Small talk

В себя она приходит на одной из крыш неподалеку. Мерзкий запах чужого страха, поднятой в драке пыли и крови словно вьелся в кожу, в волосы. Кара не испугана. Кара зла. Чуткое ухо слышит знакомые шаги за спиной, и руки сами сжимаются на поручнях высокого ограждения так что скрипит и гнется железо. — Зачем ты это сделал? — Что именно? — Джейсон подходит ближе, но тронуть ее не пытается. — Ты только покалечил четырех человек! — рявкает Кара. — Прекрати делать вид словно ничего не случилось. Хруст, с которым ломались позвоночники, все еще стоит у нее в ушах. — Там людей не было. — пожимает он плечами. Был дурацкий розыгрыш, с которым их заманили на заброшеный пустырь. Парень на улице казался испуганным, он хватал Кару за руки и все повторял что его подруге срочно нужна помощь. Кино пришлось отложить. Джейсон в кои-то веки не спорил. А в безлюдном месте этот встревоженный вдруг исчез, затесавшись в стае из четырех одинаковых черных масок с бейсбольными битами в руках. Они выбрались из темных углов как крысы, они пытались хватать Кару за руки, закатываясь уродливым, издевательским смехом. Задрали ей юбку. Сердца бились быстро, гулко, зло. Пока Джейсон с идиотски несвойственной ему вежливостью последовательно спрашивал, не хотят ли их отпустить по хорошему, понимают ли маски что делают и не желают ли сдаться полиции. Получил битой в живот вместо ответа. Кара была так ужасно зла и конечно ничуть не испугана. А потом, прежде чем она надрала бы парочку задниц, что-то случилось, Джейсон вдруг усмехнулся, тихо и жутко. Спустя мгновение четверо человек валялись на земле в пыли — четыре воющие, не чувствующие больше ног куклы. Для своего веса и роста он умеет двигаться невероятно быстро. — Зачем — так?.. — спрашивает Кара, сама не зная что хочет услышать в ответ. — Ты же их сломал! Джейсон пожимает плечами. — С людьми это обычно работает. Теперь они больше никому не причинят вреда. Да, хруст ломающихся костей все еще стоит в ее ушах. И тонкий, полный нечеловеческого ужаса визг. Джейсон глядит на нее без капли сожаления. Тот Джейсон, который с ней был смешным, по-своему добрым, нежным… Любимым. Так, что она позволила себе забыть — кто есть Красный Колпак. Теперь Кара зла. На себя. На него. — Мне не понадобилось бы и пяти минут чтоб скинуть их полицейским. Мы бы даже на сеанс успели. — И какие бы обвинения им предъявили, по твоему? — саркастично прищуривается Джейсон. — Улики? Показания? Пострадавшие? — Улики… — немного теряется она. — Ничерта они не из бедных. Мало-мальски приличный адвокат, и копы сами бы разворачивали ковровую красную дорожку на выход. Еще и извинялись бы вслед и купили бы по чашечке кофе с пончиком. При упоминании пончиков Кару почти тошнит. Обычные, совсем обычные парни, если снять маски. Один был симпатичный как с картинки. Другой с ярко-розовой россыпью прыщей на белом от боли лицо. Не монстры, к которым она привыкла и не чудовища. Встретишь на улице — не зацепится глаз. Слишком похожи на тех, кого она защищает. А Джейсон калечит. Лицо его становится словно из камня вырубленным. — Хочешь знать что они сделали бы? Так я расскажу, не вопрос. Один держал бы тебя, пока трое других обламывали об меня биты, ломая руки-ноги… Это больно, детка, очень больно. Просто поверь. Если выбитые зубы еще туда-сюда, выбитый глаз довольно угнетает и выглядит стремно. Да и покрошенные кости с опущенными почками не добавляют позитива. Кара редко чувствует боль — но она помнит боль, а Джейсон описывает так, что мороз идет у нее по коже. Так, как будто знает боль всей