Под объективом ночи

      — Как долго Вы проживали в квартире Пак Чимина? — мужчина в форме поправляет ворот рубашки, скрещивая руки на груди.       — Несколько месяцев, — сжимая ладони под столом, сглатывает ком, подкативший к горлу, при упоминании его имени.       — В каких отношениях Вы состоите с господином Паком? — безэмоционально, сухо, вскинув бровь.       — …Ни в каких, — звук собственного голоса режет слух. Задумалась всего на мгновение.       Лиен уже битый час торчит в участке, отвечая на многочисленные вопросы, выворачивая всё то, что она уже которую неделю старается забыть, наизнанку. Горло саднит. Воспоминания режутся.       — Хорошо, Вам придётся подождать, — мужчина встаёт, — пройдите, пожалуйста, в комнату ожидания, — указывая рукой на дверь, кивая стоящему у выхода сотруднику, дабы тот проводил девушку.       Ким встаёт вслед за мужчиной, кланяется и выходит.       Она просидела в полицейском участке около часа. Обстановка напрягает, давит на мозги. Хочется побыстрее уйти и в очередной раз постараться выкинуть всё это из головы.       Лиен уже нервно подёргивает ногой, как в комнату кто-то заходит. Девушка воодушевленно оборачивается в надежде, что ей скажут, что она свободна, но в мгновение деревенеет, сталкиваясь с глубоким, смолистым взглядом.

• Chase Atlantic - Numb to the Feeling •

      Пак будто влип в пространство посреди помещения. Застыл. Жадно разглядывая хрупкий силуэт. Он не видел её с того самого дня в больнице.       Воздух электризуется, покалывая лёгкие на вдохе. Молча прожигают друг друга взглядом.       — Как ты? — Чимин, наконец, решается нарушить повисшую тишину.       — Замечательно, — сарказм. Первое, что срывается с её губ.       — Я правда беспокоюсь, — осторожно.       — А сам, как думаешь? — не глядя в глаза, сжимая в руках пальто сильнее.       — Прости меня… — надтреснуто, с сожалением.       — Хм… за что? — вскидывая на Пака пронизывающий взгляд. — За что конкретно ты извиняешься? — голос слегка подрагивает. — За то, что врал, что это твоя квартира или за то, что из-за тебя со мной всё это произошло? — взгляд искрит, обжигает.       — За всё… — принимая её реакцию, как наказание, — Я бы всё отдал, чтобы изменить это… — искренне, не оправдываясь.       — Я бы всё отдала, чтобы не знать тебя… — проглатывая ком, стискивает зубы, чтобы не разрыдаться. Ранит намеренно.       Больно. Каждое её слово, осколком впивается где-то в груди. Колет под рёбрами, режет при каждом вдохе. Молча принимает каждый удар.       — Мы сверили ваши показания, — внезапно, голос разрезающий обстановку. — Есть одна не состыковка, — поглядывая то на Лиен, то на Чимина. — Госпожа Ким сказала, что вы не состоите в отношениях, а вот господин Пак утверждает, что Вы — его девушка, — скрещивая руки на груди, удерживая в одной бумаги с показаниями. — Определитесь, будьте так любезны, — выжидающе поглядывая на обоих, чьи глаза значительно расширились от услышанного.       Земля под ногами Чимина рухнула с треском, сдавливая грудную клетку в тиски. Она поставила точку. Подвела черту.       «Твою мать»       Лиен не ждала услышать этого. Мысли жужжат, зудят где-то в затылке.       «Зачем?.. Почему?.. Девушка?.. Шкуру прикрывал?»       Воздух стал тяжелым, вязким, вдыхаемым с трудом. Смотрит в его лицо. Помрачневшее, осунувшееся, синяки под глазами. Замечает во взгляде болезненную искорку, полоснувшую его сознание.       Ей плевать.       Хочется, чтобы так было.       Но грудь всё равно неприятно сжимает. Смотрят друг на друга, будто ждут реакции другого.       — Последнее слово за тобой, — опуская глаза в пол, словно если взглянет в момент, когда она будет это произносить, то умрёт. Снова умрёт, разлетится тут же, как пепел на ветру.       — Запишите мои показания, как достоверные, — переводя взгляд на следователя. — Между нами… — с паузой, — ничего нет, — отрезает, огибая Пака проходит мимо, не глядя. Уходит. И лишь хлопок двери заставляет Чимина отмереть и вздрогнуть, сделав тяжелый, будто вымученный, вдох.       Что-то щёлкнуло внутри. Он знает это мерзкое чувство слишком хорошо. Оно уже преследовало его несколько лет подряд, выедая душу до сквозных ран. Но, на этот раз, боль в разы сильнее. Глушит рассудок. Пульсирует, подступая к горлу.       Молча разворачивается и выходит из участка. Точка стоит. Слова больше не имеют смысла. Мыслей нет, сплошная тишина, и Пак знает эту тишину, как никто другой, знает, что хуже неё уже быть не может. Шаг в пропасть.       Пальцами скользя по кожаной оплётке руля, плавно рассекает дорогу.       «Между нами… ничего нет»       Крутится, словно заевшая пластинка. Обжигает с каждым разом всё больнее. Тормозит у дома. Его движения и действия спокойные и обыденные, будто на автомате.       Ключи.       Входная дверь.       Но сегодня он знает, что вечер закончится иначе. И, впервые, он не хочет, чтобы его спасали.

***

      «Он назвал вас своей девушкой…»       Это продолжало крутится в голове, буквально каждый день с момента, как она услышала это в полицейском участке. Зудящее чувство под рёбрами не давало покоя. Она хотела верить в искренность этих слов, но реальность, и бьющие противоречивостью поступки, отрезали всё на корню.       Жить у Джи становилось всё более некомфортно. Хосок часто приезжал и, несмотря на то, что эти трое близкие друзья друг другу, чувство «третий лишний» не покидало Лиен.       Ким стала замечать, как Вон частенько уходила или старалась говорить шёпотом, когда ей звонили. Подруга не отличалась особой скрытностью, Джи никогда ничего не стыдилась, поэтому сейчас это поведение сбивало с толку.       И вот, в очередной раз, Лиен совершенно случайно наткнулась на разговор подруги по телефону. Не планировала подслушивать, не в её характере, но имя, слетевшее с уст Вон, заставило Ким застыть на входе в гостиную, прилипнув к стене за углом.       — Что там с Паком? — с тревогой. — Может, всё же, вызвать ему врачей? — поглаживая пальцами края чашки с кофе. — Слушай, ты и сам знаешь, что я не в восторге от Чимина, но, увидев его тогда, мне правда стало страшно. Знаю, вы много дерьма вместе прошли, но это пугает, серьёзно. Надо вытаскивать… — выдерживая паузу, словно подводя итог, — пока не поздно.       В груди вдруг внезапно запекло. Лиен, отступив от стены, пошла в свою комнату, медленно ступая. Переваривая услышанное, пытаясь понять, в чём дело. Но кроме каши в голове ничего нет. Мысли никак не хотят сходиться воедино, роятся, царапая виски, не давая сосредоточиться.       Ким начинает пробирать паника от неизвестности. В груди ещё саднит, но она знает, что не сможет спать, не разобравшись, в чём дело. Она либо узнает, либо это сожрёт её изнутри. Ни одни таблетки не помогут уснуть. И это внезапно толкает её на то, что днями ранее она бы никогда не сделала.       Накинув пальто, тихо, молча уходит. Игнорирует звонки Джи. Она не знает, что ответить. Сама не знает, зачем она это делает.       «Я просто проверю… и всё… Не более…»       Лиен никогда не была у Чимина дома. Она лишь знала адрес в силу того, что работала с ним и не раз отправляла к нему домой курьеров. Она знала о наличии охраны и знала, что просто так ей туда не войти, но, по счастливой случайности, в её сумочке всё ещё валялся её старый бейдж. Она много раз порывалась выбросить его, но сейчас благодарна сама себе, что попросту забыла об этом.       — Здравствуйте, я личный ассистент Господина Пака. Мне необходимо передать ему документы на подпись, — протягивая удостоверение в маленькое окошко пункта охраны на въезде на территорию.       — Да, Господин Пак внёс Вас в список на пропуск, проходите, — мужчина любезно ответив, открыл ворота.       «Внёс?.. Интересно, как давно, и почему до сих пор не поменял их?..»       Лиен шагает неуверенно, ей внезапно становится страшно. Она не знает, что её может ждать за дверью, догадываясь лишь, что ему плохо. Покусывая губы, надеется, что, возможно, он просто заболел и ничего серьёзного. Но войдя в дом, опасения начинают обретать смысл. Кругом бардак, всё разбросано. Паника клокочет в горле, давит. Сложно сделать вдох. Это слишком напоминает ей ту ночь. Она ловит себя на том, что стоит, как вкопанная, в холле и не может сдвинуться с места. Кулаки сжимаются так сильно, что она начинает ощущать, как ногти вот-вот прорежут кожу.       «Блять… да что здесь произошло?»       Отмирает, ступая вперёд аккуратно. Под ногами хрустит стекло от разбитых ваз, и судя по всему, бутылки виски. Слишком стойкий запах алкоголя врезается в рецепторы.       Паника сменяется тревогой, шаги становятся чуть увереннее.       — Чимин! — окликает, оглядываясь по сторонам. Идёт вглубь, проходя гостиную, приближаясь к кухне.       В ответ тишина.       — Чимин! — ещё раз, чуть громче.       Тишина.       Но стоит ей приблизиться к островку в зоне кухни, она замечает за углом кухонной мебели стакан с виски. На полу.       Подходит не спеша. Замирает.       Он.       Сидит на полу, опираясь спиной о тумбу, полуголый, в одних спортивных штанах, босой. Смотрит прямиком в панорамное окно перед собой.       