Юность

Новенький с фамилией Онегин - магнит не только для девочек, но и для мальчишек - в коллектив влился очаровательно. Смотрит на всех приторно, немного высокомерно, но во взгляде его мелькает нежный наивный огонек. Ученик с фамилией Ленский сверстников, кажется, только отталкивает, и поэтому за десять лет контакт с классом так и не установил. Смотрит на всех пугливо, как будто принижено, и в этих глубоких карих глазах горит огромный поэтический огонь, исходящий прямо из этого огромного сердца. Они учатся в одном классе. Только Вова сидит с задирой Федькой, а Женя - с красавицей Олей. Володя совсем не завидует. Перемены - а иногда и уроки - напролет рисует в своём потрёпанном блокноте и читает книжку со стёршимися рисунками. Вову за это считают странным заучкой, а он не опровергает этот миф только чтобы его продолжали не замечать. Женя несколько раз бросает на него заинтересованные, наивные взгляды. За окном шумит свирепыми вьюгами январь, вздымается высокими ледяными волнами морозный снег. Ленскому нравится зима: ее неторопливый вечерний вальс, когда рука об руку приветливо танцуют резные снежинки. Онегину зима напоминает этого загадочного юношу, который пылко спорит с учителем о причинах и ходе обеих мировых войн на истории и так красноречиво и зашуганно молчит, когда под хохот одноклассников не может вспомнить очередную формулу на физике. Володя при выходе из школы надевает наушники, пропуская вперёд Евгения, окружённого толпой навязчивых одноклассниц. Девочкам, правда, совсем в другую сторону, и потому они быстро разбегаются. А Ленский плетётся по широким следам Жени где-то далеко сзади. Сквозь наушники он слышит отдаленные вскрики и робко снимает их, боясь вновь попасть в компанию агрессивных дворовых алкашей. Но, завидев у угла кирпичного красного дома новенького, имя которого он так и не запомнил, хватает с земли ржавую железную трубу. Рюкзак где-то у мусорных баков, а сам Женька, вытирая одной рукой кровь у разбитого носа, испуганно пятится назад до упора в холодную стену. Воодушевленный поведением и храбростью Серёжи Брузжака*, Володя метнулся вперёд и встал между обидчиками и готовым разрыдаться от неожиданного страха Онегиным. Он знает каждого из этих уродов лично, и ненависть разгорается в могучей юношеской груди непотухаемым огнём. Крепко сжимает бледными пальцами трубу и, готовый ударить, отчаянно выдаёт: - Шаг вперёд - и я размозжу ваши пустые головы! Парни задиристо хохочут, но резкий шаг вперёд делают, следуя за своим неоспоримым главарём - Володиным соседом по парте. Ленский нешуточно замахивается трубой, делая шаг навстречу. - Вы меня за клоуна считаете? Я сказал: размозжу ваши пустые головы! - Ленский, ты в курсе, что только что проблем себе нажил? - плутовато выдает один, пятясь назад. - Если сейчас у кого есть проблемы, то только у вас! - Ну ты чёрт... Ребята! - громче произносит Федька, и Володя ослабляет хватку. - Расходимся. Наш заучка с катушек слетел. Они быстро скрываются за ближайшим домом, и Вова выпускает трубу из рук. Ладони красные от покрывавшей ее ржавчины. А Женя глядит и дивится. Крупные снежные хлопья умилительно путаются в этих кудрявых смоляных волосах, глаза ещё полны решительного гнева. - Новенький, вы в порядке? - Более чем. Он встаёт с земли и отрясает ладонями брюки. Ленский отдает ему рюкзак и дружелюбно жмёт аристократически тонкую руку. - Вы, товарищ, с нашими идиотами поосторожнее. Нет ничего в них человеческого. Я уж это понял. - Спасибо, - смущённо тянет Онегин, поправляя шапку. - Я не знаю, что без тебя делал бы. - Да трусы они подлые. Ну мелочь вытресли бы. А на большее не способны, - он запнулся. - Хотя порой и этого хватает. - И правда. Сквозь тяжёлую серо-чёрную облачную пелену прорывается неокрепший солнечный луч. Володя вызвался проводить Женю домой.