Ve

— Потому что пора перестать притворяться, — заглянул мне в глаза Чонгук. На его лице отражался страх, а на ресницах застыли так и не потекшие слезы. Наверное, даже если бы он заплакал, я бы понял. Плакать не стыдно. Стыдно скрывать всю боль под каменной оболочкой, которая давит на горло, не позволяя дышать. Мне и самому до безумия хочется разрыдаться, уткнувшись в его грудь. Но вместо этого я продолжаю твердо стоять на ногах и покорно, словно ручной зверек, ждать, когда он что-нибудь скажет. Но Чонгук молчит. Молчит и смотрит в мои глаза, в которых уже бушует неукротимый океан. По спине пробегают мурашки, вовсе не от холода, а от этих звездных галактик напротив.  Я все-таки не сдерживаюсь и отпускаю веки. Глупо стоять вот так вот, с закрытыми глазами перед человеком, который каким-то невероятным образом стал для тебя кислородом. Но по-другому я не могу. Пускай я буду выглядеть идиотом, но открыть глаза выше моих сил. Нельзя так просто доверять людям. Нельзя так быстро влюбляться. Нельзя так быстро привыкать к тем, с кем, скорее всего, быть невозможно. Но пусть моя реальность будет нереальной. Я все равно буду нарушать эти нельзя. Холодные пальцы аккуратно коснулись моей щеки. Я слегка дернулся от неожиданности и неприятных ощущений на коже, но Чонгук руку не убрал. Напротив, проводит большим пальцем по линии роста бровей, спускается к бледной скуле и плавно переходит к губам, немного давит на нижнюю и оглаживает острый подбородок. Может на его коже какое-то парализующее вещество? Иначе я не могу объяснить причину того что стою как вкопанный, безмолвно следя за тем как он изучает мое лицо. Мне уже пора вернуться в паб. Наверное, Марисе требуется помощь. Но сойти с места кажется преступлением против себя самого. — Откуда ты такой взялся? — наконец-то шепчет Чонгук, перебирая мои волосы. Он будто слышит мои мысли, притягивает ближе, прижимая к себе. Я обвиваю руками торс и сжимаю в руках плотную ткань его черного пальто на спине. Слезы уже несдержанно бегут по щекам. Даже пронизывающий тело холод не важен. — Ну, ты чего? — Я дурак, — сквозь слезы промямлил я, утыкаясь лицом в его воротник. Чонгук негромко рассмеялся и покрепче обнял, успокаивающе поглаживая по волосам. Только у него так получается: мягко, нежно, породному. — Это было ошибкой да? Чонгук не отвечает. Он не говорит «да», но и ничего не отрицает. Может сейчас не время гадать о любви или правильности? Может, стоит просто довериться жизни? Белый, пока еще не оскверненный людским безразличием снег, который оседает на землю маленькими кристальными снежинками, изящно сияет в свете уличных фонарей.  Мы как этот снег. Наша любовь подобна снежинкам. Растает, как только придет весна. Но ведь зима только началась. И вполне возможно, что эта зима меня убьёт. Не своим пронизывающим кости холодом, а той бурей эмоций, которая неожиданно разбушевалась где-то в подсознании, так и норовя вырваться наружу. ❄ — Поверить не могу, что согласился, — бурчу я себе под нос, устало плетясь за, вполне повеселевшим,Чонгуком. Ему неожиданно приспичило извиниться за то, что кинул меня утром. Поэтому теперь, мы, два идиота, идём по спящему городу навстречу приключениям, которые напридумывал парень. Слава богу, уже совсем ночь и в пабе я не нужен. А еще Мариса сказала, что даже выходной готова мне дать, лишь бы этот «окорок» в лице Гука не появлялся в ее пабе. Не знаю, чем он ее так зацепил, но наблюдать за этим забавно. Хотя, может она обиделась на то, что я притащил его на застолье, в этом случае все не особо хорошо. — Тебе понравится! — лишь шире улыбнулся Чонгук. Ну вот как можно злиться на эту улыбку? Парень слегка неловко протянул мне свою ладонь, намекая на то, чтобы я взял его за руку. Я уставился на него своими большущими оленьими глазами, эдакий Бэмби на минималках. Боже, Тэхен, пожалуйста, не тупи! Серьёзно, пусть он сейчас посмеется над моей, как мне кажется, милой гримасой, а не усомниться в моих умственных способностях. Нобыть плохим парнем в шестнадцать и милым мальчиком в двадцать три крайне разные вещи.Стиснув зубы и мысленно молясь о том, чтобы не покраснеть, я, все-таки, вложил свою ладонь в его и парень тут же засунул их к себе в карман, согревая. — И куда мы идём? — не унимался я, сгорая от любопытства быстрее, чем ниточка от бомбы в экшен-фильмах. — Ты тепло одет? — увильнул от вопроса Чонгук. Я лишь качнул головой в знак подтверждения и решил больше с вопросами не лезть. Где-то на подкорках здравого смысла я понимал, что знаю Чонгука слишком мало, чтобы просто так слепо ему верить, может он сейчас заведёт меня в тёмный угол и убьёт - маниакальные наклонности у него есть, это точно. Парень, видимо, заметив мое задумчивое лицо, посильнее сжал руку, поглаживания тыльную сторону ладони большим пальцем. Я тут его маньяком окрестил, а он руку сжимает, с ним точно не все чисто. Усмехнувшись своим мыслям, я оглянулся вокруг примерно пытаясь понять, куда мы идем. Ближе к центру Торонто народу больше, даже как-то неловко идти с рукой в кармане другого парня, но Чонгуку, по всей видимости, на людей плевать, он все так же лучезарно улыбается, вселяя в меня уверенность. На секунду я почувствовал, как в глазах защипало, так удивительно видеть то, сколько радости ты приносишь человеку, как он улыбается только потому что ты рядом и все крепче сжимает твою руку. Это не та улыбка, которой меня встречает Мариса или Эмбер, не та улыбка, которая живет в воспоминаниях о маме, так улыбаться умеет только Чонгук. — Давай сначала кое-что заберем, — сказал парень и повернул к магазинчикам.  Мы дошли до угла проспекта, и я удивленно уставился на пекарню, аромат из которой каждое утро разносится по всей дороге. Свет в ее окнах давно погас, а на стекляннойдвери, красиво украшенной рождественским венком, висела красно белая табличка «закрыто». Чонгук порылся в другом кармане куртки и достал небольшую связку ключей. Я лишь молча наблюдал за тем, как он, без лишних, слов открывает дверь. Но излишнее любопытство не позволило мне долго сохранять молчание. — Это твоя пекарня?  В голове проносится куча воспоминаний о том, как я каждое утро намереваюсь зайти сюда и купить свежей выпечки, но, каждый раз, обреченно вздыхая, иду дальше с осознанием того, что денег мне на нее не хватит. Неужели все это время я был так близок к Чонгуку? Что было бы встреться мы не в пабе, а тут? Может быть, мы просто прошли бы мимо друг друга, не обратив совершенно никакого внимания, я бы пошел на работу и сейчас бы сидел за барной стойкой в окружении пьяниц, таких же одиноких и не кому не нужных. — Нет, это пекарня моей… хорошей подруги, — замялся парень, открывая входную дверь и выпуская на улицу манящий аромат, который уже впитался в эти стены за много лет, — я помогаю ей с делами, поэтому мне можно приходить в любое время. Чонгук нажал на кнопку, и слабый свет настольного торшера осветил пространство. Обычно заваленные выпечкой прилавки сейчас пустовали, остались только леденцы, стоящие в красивой деревянной баночке на кассе. На стенах и полках поблескивали от света лампы рождественские игрушки, а в углу стояли столики за которыми днем, наверное, не найти места.  Откуда-то из глубины комнаты послышался шорох и открылась еще одна дверь, впуская внутрь больше света и чей-то силуэт. Я прищурился, пытаясь рассмотреть человека, но меня прервал восторженный женский голос. — Чонгук-и! — воскликнула женщина, приближаясь к нам. — Опять прокрадываешься средь ночи?  Женщина остановилась среди нас и я, наконец-то, смог получше ее разглядеть. У нее красивые карие глаза, скрытые за толстым стеклом круглых очков и кудрявые седые волосы, не доходящие до середины шеи.  — Прости, Мия, ты же знаешь, я не всегда успеваю заскочить к тебе днем, — Чонгук пару секунд мнется на месте, а потом все же гордо заявляет, — это Тэхен. Мия, кажется так зовут тетушку, сразу же просияла услышав мое имя, она широко улыбнулась и потянулась ко мне за объятьями. Я довольно неуклюже приобнял женщину, боясь ненароком сломать старческие кости, Чонгук на это только прыснул и быстро отвернулся от моего испепеляющего взгляда.  — Мальчик мой, Чонгук-и много о тебе рассказывал, — Мия похлопала меня по спине и отодвинулась. — Пойдемте, угощу вас чаем, я уверена у меня где-то завалялось печенье, - воодушевленно произнесла она и потянула меня за руку к двери, откуда пришла.  Чонгук только пожал плечами,мол, обратной дороги нет, и пошел за нами. Мия привела нас в небольшую студию на втором этаже.  Судя по всему, она живет здесь так же, как Мариса в пабе.  Студия представляла из себя совмещенную гостиную и кухню, на которую сразу же направилась Мия, она начала увлечено что-то готовить, напевая незамысловатую мелодию, а Чонгук ринулся ей помогать. Я потоптался на месте ожидая, что мне тоже дадут какое-то задание, но Чонгук заботливо меня развернул и отправил прямиком на диван. Через пару минут на столе уже дымился ароматный травяной чай, состав которого я и представить не могу и, конечно, горка печенья.  Я с интересом начал рассматривать комнату. Тут все выглядит, как дом среднестатистической старушки:  с раритетной мебелью, кучей рамок с фотографиями и разными статуэтками.  Мое внимание особенно привлекла стенка с множеством фотографий какой то семьи, наверное, это ее дети, у которых уже появились свои семьи и они разъехались по всему миру. Интересно, хранит ли отец мои фотографии или уже забыл меня на дне стакана? — Попробуй печенье, Тэхен-и, — протянула ко мне тарелку Мия, — шоколадное, надеюсь ты такое любишь. — Ты так его откормишь, Ми, — смеётся Чонгук, взяв с тарелки печенье. — Вот и хорошо, посмотри какой он худой, — возмутилась женщина, все настойчивее протягивая мне угощение. — Теперь заходи ко мне почаще, друг Чонгука - мой друг, буду угощать тебя булочками! Кажется, мои глаза в секунду загорелись. Как бы не было неловко, но воспоминание о тех днях, когда я каждое утро, словно брошенный щенок пялился в витрину пекарни, разрушаются под теплой улыбкой женщины.  Чонгук, ушедший в свои мысли, буравит взглядом стену с фотографиями. Забавно, но я уже привык к его задумчивому лицу, когда он резко вылетает из вселенной и неосознанно кивает в знак подтверждения своим раздумьям. Интересно, о чем же он все-таки думает, что его тревожит, а может его голова и вовсе пустая и он так отдыхает от всего? Мия, видимо, тоже заметившая это, быстро переключила все свое внимание на меня, начав оживленно что-то рассказывать про забавных клиентов, которые сегодня приходили в пекарню. — Представляешь, волосы белые-белые, я сначала подумала что старичок, — шумно отпивает из кружки женщина, — а это паренек, совсем молодой, и разговаривал так забавно, все время губки дул. Ой, молодежь, не перестает удивлять! А ты, Тэхен-и, где работаешь?  — Я работаю в пабе, помогаю хозяйке. Сейчас хочу устроится в зоомагазин. — Ну что за глупости!Приходи сюда, мне нужен помощник, — загорелась женщина, привлекая внимание Чонгука, — у меня работает девочка, но тяжелую работу ей не дашь, а мужские руки всегда нужны, тем более что этот, — кивает она на парня, — со своей работой совсем про меня забывает. Чонгук закатывает глаза и валится на спинку дивана. Хочется рассмеяться, особенно от слов про мужскую работу, ибо мне кажется, что если бы не маникюр Эмбер бы давно начистила рожи всем кто устраивает дебоши в пабе, а не просила бы меня.  — Простите, я бы рад, — честно признался я, молясь не раскраснеться, — но мне неловко. — Никаких «нет»!