Ve

В преддверии Рождества люди становятся особенно странными. Некоторые уже за месяц начинают опустошать прилавки, скупая все, что видят, чтобы украсить дом, накрыть стол и порадовать подарками близких. Другие напротив, плюнули на все заготовки и просто наслаждаются жизнью, прожигая вечера в пабах и клубах. Но есть и те, кто просто хочет хотя бы минутного спокойствия. Сегодня мне довелось стать именно третьим типом. Несмотря на будний день, «Red moon» завален людьми, даже пришлось выйти в свой выходной. Мне не редко приходится работать на пару с Хуаном, правда иногда его особенно заносит и он начинает говорить без умолку, прямо как сегодня. Он уже час трещит о какой-то баскетбольной команде, на матч которой сходил на днях. Эмбер, так же как и я, недовольная работой в свой выходной, протиснулась между столиками и с громким стуком поставила поднос на барную стойку. — Что им дома-то не сидится, — возмутилась девушка оглядывая зал, где продолжали прибавляться люди. — У меня сейчас задница отвалится от количества взглядов прожигающих ее! — Было бы чему отваливаться, — хихикнул Хуан, тут же зашипев от прилетевшего по затылку подноса. — Прости, прости! — Эмбер, если собираешься убивать моего племянника, — присоединилась к нам Мариса, которая до этого оживлено болтала с посетителями из дальней части зала, — бей сильнее. — Тиа! Я прыснул в кулак, наблюдая за раздосадованным лицом Хуана. Парень надул губы, делая вид, что вот-вот заплачет, тем самым вызывая еще больший смех. На пару минут в пабе прекратилась суматоха. Люди перестали прибавляться, а те, что в зале, мирно выпивали обсуждая то, что показывали по телеку. Мариса уселась на барный стул, упираясь щекой в ладонь. Она устало вздохнула и перевела взгляд на меня, немного щурясь. — Что там с твоим собеседованием? Я тут же напрягся и поджал губы от неловкости. Благодаря одному наглецу, свалившему в Корею, я так и не устроился в зоомагазин. Хотя, на самом деле, я просто напросто проспал собеседование из-за того, что пол ночи думал о предложении Мии и командировке Чонгука. — Нууу… — замялся я — в общем я продул… — Pronto es expulsado del apartamento…— пробурчал Хуан тут же получая подзатыльник от Тии. Не то чтобы я знал испанский, но благодаря году общения с Марисой, Хуаном и целым испанским семейством которое то и дело заглядывает в паб, я начал потихоньку понимать и даже могу поддержать легкий диалог. В отличии от Эмбер, у которой латино-американские корни и испанский для нее родной язык, хоть и использует она его не часто. Так уж заведено, в Канаде, несмотря на толерантность ко всему подряд, все еще остались люди, которые терпеть не могут, когда в их стране говорят не на английском. Я окунулся в эту реальность еще в детстве. Тогда я не особо понимал почему мне нельзя говорить на корейском, но отец быстро объяснил, что в Канаде меня с моим корейским попросту не примут. — Хуан! — встрепенулась Мариса, недовольно глядя на племянника. — Ладно, прости — Хуан взял со стойки большую пивную кружку и принялся наполнять ее для седовласого господина, который уже опустошил около трех таких. — Esto es sólo una broma. — Ничего, я и сам знаю. — Если будут проблемы с квартирой можешь всегда заскочить к нам, — Эмбер подбадривающе похлопала меня по плечу и улыбнулась. — Мой парень будет не против, тем более, он тебя знает. — Но отку- — Мар, там мужики разошлись, как бы чего не натворили…— обратился к нам мужчина в очках, указывая на дальнюю часть зала. Я тяжело вздохнул, принимая свою участь, и направился к месту предполагаемого бунта. Что ж всех буйных-то так тянет в эту часть зала. Вот бы и в этот раз какой-нибудь симпатичный кореец перепил и уснул, тогда я однозначно поверил