Ve

Застолье медленно, но верно шло к завершению. Некоторые из тетушек уже разъехались по домам к своим мужьям и не пожелавшим приезжать детям. Мы с Чонгуком вдоволь наевшись прихватили по бутылочке пива, получив от тии заботливое «шкодливые дети» и, наконец, отправились домой. Температура упала до минус двадцати градусов. Я посильнее закутался в куртку, шмыгая носом. Хоть бы не заболеть, иначе придется пропустить работу, а это значит потерять деньги, что для меня просто немыслимо. Взгляд упал на Чонгука, который, в отличие от меня, шел в не особо подходящем погоде пальто. Он, наверное, не ожидал, что задержится допоздна. Я глянул на пустующую автобусную остановку и поджал губы. В выходные, тем более в такое время дня, ждать автобус как минимум минут тридцать, а то и час. Оставлять парня на таком холоде будет настоящим свинством, но вести его к себе в квартиру до чертиков стремно. Чонгук явно не из бедных, а у меня однушка с одной единственной кроватью и тончайшими стенками, через которые слышен громкий храп мистера Купера живущего в квартире сверху. Надеюсь, мне повезет и окажется, что Чонгук живет неподалеку. — Ты на автобусе? — скрестив пальцы за спиной, поинтересовался я, с надеждой всматриваясь в профиль парня. — Да, не люблю машины, — слегка грустно улыбнулся он и повернул голову к дороге, высматривая автобус. Его плечи мелко дрожали, хотя он старался делать вид, что ему совершено все равно на холод. Я на секунду зажмурился, борясь с собственным стыдом. — Я живу тут рядом, — максимально спокойно, как только мог, произнес я. — Ты замерзнешь, пока будешь ждать. — Предлагаешь пойти к тебе? — Чонгук шутливо поиграл бровями, получая от меня легкий удар в плечо. Руку неприятно закололо из-за замёрзшей на холоде кожи. — Если хочешь мерзнуть, то пожалуйста, — буркнул я и, развернувшись, пошел в сторону дома. Позади послышался треск снега и негромкий топот. Чонгук сровнялся со мной, протягивая свою бутылку пива чтобы чокнуться. — Сколько тебе лет? — Двадцать девять, — спокойно ответил он, отпивая пиво. — Тебе? — Двадцать три, — я сжал бутылку в руках, удивленно смотря под ноги. Конечно было сразу понятно, что Чонгук старше меня, но то, что ему почти тридцать меня, мягко говоря, удивило. — Получается ты для меня оппа? — с полным энтузиазмом в голосе поинтересовался я, в попытке вспомнить нейтрально-вежливый стиль в корейском. Чонгук громко засмеялся, прикрывая лицо рукой. Он оперся о свое колено, кое-как удержав равновесие на скользкой земле. Я потупил взгляд, перебирая в голове информацию и где же я все-таки ошибся. — Что… — Оппа — это обращение девушки к парню, — отдышавшись пояснил Чонгук. — Парни говорят «хен». — Оу, — я смущено отвернулся, чувствуя, как горят щеки, то ли от холода, то ли от стыда. Чонгук продолжил хихикать, обнажая свои кроличьи зубы. — Все, прекращай! — Ты забавный, — хохотнул он и мягко похлопал меня по плечу. Теперь более менее понятно, почему с ним так весело. Он будто старший брат, которого у меня не когда не было. Чонгук ведет себя как большой ребенок, но из головы никак не выходят его грустные глаза, когда мы встретились в первый раз. Неужели на него так действует алкоголь, или же есть что-то такое, что заставляет его душу болеть. За раздумьями я и не заметил, как мы приблизились к входной двери моей квартиры. В голове снова разразилось чувство навязчивой неловкости. Я вытащил из внутреннего кармана куртки ключи и вставил в замочную