Зрелище не из приятных.       Синяки под глазами, будто он не спал неделю; припухшие веки, вероятнее всего от алкоголя; синие губы; разбитые костяшки на руках, со свежими и уже успевшими зажить ранами. Он смахивает на живого мертвеца.       — Чимин… — с ужасом в глазах аккуратно присаживается рядом, откидывая сумку в сторону.       Мужчина поворачивает голову в сторону Лиен. Смотрит долго, почти не моргая, будто не верит в то, что видит. И Ким, словно почувствовав это, кладёт свою руку ему на запястье. Холодный. Кожа ледяная. У неё почти наворачиваются слёзы.       — Вставай, — подхватывая того под локоть, тянет вверх.       — Я думал, мне показалось, — хрипло, еле слышно. Встаёт пошатываясь.       — Нет, не показалось, — поддерживая за локоть. — О чём ты вообще думал. Что тут творится? И почему ты голый сидишь, у тебя, как ни странно, не так уж и тепло тут, — ведёт в гостиную усаживая на диван.       — Я забыл включить обогрев, — почти загробным голосом. — Что ты здесь делаешь? — не поднимая на девушку глаз, мягко хватая её за запястье.       — Сама не знаю, — искренне, — но вижу, что не зря, — оглядывая пространство вокруг. — Ты сдохнуть, что ли, тут решил? — гневно, сверля мужскую макушку взглядом.       — А тебе не плевать? — надтреснуто, хрипит, будто физически не может сказать громче.       — Придурок… — прикусывая щеку изнутри, сдерживая режущий ком в горле. — Где у тебя вещи лежат? — интересуется, выдергивая руку.       — Иди домой, — поворачивает голову к окну, упираясь локтями в колени. — Мне не нужна помощь.       — Блять… сама найду, — скидывает с себя пальто, откидывая его на кресло рядом, устремляется на поиски нужной комнаты.       Спустя несколько минут, Лиен, всё же, находит гардеробную, находящуюся в его спальне. Наспех цепляет первый попавшийся пуловер, пару носков и плед.       Вернувшись в гостиную, наблюдает, как Пак сидит на диване, откинувшись на спинку. Тянет свой недопитый виски, а к дивану тянутся кровавые следы.       Порезался.       — Ты совсем идиот? — кидая вещи на диван рядом с Чимином. — Ты босой по стеклу ходишь, тебе мозги отшибло или просквозило? — ругается, лихорадочно обшаривая полки на кухне в поисках аптечки. Находит.       Пак молчит, продолжая пропитываться алкоголем.       — Блять, ну посмотри на свои ноги, а, — хнычет, присаживаясь перед ним на колени. — А если бы глубже порезался? — смачивая бинт антисептиком. — Может печь, не дёргайся, — прикладывая к ране, протирая, мужчина даже бровью не повёл, слишком высокий уровень «обезболивающего» в крови. — Всё, одевайся давай, — закончив обрабатывать порезы, встаёт на ноги.       Чимин даже не шевелится. Продолжает сверлить взглядом свой стакан.       — Спасибо, теперь можешь идти, — тянет его к губам.       — Я сама решу, когда мне уйти, — фыркает. — Да хватит бухать уже, — силой вырывает бокал, расплёскивая содержимое, тут же отставив его на столик рядом.       Пак поднимает взгляд, стеклянный, пустой. Он пугает её. Она ещё никогда его таким не видела. Тянется за пуловером, расправляет, силой натягивая его на мужскую голову.       — Я сказала оденься! — настойчиво, помогая протиснуть руки в рукава. Тот же, будто гуттаперчевая кукла, поддаётся манипуляциям. Обессиленный. И она это видит.       Присаживается на корточки и натягивает один за другим на него носки. После укутывает в плед.       — Согрейся, я пока заварю кофе, — уходит в сторону кухни.       — Спасибо, — произносит ей вслед, уверен, что она не услышала.       — Я просто не хочу, чтобы ты тут загнулся, не обольщайся, — эхом доносится с кухни. Она услышала.       В ту ночь она осталась с ним. Как и в последующие.       Он заболел, а она не смогла бросить его, несмотря на то, что гордость покусывала изнутри. Она заботилась о нём, молча. Просто готовила ему поесть, меняла взмокшие вещи, заставляла пить лекарства.       Они ни о чём не разговаривали, ничего не обсуждали. Ким лишь сидела рядом пока он не уснёт, а после уходила в гостевую спальню. Но в одну ночь всё изменилось.       