бы в судьбу. Но все мои надежды разбились об неприятного на вид мужчину, который уже занес руку, чтобы ударить другого, такого же в конец пьяного посетителя. Тот в свою очередь, брызжа слюной, кричал оскорбления, тем самым привлекая внимание других посетителей. Лишние разборки в пабе нам ни к чему. Хоть мы и на хорошем счету у полиции, но если кто-нибудь попадет в больницу или, того хуже, умрет, то от ответственности нам уже не скрыться. — Да я твою жирную мор- — заорал мужчина, но не успел закончить фразу, как смачно получил кулаком по носу. Я поежился от вида хлынувшей крови и, схватив со стола салфетку, поднес ее к его лицу, пока второго бунтовщика оттаскивал не совсем вовремя подоспевший Хуан. — Давайте на улицу. — предложил я, и придерживая мужчину под локоть, повел его к выходу, попутно хватая протянутую Марисой куртку. Холод быстро забрался под тонкую футболку, заставив меня быстрее одеться. Я отпустил локоть и мужчина уселся на бордюр и запрокинул голову назад в попытке остановить кровь. Сощурив глаза, я постарался привыкнуть к темноте. Видимо старый фонарь освещавший улочку окончательно сломался и теперь единственный источник света это паб и фары проезжающих близь машин. Голова неприятно ныла от резкой тишины. Я уселся рядом в ожидании Эмбер с аптечкой, которая, не заставив себя ждать, вышла следом. — Может, вам скорую вызвать? — вежливо поинтересовался я, в глубине души мечтая вернутся в тепло, а не торчать тут с очередным пьяницей. — Ви, аптечка, — передала коробку Эмбер. — ¿Por qué beber así? — Не знаю… Забавно слышать такие вопросы, учитывая то, где мы работаем. По сути, чем больше люди пьют — тем больше мы зарабатываем, но все равно все время как-то неприятно от подобных зрелищ. Я вытащил ватку и перекись, собираясь обработать рану, на что мужчина лишь недовольно промычал: — Сам разберёшься? — спросила девушка и, получив в ответ легкий кивок, вернулась в паб. Мужик опустил голову, кажется, окончательно остановив кровь. Из-за тусклого света сложно разглядеть его лицо, тем более с огромным пятном крови. Только седые длинные волосы, спадающие на лоб и плавно переходящие в бороду. Охотничья куртка цвета хаки, местами в грязи и зацепках, а на голове обыкновенная чёрная шапка. — Так ненавидел алкоголь, а теперь работаешь в плешивом пабе за копейки? — Простите? — встрепенулся я, пытаясь вникнуть в слова мужчины. Его до боли знакомый голос словно крутился на подкорках сознания, но я никак не мог вспомнить, кому именно он принадлежит. Я не особо запоминаю людей, разве что постоянных посетителей, которые приходят по несколько раз на неделе. А этого тем более вижу впервые… — Так и знал, что ничего толкового из тебя не выйдет! — отрезал мужчина и внутри меня мигом все разошлось трещинами. Кажется, даже шум пьяной толпы из паба не такой громкий как эти слова. Мне не нужно долго думать чтобы понять, что они значат, я понял это много лет назад. Я слышал это так много раз, так много раз верил в них, что уже возненавидел. Я был так ослеплен счастьем от долгожданной свободы, что даже умудрился стереть из памяти черты самого родного-чужого человека. Я не узнал собственного отца. Хотя, мне простительно. Он до ужаса изменился. Словно постарел лет на двадцать, а то и на все тридцать. Видимо, после моего ухода присматривать за ним было некому и алкоголь взял свое. Для меня не секрет, что выпивка делает с людьми, но видеть ее влияние на человеке, который тебя воспитал больнее некуда. — Папа? — Что, думал я сдох уже? — усмехнулся он, сунув руку во внутренний карман куртки и доставая от туда пачку сигарет. — Мир бы стал куда чище… Семейное воссоединение, прямо как в голливудских фильмах… худших голливудских фильмах, которые