Упорядочивая пустоту

      Я плыл в бесконечной серой темноте, не ощущая ни тела, ни разума, ни даже себя самого… Но кто же тогда я? Есть лишь кружащая бесцветность и… осколки? Да, сотни и тысячи осколков! Они кружили в этой мгле, разбиваясь и собираясь вновь. Я подплыл к одному из осколков поближе и рассмотрел его. От него веяло приятным теплом и мягким желтым свечением. Я приблизился к нему в упор, и меня затянуло куда-то далеко-далеко…

***

- …Серый Волк аж посинел от натуги. Но домик не поддавался, и стоял как настоящая крепость! Тогда волк начал выбивать дверь. Но и она, сделанная из крепко сбитых дубовых досок – не поддавалась. Тогда от ярости, волк стал грызть камни домика, но все чего он добился – это обломал себе все зубы! – Бабушка снова читает мне сказку про трёх поросят. Правда она мне и вчера ее читала, и позавчера. Я уже всю наизусть помню! Но лучше не вредничать. Мама говорит, что у бабули плохая память, вот она и забывает. Вот бабуля глупая – просто надо кушать рыбу! Вот папа на рыбалку ездит с Калегами, чтобы я мог кушать много рыбы! Правда мама не любит, когда папа на рыбалке. Может ей не нравится Калегами? Надо спросить кто это такой. - …Волк осторожно залез на крышу и навострил свои большие уши. В доме было очень тихо… - голос бабули такой успокаивающий. Я всегда хочу баиньки, когда ее слушаю. Но еще нельзя баиньки! Не люблю баиньки днём. А после сказки, деда обещал конфеты! Правда сейчас деда смотрит телевизор, а от телевизора отвлекать нельзя. Деда говорит, что для взрослых новости – это как для меня мультики. Не люблю, когда отрывают от мультиков! Так что я смотрел на большую родинку у бабули под носом. Интересно, почему у нее выросла такая большая родинка? Наверно запихнула туда арбузное семечко, и оно проросло. Вот бабушка мне говорила их в нос не совать, а сама запихнула! - … С тех пор братья стали жить вместе, в кирпичном домике Наф-Нафа. – бабуля закрыла книжку и улыбнулась мне. – Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец! Ой! А я же не слушал в этот раз. Может бабушка не узнает… - Сашуль, давай повторим! Чему нас учит эта сказка? – бабуля наставительно спросила. Но я уже выучил мараль! - Мараль такая, что надо многа работать и не ленитса! - Правильно, внучок! - Вот я только не панимаю одну штюку, Ба. - Какую штуку? - Пачиму Ниф-Ниф не стрелял волка из ружья? - Саша! Не «не стрелял», а «не застрелил»! И, кстати, стрелять – плохо! И вообще, откуда у Ниф-Нифа ружье? - А аткуда у Наф-Нафа кирпичи для домика? Вот у деды же есть ружье! А плахих нада стрелять из ружья! - