Эксперимент

— У Шисуи получилось вырваться из окружения Анбу Корня в последний момент. Но Данзо забрал один его глаз. Мне не удалось отследить перемещение, но могу предположить, что в Коноху Учихе путь заказан. — Так мой бывший хозяин, — Орочимару презрительно усмехнулся, — ведет дела: убивает любого, кто может посягнуть на его власть. Пешка не должна быть слишком сильной и тем более умной. Шисуи давно стоял ему поперек горла. К тому же, я давно знал о его желании заполучить шаринган. Кабуто промолчал, закатив глаза. Саннин и сам был излишне зациклен на додзюцу клана Учиха, но при этом комментировал это желание у других. Якуши моргнул, спрятав свои эмоции максимально глубоко, так, чтобы Господин не заметил легкую насмешку в его глазах. Но слуга сейчас не волновал Орочимару. Словно забыв о присутствии в помещении другого человека, саннин растянул губы в дьявольской ухмылке. Взгляд мужчины сконцентрировался в одном месте — на собственной раскрытой ладони. В мыслях он почти осязал, как это — касаться пальцами покрытого веком глазного яблока, в котором сокрыто его могущество. — Один глаз. Всего лишь один глаз, обладающий мангеке шаринаном, дает возможность сбежать от шинигами. Кабуто затаил дыхание, стараясь не выдать себя и малейшим шорохом. Таким он Орочимару еще не видел — глаза горели безумным блеском, голос снизился до жуткого, змеиного шепота. — Иди, — саннин вышел из своеобразного транса так же быстро и неожиданно, как и вошел в него. Кабуто выдохнул. Несмотря на резкую смену эмоций, сейчас мужчина не выглядел разозленным, наоборот — довольно отрешенным. Медик осмелился задать вопрос. — Вы отправили меня следить за ситуацией в Конохе. Но зачем? Что Вы планируете делать дальше? Долгая пауза с каждой секундой все сильнее давила на Кабуто. Медик невольно поправил очки, чем выдал свою нервозность. Орочимару усмехнулся, увидев столь редкий жест своего подчиненного, и все-таки ответил: — Звук нестабилен. Множество наших шиноби — бывшие нукенины, в том числе и из Листа. Вмешательство во внутренние распри Конохи может не только еще сильнее ослабить нас, но и привлечь к нам ненужное внимание. — Вы не планируете извлечь из этой ситуации выгоду? Шисуи, вероятно, покончил с собой, но всем известно о его близкой дружбе с Итачи, — намекнул Кабуто на местоположение так необходимого Господину мангеке. Старший сын главы клана Учиха не только имел при себе мангеке погибшего друга, но и сам обладал последней формой додзюцу. — Я слабее Итачи, — подозрительно легко признал Орочимару. — Тем более, он на коротком поводке сразу с нескольких сторон: у клана, у Данзо и у Хирузена. Трогать мальчишку сейчас мне невыгодно. Кабуто раскрыл рот, чтобы запротестовать. Он разделял мнение Господина по поводу положения Итачи, но понимал: повышенное внимание настолько важных фигур может привести Итачи к смерти. Вдруг парня скоро убьют так же, как и Шисуи, а они ничего не предпримут. Где тогда искать еще одного обладателя мангеке? — Иди, — не дал Орочимару высказаться своему подчиненному. Кабуто поджал губы, но не осмелился игнорировать повторный приказ. Поклонившись, он ушел к себе в комнату. Усталость стремительно пожирала оставшиеся после миссии силы. Парень упал на кровать, даже не раздевшись. Сцепил зубы, уставившись в потолок расфокусированным взглядом. Господин если не врал, то не договаривал. Слишком уж помешанным на шарингане был Орочимару, чтобы бездействовать. Волновало Кабуто другое — почему саннин посчитал нужным скрывать свои истинные мысли от него? Неужели он все еще сомневается в его верности? *** Орочимару усмехнулся уголком губ: видимо, парень настолько устал, что даже не заметил, насколько сильно хлопнула дверь после его ухода. Мужчина прикусил губу от нетерпения. Клан Учиха был в крайнем напряжении. Знаменитые обладатели шарингана уже месяц толком не появлялись вне стен Конохи. Вывод: внутри Листа что-то назревает. Орочимару ухмыльнулся. Он предполагал такое развитие событие еще до собственного побега из деревни. Изгнание клана основателей на окраину Листа, обвинение в нападении Девятихвостого, плевки со стороны простых жителей не могли не задеть гордость Учиха. Они будут бунтовать. Все ниточки тянулись к Итачи. Мальчик был двойным шпионом и клана, и Анбу Корня, наверняка запутавшимся в том, кому он на самом деле предан. Орочимару предугадывал ход действий своего бывшего начальника. Скорее всего, Данзо уничтожит Учих еще до восстания. Узнает дату начала бунта через Итачи, а потом прикажет парню уничтожить собственных родственников, сам же незаметно поможет ему. Данзо мог бы уничтожить клан и силами своей организации. Но этот человек привык все делать чужими руками. Вина за содеянное ляжет на плечи неудавшегося наследника клана. Возможно, парень выберет сторону клана и восстание все же произойдет. Но это было маловероятно, учитывая то, что о предстоящем восстании знал даже он - каге другой деревни. Вопрос лишь в одном: сможет ли Итачи выжить? Если сможет, то путь у него