я никогда бы не посмотрел. Какие бы «теплые» чувства у меня к нему не были, я предпочёл бы с ним больше не встречаться. Но, видимо судьбе слишком скучно, и она решила накидать мне проблем. — Ну и где же твои великие обещания, с которыми ты свалил из дома? — хмыкнул он, закуривая. — помнится мне, ты все кричал, что разбогатеешь, будешь работать в крутой фирме и никогда не будешь похож на меня. И что в итоге, тусуешься в жалком пабе с кучкой пьяниц. — Мне всего двадцать три! — не выдержал я. Мне хватило его причитаний в детстве и вот он снова вернулся в мою жизнь и рушит тот маленький островок спокойствия, который я себе построил. — Мне двадцать три и у меня еще все впереди, а что насчет тебя? Чего добился ты кроме загубленной жизни мамы? — я даже не заметил, как мой голос начал дрожать от желания врезать по этому ехидному лицу и плевать, что я толком никогда не дрался. — Да если бы эта шлюха не залетела, ничего бы не было! Мир, кажется, остановился. Все чувства обострились, а злость растеклась по телу вместе с кровью, словно сильный наркотик. Я не особо понял, как моя рука врезалась в его лицо, совершено не понял куда именно я ударил и даже представить не в силах, как получил в ответ. Но прекрасно все осознал, когда лицо разразилось острой болью, а по щеке потекло что-то теплое. Я занес руку для нового удара, но вместо отца она прошлась по воздуху. Осознание происходящего потихоньку начало возвращаться и до меня наконец-то дошел крик Эмбер. Крепкие руки обхватили меня под локти, оттаскивая назад. Папа сидел с опущенной головой, держась за нос, из которого вновь текла кровь. Кажется я окончательно его ему доломал. — Тэ, успокойся! — Хуан не сильно пошлепал меня по целой щеке, приводя в чувства. — Ты меня слышишь? — Нужно обработать… Черт он тебе скулу разбил! — затрепетала рядом Эмбер, выхватывая мое лицо и осматривая ранку. — Синяк будет… Мое внимание вновь вернулось к отцу. Вокруг него никого. Вновь всеми забытый он привстал, утирая нос рукавом куртки и медленно поплелся вниз по улице. Ни разу не обернувшись, будто в миг забыв о произошедшем. Наверное, так и есть. Ему не привыкать меня бить. И на что я вообще надеялся? Что папочка обнимет меня и попросит вернуться потому что ужасно соскучился? Реальность самая настоящая сука, которой плевать на наши чувства. Она жадно выжимает из нас последние крупицы веры в человечество, оставляя после себя лишь ненависть. Интересно, насколько сильно выжат он? Мама всегда находила оправдания его действиям, объясняя все плохим настроением, проблемами на работе и другой подобной ерундой, способной затуманить мой юный мозг. Может я действительно загубил его жизнь? Может он просто не смог бросить нас с мамой из-за чувства совести, а я, как настоящая мразь, все время жаловался? Грубый силуэт скрылся за одним из зданий, навсегда оставив меня на промёрзлой дороге. Возможно, на этом все и закончится. Мы так и останемся в памяти друг друга самыми чужими-близкими. Я не хочу быть как он… мне просто напросто нельзя. Я не имею права! Я буду лучше. ❄ Яркая гирлянда освещала прилавок, мигая разными цветами. Я пару минут неуверенно потоптался на месте, наблюдая за изменением цветов, а потом, все же набравшись смелости, толкнул дверь, которая, задев маленький колокольчик на потолке, оповестила о постояльце. В пекарне тепло, щеки горят после утреннего мороза и скорее всего уже налились румянцем, что особенно видно на бледной коже. Посетители уже выстроились в очередь за свежими булочками, чтобы скрасить ими свой завтрак, а кто-то и вовсе разместился прямо тут, за столиками у окна. В отличии от паба, в котором исчезают все принципы и банальные правила этикета, тут стоит спокойная