Тебе нужна работа, а мне помощник, хочешь прямо сейчас подпишем договор! — поднялась на ноги Мия, воодушевлено рыская глазами по комнате, видимо, ища бумагу и ручку. — Ми, это не так делается, — устало тянет Чонгук. По нему видно насколько он устал. Если у меня было время отоспаться и привести себя в порядок, то он, скорее всего, весь день провел на работе. — Понапридумывали правил! даже человека на работу не устроить. Хорошо, давай так, завтра приходи к обеду, расскажу тебе про обязанности, а сейчас живо шуруйте спать. — Но… — Бесполезно… — прошептал Чонгук и поднялся с дивана. ❄ — И что это было? — наконец-то спросил я, комкая в руках ледяные кристаллики снега, которые от тепла рук таяли неприятно стекая по пальцам. — Мне дали подзатыльник, — скривил рот Чонгук. Мия проводила нас ну очень гостеприимно. Видимо ее доброжелательность распространяется только на меня, потому что вместо тёплых объятий, коими меня наградила женщина, Чонгук получил подзатыльник и писклявое «чтобы не спорил». Я отвернул лицо в сторону, еле сдерживая смех, потому что выражения лица парня на чью гордость посягнула престарелая дама это лучшее что я видел в своей жизни. Но как бы мне не хотелось поиздеваться над бедным Чонгуком, в голове все еще стоит важный вопрос. — Я не про это! — снежок который уже почти весь растаял, полетел в парня, оставляя после себя влажное пятно на ткани пальто. — Какая еще работа? — А в чем проблема? Ты искал работу, Мия тебе ее дала, да и мне будет спокойнее. — Спокойнее? — я вскинул бровь не понимая, что такого может произойти, чтобы Чонгук за меня переживал, хотя где-то под рёбрами приятно потеплело от его заботы. — Мне нужно уехать на пару дней, — Чонгук устало шоркает ногами по расчищенной дорожке, которую вновь заметает снегом. — Филиал посылает меня в Тэгу на встречу. Черт, я хотел тебя сводить кое-куда, но уже поздно, — трет голову парень, — сходим, когда я приеду, окей? Я прикусил губу, замечая, как то самое тепло в груди потихоньку перерастает в тянущее чувство, будто легкие заполнило водой и от ее тяжести они начали тянуть меня к земле. Чонгук уезжает? Что в этом такого, у него работа - это естественно. Тем более он не обещал мне быть всегда рядом, да и наши отношения нельзя назвать серьёзными, мы знакомы пару дней и я даже не знаю, односторонни ли мои ощущения. Мне даже чувствами это назвать сложно, поцеловались разок, поплакался ему в грудь и все. То, что он действительно вызывает у меня бурю эмоций скрывать глупо, но их истинное происхождение мне пока не известно. — И когда ты вернешься? — все-таки не сдержался я. — Двадцать седьмого. И вода наполнившая легкие вмиг поддалась стихии и замёрзла под зимними чарами, больше не согреваемая сердцем. Рождество я встречу в одиночестве. ❄ — Значит, герой любовник укатил? — поинтересовалась Эмбер, умело разливая пиво по большим стеклянным кружкам. — Он не мой любовник, — возразил я и продолжил высыпать в контейнер чипсы. Чонгук улетел сегодня в обед, пообещав привезти из Кореи кимчи, которого так не хватает в Канаде, хотя я переехал еще ребенком и привык жить без него, но парень сказал что без кимчи и соджу жизнь — не жизнь. Конечно,Чонгук заметил мое поникшее настроение, поэтому и шутил о всякой ерунде на подобии еды. Не то чтобы его поездка вызвала у меня депрессию или что похуже, но разочарование от того что нам пришлось так быстро расстаться все-так и осело неприятным осадком. Все-таки он не улетел на всегда и,в отличие от меня даже не предал этому особого значения, для него такие командировки обычное дело. Но мне хочется задать Чонгуку тысячу и один вопрос, узнать о нем все, вплоть до цвета щетки, который он чистит зубы. Потому что терпеть недосказанность кажется чем-то нереальным. Он так быстро ворвался в мою жизнь, и так же быстро исчез, оставив только номер телефона и заботливое «не скучай». И вот спустя несколько часов я всё-таки начинаю скучать, даже Эмбер это заметила и начала расспрашивать, что произошло. — Заметь, я не говорила что он твой, — ехидно подмигнула девушка, — ой, да ладно, видела я как вы зажимались на улице, хоть бы от окон отошли, а то я думала, что сейчас кто-нибудь из посетителей точно пойдёт выяснять отношения с «не такими» Я посмотрел на девушку, которая, не дожидаясь ответа, направилась к столику за которым расположились гости. Не такие.