Эксперимент

Предметы вокруг поражали своим размером. Из-за маленького тела восприятие Орочимару изменилось настолько, что все казалось невообразимо огромным. Саннин поднял руку. Маленькие пальцы, короткие ногти, непривычные мозоли. На лоб падали недостаточно длинные пряди волос. Присев на кушетке, Орочимару схватился за голову: в висках кольнуло. Окружающее мужчину пространство словно задвигалось вместе с ним, в глазах на мгновение потемнело. Несмотря на слабость, саннин захотел проверить свои силы. Долгие годы тлеющее в глубине души желание владеть шаринганом захватило Орочимару и он направил чакру к своим глазам. Тонны информации обрушилось на мозг саннина: траектория летающей мухи, движения создающего паутину паука, проблески пыли на приборах. Мужчина не обращал внимания на усиливающуюся боль, продолжая всматриваться в каждую деталь помещения, просчитывать дальнейшие действия каждого живого существа. Кровь начала капать из носа саннина, зрение резко помутнело. Перед тем, как потерять сознание, Орочимару услышал судорожный вздох и крик: «Орочимару-сама!» — Вы еще не адаптировались к новому телу, — первые слова, сказанные саннину при пробуждении. Показному равнодушию Кабуто не удавалось скрыть ни осуждения в голосе, ни обеспокоенности в глазах. Орочимару усмехнулся. — Итачи еще при жизни истратил слишком много сил, — мужчина прикоснулся к своему глазу. — Каждое использование шарингана будет уничтожать и так не особо крепкое здоровье этого тела. Хотя… Есть один способ, который может помочь мне сохранить шаринган, — Кабуто нахмурился, но саннин остановил порыв помощника заспорить с ним еще до того, как сам Якуши его осознал. — Принеси мне из архива папку под названием «Проклятая печать». Медик выполнил сказанное без возражений. Кабуто не выказывал истинной озабоченности состоянием господина, допустив в голос лишь толику любопытства. — Орочимару-сама, разве назначение проклятой печати — это не внедрять чужую чакру в организм? Как эти исследования помогут Вам сохранить шаринган? Стойка ровная. Ни единого лишнего жеста. Лицо строгое. Орочимару довольно ухмыльнулся. Кабуто — идеальный шпион, который достался именно ему. Однако Якуши даже не подозревал, что его железный самоконтроль не распространялся на выражение глаз: рядом с Орочимару они всегда мерцали по-особенному. Неосознанная искренность медика всегда подкупала жившего по принципу «незаменимых людей нет» саннина куда сильнее его достижений. Мужчина отвел взгляд. — Изначально шаринган — это мутация, обоснованная генетически и подкрепляемая особым видом чакры, который вырабатывается при стрессе. Проклятая печать — технология, которая строится на внедрении чужого ДНК и чакры в чужой организм. То есть, если я запечатаю чакру Итачи и его ДНК в свое следующее тело, то оно подвергнется тем же мутациям, что и члены клана Учиха. Якуши на мгновение перестал дышать. Он не стал ни говорить о рисках данной затеи, ни комментировать ситуацию в целом: такая откровенность не была присуща Орочимару. Одно слово — и благосклонность господина исчезнет. Медик тихо, глубоко выдохнул, и перевел тему. — Ваши ожидания не подтвердились: меня не исключили из списка ниндзя Конохи. Я все еще генин деревни Листа, хотя не представал перед Данзо уже несколько месяцев. Неужели он все еще верит в мою преданность Конохе? Орочимару качнул головой. — Ты единственный, кто поставляет ему хоть какую-то информацию о деревне Звука, пусть и тщательно отцеженную. Рано или поздно Данзо догадается, откуда растут ноги у твоей поразительной осведомленности. Однако это не должно произойти в ближайшие несколько лет. — Это связано с Вашим обещанием защитить Саске? Орочимару кивнул. — Планирую дождаться выпуска мальчика из академии, а до этого момента ты должен за ним наблюдать. Сердце Кабуто пустилось вскачь. Не из-за страха — перспективы жить без Орочимару как минимум четыре года: именно тогда девятилетний Саске окончит академию. — В ближайшее время я планировал покинуть Коноху навсегда, — Якуши на мгновение опустил погрустневший взгляд. — Поэтому все порученные Данзо задания выполнял с опозданием. Как в шиноби он, должно быть, давно во мне разочаровался. — Нам это только на руку. Тебе не будут доверять сложных миссий за пределами Листа, а значит ты сможешь спокойно работать в госпитале Конохи и наблюдать за Саске. Для возвращения в родную деревню у тебя всегда есть железное обоснование: так как о нашей связи неизвестно, то по логике Данзо возвращаться тебе больше некуда. *** Якуши собирался рассказать главе Корня легенду, согласно которой он был вынужден несколько месяцев скрываться от вражеских ниндзя. Так как миссию по поручению Данзо он выполнял в деревне Тумана, — месте, сейчас крайне неспокойном из-за гражданской войны — то такая выдумка чисто теоретически имела место быть. Потрепанная одежда, вся в дырах, истощенный вид, отросшие волосы лишь дополняли эту историю. — Выясненные тобой данные уже неактуальны. Ты вернулся слишком поздно, — глава Корня мерно постукивал тростью, чем выводил медика из себя. Но Кабуто лишь ниже опустил голову. Он был вынужден демонстрировать абсолютную покорность и повиновение, так как иного отношения Данзо от своих подчиненных не терпел. Нельзя давать этому человеку повод засомневаться в его преданности. Если Шимура посчитает поведение Кабуто подозрительным, то он не сможет выполнить приказ господина: докладывать об обстановке в Листе, в частности в Корне, и о состоянии Саске Учиха. Данзо очень быстро убирал неугодных ему людей. — Простите, — выдавил Якуши, незаметно сжав кулаки. Как же злила необходимость кланяться человеку, по вине которого погибла его мать. Шимура махнул рукой. — Комната в общежитии шиноби пока еще закреплена за тобой. Отправляйся туда и жди дальнейших указаний. — Хай!