Лиен резко проснулась посреди ночи от чужих криков. Она не сразу сообразила, что происходит. Выскочив из постели, вышла в коридор и с ужасом поняла, что это доносится из спальни Пака. Войдя туда, она увидела мужчину, мечущегося в постели, стонущего сквозь сон, сжимая простыни в кулаки до побелевших костяшек.       Кошмары. Они снова его мучают.       Ким осторожно подошла к нему и коснулась ладонью мужского плеча. Мокрый. Весь в холодном поту.       — Тише, тише… — присаживаясь на край кровати.       Пак лишь начал брыкаться сильнее, всё ещё погруженный в сон. Снова кричит. Лиен страшно, она в мгновение вспоминает свои собственные кошмары и знает это гадкое чувство.       — Чимин… проснись, пожалуйста, — тянет за руку, чтобы тот поднялся, пытаясь разбудить.       Мужчина просыпается, резко вздрогнув, садится на постели, сгибаясь в позвоночнике. Сидит покачиваясь, запуская пальцы в волосы и сжимая их до боли в корешках, будто пытаясь ощутить реальность. Дышит слишком тяжело, порывисто.       Ким не может на это смотреть. Тянет за руку на себя. Обнимает, прижимая его голову к своей груди.       — Тише… всё закончилось, — поглаживая по волосам, — я рядом, это был просто кошмар, — покачиваясь вместе с ним.       Чимин обхватывает руками девичью талию, сминая края её футболки пальцами. Дышит чуть спокойнее, делая глубокие вдохи. Её запах его успокаивает, он давно это понял.       Лиен не задавала вопросов, лишь однажды нашла большое количество пузырьков с таблетками. Антидепрессанты, снотворное. Некоторые уже были пустые. Она поняла, что это не впервые.       «Как давно он страдает кошмарами?..»       Холод мгновенно пробежался по коже от воспоминания прошлой ночи.       «Как он живёт так, уже столько лет? Некоторые лекарства были прописаны ещё три года назад…»       Осознание этого колит где-то в груди, рассыпаясь мурашками по телу.       Ему становилось лучше. Простуда почти отступила. С тех пор, как она стала заботиться о нём, он не притронулся к алкоголю. Не язвил, просто был благодарен, что она рядом. И каждую ночь засыпал у неё на груди, слушая её сердцебиение.       Лиен не могла дать этому название. Нельзя было сказать, что это примирение или назвать это отношениями. Просто помогала ему справиться с его состоянием. Чувствовала, что должна.       Она не встретила осуждения со стороны подруги. Джи, сперва, психанула, что она вот так молча ушла, но после только поддержала.       — Как он? — Вон звонила несколько раз в неделю.       — Уже лучше, — плечом прижимая телефон к уху, разгребая завал из пузырьков от его таблеток.       — А ты как? — осторожно интересуется.       — Нормально, я не думаю об этом, — откидывая пустые в, рядом стоящее, мусорное ведро.       — Тебе нужно что-нибудь? — тянет в трубку, медленно вздыхая. Джи не давит, не настаивает. Она просто больше не хочет, снова оказаться на грани потери подруги.       — Милая, всё нормально. У Пака достаточно возможностей, чтобы можно было не выходить из дома месяцами. Как бункер, честное слово… — тихо смеётся, закатывая глаза, а Вон не может поверить в то, что слышит. Она уже едва ли надеялась, что услышит такой родной звук улыбки. А слух вылавливает шорох на том конце провода, глухие звуки. Хмурится.       — Ты там ревизию проводишь? — сдавленно смеётся, замирая, словно боится, что Лиен сейчас снова спрячется в свой панцирь, отдаляясь.       — У меня такое ощущение, что он не в курсе, что некоторые вещи нужно выбрасывать, а не складировать, — Ким ворчит в трубку, зажимая её плечом. — Добрая половина шкафов завалена каким-то хламом. Господи… Как тут вообще что-то можно найти, если срочно понадобится… — она продолжает, а Джи, впервые, мысленно благодарит, что обстоятельства сложились именно так. Собирается ответить ей, но Лиен тараторит в трубку, что перезвонит и отключается.       Вон поднимает глаза на Хосока. Тот сидит на диване, напряженно всматриваясь в её лицо.       — Похоже… им, действительно, помощь не нужна… — неуверенно улыбается, а Хосок лишь прикрывает глаза, как-то облегченно выдыхая.       Он не особо верит, что срыв друга пройдёт быстро, но как никогда верит, что Ким сможет облегчить его.       Хоть немного.       — Идём спать… — устало трёт переносицу и тянет Джи в спальню.       Эта зима началась слишком тяжело.