атмосфера, приглушенные разговоры и приятный запах корицы. Я даже поежился от непривычной обстановки. Не то чтобы мне не нравилась пекарня тётушки Мии, но обстановка паба мне все-таки ближе. Эмбер была права, после ночной драки на моем лице разросся неприятный на вид синяк. Однако, когда синяки вообще были приятными. Возможно, стоило подождать, пока лицо заживёт и не позориться, но вчера все были правы, даже отец, черт бы его побрал. Пока я трушу и не предпринимаю никаких попыток изменить свое состояние моя жизнь медленно летит на дно. Я мечтал о жизни в достатке, а сам торчу в пабе, живя на гроши. Девушка за кассовым аппаратом мило улыбнулась старушке на против и вручила пакет, доверху набитый свежими булочками. В животе неприятно заурчало. Со вчерашнего вечера у меня не было ни минуты на то, чтобы присесть и поесть, а стоило смене закончится, как я сразу направился в пекарню, чтобы поговорить с тетушкой. Которая, к слову, аккуратно, держась за поручни спускалась со второго этажа. Заметив меня, она на несколько секунд сощурилась, а затем лучезарно улыбнулась. — Здравствуйте, Тиа! — Ох глупыш, меня зовут Мия, — хихикнула старушка, не обращая внимания на мое замешательстве. — Ты ко мне зашёл? — Да, вы… вы говорили что можете взять меня на работу, — наконец-то осмелился я. — Оу, разумеется, — Мия обхватила мою ладонь своими сморщенными от возраста руками и слабо потянула в сторону лестницы. — но сначала я напою тебя чаем! Там такие печеньки вкусные завезли! Как уже говорил Чонгук — спорить с Мией абсолютно бесполезное дело. На втором этаже все так же тихо и приятно пахло. В этот раз вместо слабого светильника, студию заливает дневной свет из больших окон. Теперь можно получше все рассмотреть. Той ночью я запомнил лишь кухоньку и стенку, усыпанную фотографиями. Сейчас же стало понятно что у тётушки есть кот, миска которого стоит около большой коробки с витиеватой надписью «украшения», наверное, они тоже совсем недавно украшали пекарню, как и мы паб. Пока женщина понеслась, точнее будет правильнее сказать поплелась на кухню, я начал достаточно нагло осматривать комнату. Мне не особо нравится большое количество безделушек в квартире, но здесь они создают особую атмосферу уюта. Кажется, что-то из этого — сувениры из других стран, возможно, их привозил Чонгук из командировок, а может и сама Мия когда-то много путешествовала. Это так странно и одновременно захватывающе, додумать вещам какой то сакральный смысл. Так любила делать мама. Она всегда давала имена всем своим цветам и придумывала красивые легенды вещам, рассказывая их потом мне перед сном. Я тепло улыбнулся своим воспоминаниям и двинулся дальше, оглядывая ту самую стенку с фото, что так заинтересовала меня в прошлый раз. Все как я и думал. На фото Мия в окружении своих детей. Если я правильно понимаю, то у нее две дочери, одну из которых я только что видел внизу, за прилавком. Хотя, может они просто друзья, как с Чонгуком. Дальше фото со статным мужчиной, кажется, это ее муж. Возможно, его уже и вовсе нет в живых. Затем несколько общих фотографий всей семьи. И фото… Чонгука… Какого?! Я придвинулся ближе, чтобы рассмотреть получше. На фото та, вторая, девушка, что была на фото с Мией. Она держит на руках ребенка, лет двух и Чонгук…целующий ее в висок… — Тэхен-и, печенье! — вырвала меня из мыслей Мия, остановившись рядом. — О, это моя доченька. — Дочь? — зачем то переспросил я, несмотря на то, что волнует меня сейчас совсем не их родственные связи. — Да, моя старшенькая, Амели. — женщина слегка коснулась фотографии. — И их с Чонгук-и дочка, Кайла. Имбирное печенье, аккуратно сложенное на красивый серебряный поднос так и осталось не тронутым. У Чонгука есть дочка… ❄