Эксперимент

Особой привилегией Кабуто было ощущать действие печатей, разбросанных по периметру убежища. Они фиксировали чакру каждого, кто выходил и входил на базу, тем самым предупреждая неожиданные побеги и нападения. Однако печати не срабатывали на тех, кто ими управлял — Якуши и самом саннине. Кабуто гордился настолько высокой степенью доверия Орочимару, ведь при желании он мог незаметно сбежать. Ощутив зуд на плече, — там была татуировка в виде маленькой змеи, связывавшая Кабуто с печатями — Якуши поспешил в сторону черного выхода. Сомнений в том, что пришел именно господин, у медика не было: только Отокаге и он сам знали о существовании этого выхода. — Орочимару… — «сама» растворилось в горле, стоило медику увидеть человека, встретить которого Якуши никак не ожидал — Учиха Итачи. Кабуто застыл каменным изваянием, рассматривая кровавые подтеки на лице подростка, заледеневшие в печали черные глаза, поседевшую прядку на правой стороне челки. Орочимару, напротив, излучал удовлетворение. Довольная ухмылка не сходила с тонких губ, обнажая острые клыки. — Кабуто, подготовь комнату рядом со мной для нашего гостя, а потом освободи третью лабораторию, — длинный язык Орочимару облизал ряд ровных зубов. — Ни к чему это показное гостеприимство, — Итачи никак не реагировал на плотоядные взгляды, которые бросал на него саннин. — Ты и сам планировал закончить все быстро. Орочимару усмехнулся. — Перед исполнением техники твое тело необходимо обследовать. Кабуто побледнел. — Господин, Вы… — Ты можешь исследовать это тело вдоль и поперек, как только оно станет твоим. — Моя сущность начнет изменять новою оболочку под себя. Мне необходимо знать состояние здоровья этого тела, рассчитать, будет ли твой дивный шаринган слушаться меня так же, как и своего нынешнего хозяина. Итачи прикрыл глаза. — Делай что хочешь, но побыстрее закончи со всем этим… Кабуто сориентировался мгновенно, затолкав свои чувства вглубь сердца. Он быстро отвел Итачи в комнату, быстро навел порядок в необходимой Орочимару лаборатории. Руки и ноги медика выполняли необходимые действия автоматически, но мысленно парень находился в шоке. Господин ни с того, ни с сего, ничего ему не объясняя, привел одного из самых сильных шиноби Листа, готового добровольно отдать ему свое тело. Все походило на спланированную сделку, в детали которой Кабуто решили не посвящать. Это обижало, но Якуши понимал, что саннин и не обязан был делиться с ним своими планами. — Когда Вы…? — удивился Якуши увиденному. Он покинул лабораторию всего на несколько минут, чтобы перенести некоторые материалы из нее в другое место. Итачи лежал на кушетке. Руки, ноги, голову Учихи оплетали провода. Орочимару стоял возле компьютера, отслеживая поведение графиков на мониторе. — Можешь отдыхать, Кабуто. Сегодня твоя помощь больше не потребуется, — сказал Орочимару, не оборачиваясь. Кабуто резко сглотнул, чтобы осушить враз пересохшее горло. Несмотря на разочарование ситуацией в целом, Якуши не хотел оставлять саннина наедине со столь опасным человеком. Заминка медика привлекла внимание и Орочимару, и Итачи. Они скрестили свои взгляды — немного недовольный и равнодушный — на Кабуто. Якуши напрягся. — Мне уже не в первый раз приходится повторять тебе дважды, — прошипел саннин. Кабуто вздрогнул. — Простите, — выдавил он, с трудом удерживая свое желание бросить на Итачи предупреждающий взгляд. Поклонившись, он вышел за дверь. Итачи коротко усмехнулся. — Чем же ты заслужил такую преданность у этого человека? Он похож на собаку, готовую разорвать любого за своего хозяина. Орочимару нахмурился. — Личность Кабуто не должна вызывать у тебя вопросов. Он просто, — перед тем, как щелкнуть кнопкой мыши, палец саннина на мгновение замер, — мой слуга. Саннин выхватил из отверстия принтера свеженапечатанные листы и передал их Итачи. — Ты действительно хочешь, чтобы Саске пробудил мангеке? Мои предположения по поводу опасности этой формы додзюцу сейчас полностью подтвердились. Она активирует выработку особого вида чакры, который медленно, но верно разрушает организм. Так как все самые знаменитые из клана Учиха пробуждали мангеке с помощью отрицательных эмоций, больше всего страдает нервная система и, естественно, зрение. Использование мангеке приводит к слепоте в разы быстрее, чем использование обычного шарингана. Итачи коснулся пальцами висков. Имя младшего брата вызвало жестокий прилив чувства вины; картинки убитых им членов клана, которые он тщательно прятал в подсознании, снова выросли перед глазами. — Саске должен научиться защищать себя от любых противников. Он должен полностью раскрыть свой потенциал как член клана Учиха. А ты, — Итачи поднял на саннина взгляд, — обязан ему помочь. Орочимару усмехнулся. — Я помню наш уговор, Итачи-кун. *** Хотя Орочимару позволил Кабуто отдохнуть, медик никак не мог уснуть. Он ворочался на кровати, снедаемый то чувством необъяснимой тревоги, то страхом за Господина, то острым чувством обиды. Такой накал эмоций был необычен для Якуши. Решив больше не пытаться бороться с пульсирующими в груди болью, медик сел на кровати, вздохнув. Стоит на что-нибудь отвлечься? Проанализировать завтрашнее расписание? Почитать? Пойти поработать? Но стоило Кабуто встать, как на его плечи обрушилось сильное давление злой, концентрированной чакры, могильная тьма которой вызывала сильную дрожь. Якуши догадался о том, что именно происходит, мгновенно. Он последовал за чакрой, подбегая к мощеным дверям тренировочного зала. Капли пота стекали по лицу медика, мутный страх мешал сделать даже малейшее движение. С трудом переборов себя, Кабуто вошел внутрь. На полу зала лежал Итачи. Руки и ноги были безвольно раскинуты в стороны, словно у трупа. Но, увидев бледные, фиолетовые тени вокруг век, Якуши мгновенно сориентировался. Прошептав «Господин», он взял его на руки: Орочимару требовалась помощь.