• Corvyx - I Got You •

      Лиен открывает полку за полкой, тихо напевая мелодию, услышанную сегодня утром по радио. В доме Пака тихо. А она не может жить без лёгкой трели телевизора или стереосистемы. Разрешения не спрашивала, он не возражал. Их молчаливое совместное проживание не давило. Не вызывало дискомфорта, когда так хочется найти тему для разговора, но ничего не приходит на ум. Наоборот. Им было слишком хорошо. Короткие фразы, которыми они перебрасывались, звучали приглушенно, находя отклик где-то глубоко внутри, рассеивая тепло по всему телу.       Лишь изредка их взгляды находили друг друга. Они застывали на мгновение, будто не решаясь спросить то, что так тревожит, но оба тут же возвращались в свои мысли, словно боялись. Им было страшно от того, что они могут разрушить то шаткое равновесие, которое сейчас было между ними. Каждый вдох, каждый взгляд, каждое прикосновении… Шагали осторожно, боясь оступиться.       Вот и сейчас… Пак сидит у себя в кабинете, разгребая завалы бумаг, которые скопились за время его отсутствия на работе, а Ким наводит порядок в гостиной. Пальцы порхают от вещи к вещи вытирая, переставляя, стараясь не нарушить, только Чимину известный, порядок. Неожиданно зрение выхватывает потертый корешок книги. Она пробегает по нему подушечками пальцев, отмечая про себя мягкость кожи. Тянет на себя и, открыв, замирает.       Фотоальбом.       Его.       Ей кажется это слишком странным. Они настолько все привыкли хранить воспоминания на жёстких дисках, носителях, позволяя бездушной машине беречь их, что забыли о том, сколько эмоций может вызвать обычный матовый или глянцевый, картонный прямоугольник.       Лиен бережно переворачивает страницы, улыбается беспечности, замершей на снимках. Всматривается с интересом в знакомые лица, с удивлением и каким-то непонятным восторгом отмечая, что они все, действительно, дружат слишком долго.       Забавные фотоснимки хранят истории, о которых знают только те, кто на них изображены. Здесь есть место и обычным, что-то вроде тех, где они сидят за партой университета с откровенно скучающими лицами, и с вечеринок, где счастье льётся из глаз и улыбок, и домашним. Слишком личным. Но всегда и везде они вместе: Чимин, Хосок, Джун, Юнги. Даже Нен. Она совсем другая. Более скромная, будто стесняется камеры, которая направлена на них.       Юнги же выглядит взлохмаченным, немного отстраненным, но, почему-то Лиен чудится, что, несмотря на свою сдержанность, он всегда знал, кто и где находится. Будто тихо приглядывал за ними.       Хосока она помнит. Вот именно с такой широкой улыбкой и строгим взглядом он подошел к ней тогда в университетской столовой и предложил помочь. Она от неожиданности растерялась, не смея сказать и слова. Чон же сменил строгость во взгляде на необыкновенную мягкость, позволяя Ким выдохнуть.       А Чимин… Чимин не такой, как сейчас. Он улыбается на всех фотографиях. Смеётся в голос, запрокидывая голову и обнажая зубы. Другой. Теплый. Будто живой. Настоящий.       Ким подносит ближе к лицу один снимок. На нём изображены Юнги и Хосок. Они стоят друг напротив друга и даже спустя столько времени видно, как они спорят о чём-то. Джун рядом. Выгнув выразительно бровь. Терпеливо улыбается в камеру, а на щеках всё те же его невозможно нежные ямочки, которые готовы расположить к себе кого угодно. Но не они привлекли её внимание.       Чуть поодаль на заднем плане она видит Чимина с девушкой. Та смотрит на мужчину искоса, смущенно улыбаясь. Он обнимает её за талию и что-то говорит на ухо. Их пальцы соприкасаются у неё на животе, а Ким становится резко жарко.       Слишком отчетливо видны кольца.       «Этого не может быть…»       Она снова и снова всматривается в фото, а потом начинает быстро перелистывать предыдущие. Только сейчас замечает, что эта девушка есть на всех снимках. Как и Нен. Если количество представительниц прекрасного пола постоянно меняется, как и их лица, то они обе остаются неизменными.       Пальцы чуть вздрагивают.       «Неужели…»       Лиен листает фотографии дальше и медленно опускается на диван. На карточке застыли Чимин и она. Та самая девушка. Они стоят в пол оборота, смотрят друг другу в глаза, соприкасаясь носами. Во взглядах обоих читается нескончаемая нежность. Они счастливы.       «Так вот, почему…»       Внезапная мысль врезается в затылок, оседая неприятно на висках. Девушка разворачивается и быстро, словно боится, что передумает, идёт к Чимину в кабинет. Стучит осторожно костяшками пальцев, толкая после дверь и заглядывая.       Пак сидит за столом, запустив пальцы в волосы, вчитываясь в документы. Кофе на его столе уже давно остыл. Лиен видит, что он даже не притронулся к нему, когда бесшумно подходит ближе. Морщится, потому что ей всё так же тяжело заставить его нормально есть. Уже готова высказать своё мнение на этот счёт, но не может начать. Слова застревают где-то в горле, не давая возможности сорваться с губ.       — Чимин… — тихо зовёт.       Мужчина не сразу поднимает на неё глаза. Усталый. С ещё болезненным румянцем на щеках. Опирается подбородком о руку, смотря на Ким внимательно.       — Я тут нашла… Ты только не ругайся… — она неуверенно начинает и видит, как он начинает хмуриться. — Я просто нашла твой фотоальбом. И у меня вопрос возник… — она переминается с ноги на ногу, мысленно отвешивая себе подзатыльник за робость перед ним. — Это кто? — резкий переход к сути и перед Чимином на столе лежат два фотоснимка, о которые почти порезалась Ким.       Он опускает взгляд, смотрит на них, а потом откидывается на спинку стула.       — Я думал, что уже ничего не осталось… — прикрывая глаза, покусывает нижнюю губу. — Это моя бывшая жена, — скандировано. Почти выплевывая последнее слово, а Лиен слышит в нём не ту интонацию, что Пак вкладывает. Вот только понять не может, что это.       — Бывшая? — хмурится под стать ему, теребя пальцами рукав рубашки. — Ты был женат… — словно смакует это, с удивлением отмечая, что не ожидала подобного от Чимина.       — Самая фатальная моя ошибка, — Пак отвечает спокойно, не пытаясь сбежать от разговора, заталкивая воспоминания и эмоции так глубоко, чтобы даже шорох их теней не был заметен.       У неё есть вопросы. Он может дать на них ответы.       — Как давно ты развёлся? — Лиен подбирает слова с осторожностью, прощупывая, как далеко ей дозволено зайти в своём любопытстве.       — Пять лет назад, — голос звучит спокойно, но Ким видит, как дёрнулась его бровь.       Внезапно, она собирает пазлы воедино. И таблетки, и его кошмары, и то, что слышала от Джи, и дом, в который ступила, когда рискнула задушить свою гордость и поехать к нему, и слова Хосока с Юнги и Джуном. Они все говорили об одном и том же, но не называли вслух. И теперь она догадывается, о чём именно умолчали мужчины.       Мысли кружат. Она безмолвно смотрит на мужчину, замечая, как лоб прорезает глубокая морщина, в уголках глаз пролегла сетка из усталых лучей. Он выглядит сейчас настолько сломанным, что Лиен сомневается в том, что этот разговор стоит продолжать.       Пак выдерживает её взгляд. Усмехается едва слышно, а на губах появляется горьковатый фантомный вкус виски.       Хочется выпить.       — Спрашивай, — подталкивает её, будто видит, как она мечется между вопросами и чувством такта. Сцепляет пальцы на животе, прокручивая кольца.       — Я не знаю, что спросить, — честно признаётся и садится в кресло, стоящее под торшером в углу кабинета. Скользит взглядом по мягкому ковру на полу, кусая губы. А внутри нет никаких эмоций, словно она в вакууме.       — Спроси, что хочешь знать больше всего, — Чимин ведёт пальцами по волосам, рассматривая девушку напротив. Ему чертовски не хочется продолжать этот разговор. Он готов продать всю свою жизнь за возможность отказаться от воспоминаний. И чем дольше тишина между ними, тем сильнее давит у него в груди. Он играет желваками, сжимая зубы, мысленно подгоняя Ким, чтобы она уже начала.       — Что с тобой произошло? — звучит, будто выстрел. Без предупреждения.       Пак задерживает дыхание и теряется. Теперь он не знает, как сложить слова в предложение, чтобы ответить ей. Понимает, что она имеет ввиду, искренне удивляясь её способности залезть сразу в самое пекло. Туда, откуда он себя вытаскивает вот уже пять лет, притворяясь, что не сломался когда-то, оставшись всё тем же Чимином, что был раньше.       