один — стать нукенином. Орочимару облизнулся. И тогда… Тогда он встретит мальчика и, ослабленного, сможет его победить. Вычислить дорогу, по которой пойдет Итачи, нетрудно. Единственная дорога, которая не охраняется ниндзя Конохи, ведет из запретного леса. Дорога, по которой когда-то шел он сам. Когда наступил рассвет, Орочимару подумал: «Пора отправляться». Впервые разбуженный саннином Кабуто чувствовал себя сконфуженным. — Господин, Вы куда-то отправляетесь? — вопрос был риторическим, учитывая одежду Орочимару: походный плащ и длинные сапоги. Якуши едва поспевал за стремительно идущим в сторону черного выхода из убежища Господином. Лишь на улице Орочимару, наконец, повернулся к Кабуто. — Во время моего отсутствия управление деревней ляжет на твои плечи. Кабуто выдохнул. Видимо, саннин не собирается ему ничего объяснять. Такое, пусть и редко, бывало и раньше: Господин резко уходил из деревни. Обычно по возвращению назад он приводил с собой новых ниндзя. — Как долго Вас не будет? — Кабуто удержал раздраженное «на этот раз» внутри себя. — Неделя — крайний срок моего отсутствия, — ответил Орочимару и легко запрыгнул на ветку толстого дерева. На тихое «будьте осторожны» он ответил тонкой, незаметной Кабуто со спины улыбкой. Орочимару добрался до границ Конохи всего лишь за два дня и затаился. По его расчетам сегодня-завтра должен был произойти либо бунт, либо уничтожение клана Учиха. Возможно, ему все-таки повезет встретить Итачи, ставшего нукенином. Мужчина ухмыльнулся. Знал бы его учитель, как близко он находится к дорогой ему Конохе. Жалкие двадцать километров — и он в родной деревне. Усмешка резко сползла с лица мужчины, кожа побледнела. Орочимару прерывисто задышал: внутренности будто резко сплющило. Мир перед глазами потемнел. Тонкий звук взмахивающих крыльев заставлял ушные перепонки взрываться болью. — Хватит! — шипел саннин, даже не осознавая, что лишь шевелит губами, а не говорит. — Орочимару, — холодный голос раздался со всех сторон. Вместо тьмы перед саннином вырос силуэт знакомого подростка. В глазах его алел мангеке-шаринган, а ноги заменяло полотно каркающих ворон. Вокруг Орочимару — черные, окровавленные фигуры. Лица им заменяли две алые точки на уровне глаз. Иллюзия. Гендзюцу. Вырваться? Никак, невозможно, он полностью во власти Итачи… Орочимару закрыл глаза, но иллюзия не исчезала, попытался отстраниться от внушения подчиняться Итачи, но ни то, ни другое не получалось. — Отвечай только правду. Ты хочешь моей силы? Саннин сжимал челюсти, сопротивлялся чужому алому взгляду изо всех сил, но в конце концов произнес: — Да… — Что ты готов отдать за нее? — Все, кроме жизни и воли. Из глаз Итачи потекли кровавые дорожки. Ужасное давление на разум Орочимару пропало. Фигуры вокруг саннина начали медленно распадаться на части. Итачи ослабевал. — Я знаю, как сильно ты желаешь завладеть моим телом, — Орочимару поднял шокированный взгляд. — Именно ты украл свиток с описанием Фуши Тенсей — техники смены тел — у Хокаге. Итачи встал на темную землю собственной иллюзии. Вместо странного, окруженного воронами силуэта перед саннином стоял обычный, измученный подросток, держащий его в своей власти. — Приказом Данзо-сама после моего побега из деревни было найти Вас и вернуть этот свиток в деревню. Орочимару выдохнул. Один из его сценариев подтвердился — Итачи вырезал свой клан. Это объясняло, почему фигуры вокруг него были покрыты кровью, а на месте их глаз зияли красные дыры. — Но, — сделал паузу Итачи, — я решил не выполнять приказ, — брови саннина опустились. Он напрягся. — Ты хочешь перейти на мою сторону? Хочешь получить защиту от деревни Листа? Итачи горько усмехнулся. — Нет. Ваша защита требуется не мне. А Саске. — Твоему младшему брату? — удивился Орочимару. Он знал о существовании Саске, но больше никакого интереса этот ребенок у него не вызывал. Итачи кивнул. — Если Вы согласитесь защищать Саске до тех пор, пока он не станет по силе равен мне, тренировать его и оберегать, то я отдам Вам свое тело. Сердце Орочимару бешено забилось. — Твои условия невыполнимы. Чтобы натренировать Саске, ему необходимо вырасти. Это минимум пять лет. — Вы добровольно позволите поставить в Ваш разум закладку с этими условиями. После Вы можете делать с моим телом все что угодно. Орочимару не мог поверить в сказанное. Даже перспектива оберегать мальчишку на протяжении, возможно, всей его жизни — вдруг тот никогда не достигнет уровня Итачи? — не пугала его. — Я, — голос мужчины охрип, — согласен. Однако, — с трудом взял себя в руки Орочимару, — почему ты оставил мальчика в живых? — Мне приказали уничтожить клан Учиха. Я вымолил у Данзо разрешение оставить моего младшего брата в живых, а у хокаге — обещание защищать Саске. Однако ничье обещание не убедит меня в его безопасности. Орочимару усмехнулся. Он ощутил легкую жалость к судьбе подростка, но восторг превышал это чувство. — Здесь опасно оставаться. Выпусти меня из иллюзии и следуй за мной. Я приведу тебя в свое убежище.