скважину и повернул его несколько раз против часовой стрелки. Дверь с неприятным скрипом открылась, представляя обшарпанную квартирку во всей красе. Я снял куртку и повесил ее в прихожей, следом принимая чонгуково пальто. К нам, услышав копошение, выбежал большой черно-белый кот. Он радостно мяукнул, принявшись тереться о ноги. — А это что за чудо, — воскликнул Чонгук и поднял животное на руки. — Как его зовут? — Пепси, — пожал я плечами, включая свет в квартире. Я прошел в комнату, прикидывая как нам разместиться на ночь. В принципе, если постелить на полу покрывало, то будет не так плохо. Хотя спина после такой ночки явно спасибо не скажет. — Ты назвал кошку Пепси? — усмехнулся парень, тиская в руках пушистый комок. — Ты еще более забавный, чем я мог себе представить. — Кто бы говорил, — буркнул я, осознавая плачевное состояние своей квартиры и раздумывая насчет того получится ли спать стоя. — Что ж, я, наверное, лягу на полу. — Зачем? — Чонгук присел на край кровати, держа в руках Пепси, который мурчал как трактор от уделяемого ему внимания. — Кровать небольшая, но, думаю, мы поместимся. — Предлагаешь спать вместе? — А что тебя смущает? — на полном серьезе удивился он. — Или боишься, что мы мало знакомы? — парень вскинул бровь, считывая эмоции на моем лице, которых, к слову, было уйма. От полнейшего замешательства до унизительно детского смущения. — Окей, хорошо. Имя Чон Чонгук, возраст двадцать девять лет. Родился в Пусане, но с четырнадцати лет жил в Сеуле. Пол года назад переехал в Торонто. Вредных привычек не имею, веду здоровый образ жизни. А, ну еще, работаю в Канадско-Корейской компании управляющим. Все, мы знакомы, ложись спать. Я приоткрыл рот, возмущено глотая воздух, в попытке хоть что то сказать, но все мысли будто мгновенно улетучились. Чонгук обворожительно улыбнулся и пожал плечами, принявшись растегивать ремень на брюках. Делать нечего. Я достал из шкафа футболку и протянул ему, чтобы переоделся из своей рубашки. Кто бы мог подумать. Вместо милой девушки, в моей футболке будет спать взрослый мужик, который, к тому же, на голову выше меня. Правда, уже через секунду мысли о девушке, да и в принципе мысли канули в лету, когда Чонгук снял рубашку. Я спустился взглядом от острых ключиц, выделяющихся на фоне широких плеч, к крепкой груди и объёмным кубикам пресса и тут же отвернулся к стене, осознавая что пялюсь на парня. Пусть он и выглядит как чертов греческий бог — это все еще взрослый мужчина. — Чур, я с краю! — сказал Чонгук, вырывая меня из мыслей о нем же. — Не привык спать у стены. Ты не против? Я лишь промычал в согласие и забился в угол, снимая свой свитер, под которым тело не Аполлона, а задрота из глупых мемов. Худощавые руки, плоский живот и выпирающие из-под бледной кожи ребра. Я не против спорта, но когда мне заниматься, если ночью я работаю, а днем учусь и отсыпаюсь? Иногда приходится и днем брать подработки, если срочно необходимы деньги. Чонгук улегся на свою сторону, поудобнее устраиваясь на неудобном матрасе. Все таки, каким бы Аполлоном он не был, на столь не подходящей по размеру кровати он выглядит как ребенок-переросток. Пепси, сонно зевнув, видимо своим приходом мы его разбудили, улегся сбоку и уложил голову на чонгуков живот, подставляясь под поглаживания. Я залез на кровать и, повернувшись к парню спиной, уставился в серую стенку. Обычно я сразу засыпаю, стоит коснуться головой подушки, но на сей раз сна ни в одном глазу.

❄

Jaymes Young — infinity Не знаю, сколько я так пролежал, но Чонгук успел пару раз покрутится и даже умудрился согнать бедного Пепси. За стенкой вновь раздался громкий храп Купера. Я зажмурился, мысленно умоляя свой мозг уснуть, но у него, видимо, совсем другие планы на этот счет. Наверное, Чонгук уже видит десятый сон, пока я тут разглядываю стенку. Я аккуратно развернулся на другой бок, чтобы не потревожить его сон, но, вопреки ожиданиям, встретился с глазами-галактиками, которые в темной квартире совершено не сияли и даже как-то потеряли всю свою сказочность. Мы удивленно уставились друг на друга, недоумевая почему никто из нас до сих пор не уснул. Лицом к лицу, дыша в унисон друг другом. — Почему не спишь? -тихо прошептал парень, скользя глазами по моему лицу. — Не могу, — пробормотал я. — А ты? — Тоже… -он горячо выдохнул, вызывая у меня табун мурашек по телу. — Почему Пепси? — Что? — я вопросительно нахмурился. — Почему ты назвал кота Пепси? — повторил Чонгук, с особой внимательностью наблюдая за мной. — Не знаю, — пожал плечами я. Пепси я нашел еще котенком, когда только переехал в эту квартиру. Около двух лет назад. Постоянный день сурка действительно сравнивает все воспоминания в одну сплошную линию, превращая даже самые яркие в пережитки прошлого, — может потому что люблю пепси. — А Санта любит колу. — Он просто не пробовал пепси, — с непоколебимой уверенностью в голосе заверил я, подложив ладонь под голову для удобства. Чонгук хохотнул, отчего в уголках его глаз появились маленькие морщинки. Я уловил в них что-то слишком родное. Так улыбалась мама, так улыбается Мариса, так улыбаются родителям дети, которых я вижу по утрам, возвращаясь с работы. В каждой из этих улыбок есть что-то теплое, то, что заставляет сердце биться чаще в искрящейся эйфории, так как сейчас бьется и мое. Не унимаясь, пробивая грудную клетку своим бешеным ритмом. Чонгук наверняка слышит как оно колотится. Думает ли он, что я сошел с ума? Может просто алкоголь в моем организме заставляет меня пялится на эти чертовы морщинки? — Почему ты нарисовал меня? — наконец-то осмелился я задать вопрос, который мучил меня со вчерашнего вечера. Парень перестал хихикать. Улыбка с его губ медленно сползла, но не до конца. Он будто бы все еще улыбался, но уже куда то своим мыслям, а не мне. — Ты, — на выдохе произнес Чонгук и тут же замолчал, снова улетая в свои мысли. Его ресницы самую малость дрожали под гнетом моего взгляда, — неописуемый. Я застыл и вместе с этим, кажется, перестало биться и сердце. Былое тепло пропало и по телу разлился холод. Температура не поменялась, просто мои эмоции взорвали мозг и отправились в самовольное путешествие по артериям. Ничего не понимаю. Я и не хочу понимать. Если в беспамятстве так хорошо, то я готов остаться. Может быть Чонгук маньяк, который втерся в доверие к такому глупому мальчишке, как я. Но, пусть лучше убьет, чем продолжит так смотреть. До этой ночи, я подобного, когда мозг и сердце прекращают свою работу, в угоду неразумного тела, не чувствовал. Я двинулся вперед, судорожно выдыхая в чужие губы и замер, не решаясь действовать дальше. Чонгук не двинулся. Он продолжил внимательно следить за моими действиями, затаив дыхание. В голове тригером бьётся «остановись», а я все равно вновь поддаюсь вперёд мягко касаясь губами чонгуковых, немного шершавых от зимнего холода, губ. Они, как и мои, со вкусом пива, которое наверное сейчас и руководит процесом вместо меня. Возможно, мне это все снится. Все слишком нереально. Может я так и утонул в его черных, как ночь, глазах и сейчас плыву в бесконечном потоке звезд. Может через секунду я проснусь в пустой кровати, простыни которой так и не уловили его тепла. Но пока я могу, я хочу спать, продолжая изучать эти непозволительно сводящие с ума губы. А Чонгук… А Чонгук касается горячими пальцами моей шеи, оставляя на бледной коже невидимые ожоги, и целует в ответ. Не напирает, боясь спугнуть. Без пошлости. Мягко. Я больше чем уверен что так только он может. Мне не раз приходилось целоваться и даже спать с девушками. Чего еще можно ожидать от беспризорника, для которого милее выглядит всю ночь шляться по улице, нежели вернуться в пропащий дом. Но там этого не было, не было этого трепета, дрожью растекающегося по телу. Он провел языком по моим губам, уже более нагло, проталкивая его внутрь. Я вплел длинные пальцы в его волосы, сжимая у основания, лишь бы унять это жгучее чувство в груди. Но оно все равно продолжало прожигать кости, соревнуясь с Чонгуком в «кто быстрее меня убьет». Кислород заканчивался, покидая легкие так же стремительно, как меня покинул весь здравый смысл. Я оторвался от парня, как в лихорадке вдыхая необходимый воздух. Чонгук коснулся лбом моего, прикрыв глаза. Эта ночь разрушила нас обоих, но мы станцуем на руинах.