Горло саднит. Желание выпить становится невыносимым. Пак встаёт со своего места, медленно подходит к бару и наливает янтарную жидкость. Чувствует её взгляд спиной. Он жжёт где-то в районе лопаток, заставляя почти сгорбиться, будто прячась.       — Наш брак был способом объединить несколько компаний, что позволило расширить бизнес наших родителей, — не глядя на Лиен. — С ней мы были знакомы давно. Она была на несколько курсов младше меня. О том, что нас поженят с теми, с кем надо, мы знали давно, но не думали, что это будем мы. Поначалу даже обрадовались, — голос звучит тихо. Делает паузы между словами, словно вспоминает, как произносить звуки.       Она не перебивает. Хмурится, нервно теребя пуговицу на манжете рукава.       — До свадьбы мы встречались. Но это было больше похоже на отношения без обязательств. Одна компания, всегда рядом. Я уже не представлял, как может так произойти, что однажды не найду её взгляд. Что-то похожее на Нен с Юнги, но у тех хватило мозгов, чтобы пронести отношения через года, оставив в них всё то, что было по молодости, — у неё сжимается сердце. И Ким ловит себя на мысли, что… Ревнует.       Ревнует по-настоящему. Ревнует, потому что готова всё отдать, чтобы узнать его другим. Как на фото. С извечной улыбкой на губах, со смешинками в глазах.       Радуется, что он стоит к ней спиной.       — И всё было, сначала, хорошо. Мы несколько лет прожили спокойно, пока не стали чаще выбираться в общество. Не всегда наличие безлимита на карте — помощник в жизни. В какой-то момент ты срываешься, понимая, что тебе доступно всё. Абсолютно. Ты можешь купить всё и всех. Ты не думаешь о том, как это выглядит со стороны. Ты не задумываешься о последствиях. Ты просто живешь в своё удовольствие. И мы так жили. Алкоголь, машины, лейблы в шкафах и на коже. Уже ничему не удивляешься, не чувствуешь восторга ни от чего. И тут либо удержаться на плаву, либо пойти ко дну в попытках получить больше, — Пак разворачивается к Лиен, смотрит на неё потяжелевшим взглядом.       Молчит. Мучительно долго тянет виски, облизывая губы, чувствуя, как горечь прожигает уже не только организм, но и душу. Он сжёг себя давно, танцуя на собственном пепле до сих пор. Одно неловкое движение и всё разлетится. А он не уверен, что у него хватит сил на то, чтобы начать всё заново.       — И она шагнула за черту. Не та компания, не те люди вокруг. Сначала, это не вызывало опасений. Все мы, так или иначе, но пробовали всё и, чаще всего, незаконное. Пробовали, иногда заносило, но каждый раз у нас хватало мозгов, чтобы вытащить друг друга из дерьма. Когда она сорвалась окончательно, то оказалось, что в этот раз ни моих сил и возможностей, ни друзей недостаточно, — Пак возвращается на своё место, опирается локтями о стол, вертя в руках бокал. Рассматривает янтарь жидкий, задумываясь, что у Ким точно такие же глаза.       Его личный опиум.       Но посмотреть на неё у него не хватает ни смелости, ни сил. Девушка же молчит, словно её и нет в кабинете. Он видит, как она мнёт рукав, то сжимая в тонких пальцах ткань, то прокручивая пуговицу. И от этого жеста тянет где-то в затылке. Хочется сжать нежные запястья. Остановить от этих судорожных движений. Сказать, что всё хорошо. Да вот только язык не поворачивается. Он винит себя, что она вынуждена быть рядом с ним, наблюдая за той его стороной, которую он бы предпочёл не показывать даже самому себе. Настолько жалок.       — Оставался только один выход — развод. Для компаний уже было неважно, будем мы вместе или нет. Мы отработали контракт, — опускает голову ниже, — да и обе семьи понимали, что так будет лучше. Пришлось блокировать счета, устанавливая минимум для трат. Это её злило, она искала другие возможности, чтобы найти дозу и деньги. И находила. Платила всем: начиная с наших вещей в доме и заканчивая своим телом. И каждый раз падала всё дальше. Я пытался. Мы все пытались её вернуть. Но та грязь, где она увязла, оказалась въедливее. Она будто проникла ей под кожу. От той девушки, которую я знал много лет, не осталось ничего. — допивает виски, отставляя с глухим звуком бокал. Трёт большим пальцем правой руки ладонь левой. Давит на кожу, будто пытается содрать её. А Лиен ненавидит себя за то, что полезла убирать ту полку, где стоял фотоальбом.       