своей шкурой как давнего друга. — Прекрати, — почти просит Кара. Ей не хочется слушать. — Ну так вот, — продолжает он. — Когда я бы мог только беспомощно харкать кровью и ползать по земле, дошла бы и до тебя очередь. Для разминки тебя бы тоже избили — не сильно, больше чтоб запугать, а не покалечить. Ты бы плакала. Они бы смеялись. Таскали бы тебя за волосы, потом совали свои немытые отростки в твой рот и в твою задницу, пока ты не превратилась бы в разорванный кусок залитого спермой мяса. Тошнотворная волна подкатывает к горлу. На мгновение Кара забывает что она неуязвимая, могучая Супергерл, и становится нечеловечески, некриптонски жутко. — Мне пришлось бы смотреть, как тебя насилуют, как тебя избивают и плюют тебе в лицо, и я ничего не мог бы сделать. — глаза у него делаются ледяными и страшными, — Сломанные руки и ноги, помнишь? Мы бы думали только о том, чтоб все это просто закончилось… — Пожалуйста! — А когда им бы надоело тебя трахать — ну, ты бы уже не была такой миленькой как в начале, в тебя бы засунули пару бит. А когда надоело бы и это, биту сменила бы какая-нибудь бутылка. Ты знала, — спрашивает он словно о каком-то занимательном факте, — что если достаточно сильно ударить битой по животу, бутылка разбивается прямо внутри. Тут уж могу только теоретизировать, но думаю, это чертовски больно… Так что в итоге мне проломили бы череп, а ты умерла бы в больнице от повреждений, несовместимых с жизнью. Наконец, Кара отмирает. — Да что ты несешь?! — рявкает она. — Я же Супергерл, ты Красный Колпак, черт возьми! С нами никогда бы такого не случилось. Джейсон почти мирно кивает. — Ну да. А вот тем, кто был до нас повезло меньше. Как и тем, кто были бы после нас. Это не первое нападение в этом районе города, Кара. Одинаковый почерк, видео в сети… Черт, ты что даже газет не читаешь? Гнев ее вдруг переплавляется в нечто другое. В страх? Супергерл слишком привыкла смотреть на мир с высоты своих сил. Реальность же слабых иная. Страшная. Мерзкая. Беспощадная — сегодня ей пришлось вспомнить об этом. Желудок вдруг противно сжимается. Подступившая желчь во рту мешается со сладостью мороженого, которого она недавно ела. — Ты использовал нас как наживку? — вскидывает она на него взгляд. — Я просто позвал тебя в кино. Джейсон делает шаг — но не ближе. — Ты бы мог дать им шанс сдаться полиции. Ради меня. — Я дал три. — напоминает он. — Ради тебя каждый. — Что если бы ты их случайно убил?! — Если б убил — не случайно, — со злостью цедит он. Но внезапно срывается, каменная маска идет трещинами. — Слушай, Кара, я не монстр. Монстры — это те. И даже так они все еще живы, потому что я не хочу переходить чертову грань без крайней нужды. Понимаешь? Каре хочется улететь далеко-далеко. Туда, где монстры похожи на монстров — не на людей. Здесь же опять все смешалось. Кого защищать, а кого осудить? И кто жертва? Между черным и белым так много полутонов. С монстрами легче. Но Кара упрямая, Кара не хочет сдаваться так просто. Как всегда решительно Кара протягивает руку первой. Джейсон осторожно касается ее кончиками пальцев, и вдруг сгребает ее всю в охапку. — Я люблю тебя, черт возьми. Это, может, второй или третий раз, когда он говорит такое вслух без сарказма и без дурацких шуток. Сердце ноет. Хуже всего что Кара это знает сама. Кара не ищет легких путей. — Но пожалуйста, Джейсон, — с внезапной отчаянностью Кара заглядывает ему в глаза. — Пожалуйста, сохрани мне возможность любить тебя тоже. Грубоватый голос его вдруг болезненно и тоскливо просаживается. — Если бы ты знала как я стараюсь.