отвратительное лицо спустя такое долгое количество времени. Смотря на то, как Буржуа орет на своего лучшего друга, Алья с трудом скрывала очень злорадную улыбку. «Ну же, смотри, Маринетт! И ты хочешь сказать, что этот парень хороший? Девочка, разуй глаза! Если он так поступает со своим другом, то что же ждет тебя?!» В какой-то момент Алья уже приготовилась для того, чтобы вмешаться, но Дюпэн-Чэн ее опередила. С замиранием сердца журналистка следила за тем, как ее маленькая девочка, не имеющая практически никаких зубов, встала на защиту своего товарища, не боясь при этом смотреть разъяренному Клоду глаза в глаза. Она, определенно, не должна была этого делать. Когда пощечина разбила напряженную тишину, Алья застыла на месте, не в силах поверить своим глазам. Маринетт, ее маленький цветочек, сумела ударить ближнего своего? Впрочем, смятение самой Альи разделял и Клод. Юноша даже сначала не понял того, что именно с ним произошло. Просто уложил руку на место удара и странно глянул на одноклассников, после чего стремительно выскочил в коридор, позорно поджав хвост. Это должно было стать точкой. Финалом глупой сказки, где добро побеждает, а зло остается не у дел, но что-то вновь пошло не так. — Он не со зла, — сказала Маринетт растерянному Адриану. До этого Алья никогда не злилась на подругу. Совсем никогда. Журналистка поморщилась, когда гнев прилил к ее голове. Сказанное было таким глупым, таким абсурдным, что девушка едва-едва удержалась от того, чтобы хорошенько стукнуть себя по лбу. — Брось, девочка. Он просто токсичный кретин, неспособный держать свои эмоции в узде, — заявила Алья. — Типичный самодур. Дабы добавить веса своим словам, журналистка бегло глянула на своих одноклассников и те, как не странно, ее поддержали одобрительным гулом. Их всех так сильно достала тирания Клода, что они практически мгновенно высказали свое мнение и Сезер, честно говоря, была им за это благодарна. — Нет, — Адриан затряс головой и испуганно посмотрел на одноклассников. — Клод хороший, просто… У него что-то стряслось… Еще одна жертва собственной добродетели. Алья закатила глаза опять. И почему хорошие люди так сильно цепляются за самых мерзких людей? Впрочем, прекрасная половина класса не смогла сдержаться от умиленного вздоха. Определенно, переведенный мальчик был очень хорошим. — Это не отменяет того, что его поступки омерзительны, — устало заметила журналистка, мало надеясь на понимание со стороны жертв морального абьюза. — Я бы на вашем месте давно бросила его. Такие люди опасны своей токсичностью. Они тащат остальных за собой. Алья внимательно посмотрела на Маринетт и швея, к великому удивлению Сезер, не согласилась с высказыванием. — Нет, — заявила Маринетт, кивнув головой, тем самым отмахнувшись. — Он совсем не тянет меня вниз. Просто сейчас у Клода проблемы. Я поговорю с ним, а вы продолжайте. Постараюсь вернуться с компанией. И она убежала, не дав Сезер даже шанса на доказательство своей правоты. Алья растерянно смотрела в след подруги, искренне пытаясь понять, что же с ней происходит.