Она поднимает на него взгляд и чувствует, как горло сдавливает. То отчаяние, которым сквозила вся поза Пака, вышибало весь кислород из помещения и лёгких.       Она медленно встаёт с кресла и беззвучно подходит к мужчине.       — Не продолжай… — шёпотом. Касается пальцами, вмиг похолодевшими, его волос. Массирует голову, слыша сдавленный выдох.       — Я не смог справится с собой… — признаётся впервые. Он никогда не говорил это вслух, боясь слов. Даже друзьям, которые каждый раз разбивались в кровь, заставляя его дышать. Лиен притягивает голову Чимина к себе, обнимая. Он ведёт носом по её животу, втягивая такой родной запах, обвивает руками талию. — После развода скатился на то же самое дно, что и она. Мне казалось, что самым правильным выходом будет прекратить собственное существование. Я пытался добить себя, потому что не смог сохранить семью, даже несмотря на то, что это всё было просто по расчёту, — Пак упирается спиной в высокое кресло. Смотрит на девушку снизу вверх, а потом тянет её к себе.       Лиен опускается на его колени, удобнее устраиваясь в его руках. Смотрит в глаза, а он хватается за неё, словно она — это его последний шанс. На жизнь, на себя, на право дышать. И ему кажется, что, если он сейчас отпустит Ким, то его не станет в ту же минуту. Окончательно.       — Я не хочу больше ломать чужие жизни… — неожиданно тихо. Еле слышно. Сжимая до скрежета зубы. Поднимает руку и рисует кончиками пальцев контур лица Ким. Настолько бережно, словно она вот-вот может рассыпаться.       — Чимин… — у него сердце пропускает удар каждый раз, когда она называет его по имени, — О чём… О чём ты говоришь?..       — Я с завидным постоянством рушу жизни своим друзьям. Они столько дерьма из-за меня сожрали, что каждый раз, глядя им в глаза, я чувствую себя последним ублюдком, — признаётся ей, шумно втягивая воздух, а Ким, неожиданно, понимает, как глубоко Пак запутался в себе и в чувстве вины.       Ей хочется взять его за плечи и потрясти. Сказать ему, что он неправ, что всё это неправильно, потому что они все его любят, что он нужен им, и что если бы это было всё не так, то их бы давно не было рядом. Как и её…       — Я не хочу ещё и твою жизнь испортить… Ты не должна сейчас сидеть здесь, выслушивать всё это. Ты не должна тратить своё время на то, что не стоит даже твоего мизинца, — чем больше он говорит, тем сильнее начинает задыхаться Лиен.       Она замирает в его руках, боясь пошевелиться. Не веря в то, что он сейчас это всё говорит серьёзно.       — Ты ничего не портишь. Я сама приехала сюда. Сама. Слышишь? — девушка берёт его лицо в ладони, заставляя посмотреть на неё. А он тонет в её глазах, ненавидя себя сильнее.       — Ты должна быть счастливой, Лиен… — «Я бы всё отдала, чтобы не знать тебя…» Слова, брошенные ею в участке, до сих пор звенят в сознании, будто клеймо выжигая. Он готов оттолкнуть Ким сейчас. Готов выгнать из дома, запретить ей общаться с ним. Он готов пойти на всё, чтобы она держалась подальше от него. — Ты заслуживаешь быть по-настоящему счастливой…       Лиен задыхается. Сердце гулко грохочет в груди, руки холодеют. Девушку разрывает на части. Она хмурится, кусая губы. Старается выровнять дыхание и со всего размаху наталкивается на отчаяние в его глазах.       Ким понимает, что Пак сейчас, фактически, признался ей в том, как к ней относится. И это лишает возможности думать.       — Дурак ты, Пак… — не выдержав, произносит одними губами, а потом тянется к нему и целует кончик носа, забираясь пальцами в мягкие волосы.       Ей нужно многое ему сказать. Ей нужно сорвать голос, доказывая ему, что он не прав. Ей нужно выбить из него эти мысли, потому что единственное место, где Ким чувствует себя счастливой — этот дом, где он. И она не находит ничего лучше, чем коснуться его губ своими, прижимаясь всем телом.