Юность

На велосипедах под дождем, рассекая в лужах облака, юноши несутся по усыпанной щебнем просёлочной дороге. Она ведёт их к бескрайнему золотому простору, и в этом пшеничном море объёмными пятнами виднеются васильки. От ливня, перешедшего теперь в противную морось, все такое мокрое и свежее, и Вова понимает это не меньше нас с вами, когда набирает полные лёгкие сырого воздуха. Его отросшие за лето кудри прилипают к лицу то ли от пота, то ли от разыгравшегося погодного явления, но его это вряд ли волнует, ведь рядом едет Онегин. У последнего необычайно умиротворённое лицо, и Володя это, наверное, оценил: он заливается звонким смехом, не умея даже самому себе объяснить его причину. Женя объезжает лужи, смотря только на дорогу, но Ленский, должно быть, портит всю идиллию, засматриваясь на блондина и разбрасывая в сторону радужные от выглянувшего солнышка брызги. Они оставляют велосипеды на обочине и бегут вглубь поля, хватаясь за руки и искренне улыбаясь. Ласковые лучи слепят, играют мокрыми волосами и щекочут обнажившиеся плечи Вовы. Женька только улыбается и зарывается длинными пальцами в смоляные кудри, целуя в покрасневшую щёку развалившегося на земле Володю. На улице свежо; холодноватый ветерок разносит шелест склонившихся к земле колосьев. Птицы собираются шумными стаями и тянутся длинными нитями по лазурному небу, теряясь за бледными облаками. Отбившийся от общей толпы птенец, кажется, летает ещё очень плохо, и Вове чудится, что он похож на подхваченный безжалостным осенним ветром засохший листок. Алые Женькины губы касаются бледных рук, ласкающих теперь его лицо так, как не смогли бы ничьи больше руки на свете. И Онегин считает себя счастливым, слушая несвязный, едва разборчивый французский лепет, посвящающий его в непонимание Володей ждущих их в следующем году тригонометрических уравнений. Ленский замолкает как-то неожиданно, и его теплые ладони ложатся на жаркие щеки человека напротив, а мягкие губы дотрагиваются до кончика чужого носа и дрожат. Женя улыбается ярко и освещает оным действием все вокруг, даря такую же нежную улыбку Вове. Брюнет знает, что отдаст за такие моменты все на свете, а блондин с ужасом осознаёт, что без прижатого сейчас им же к земле кучерявого чуда он давно бы повесился.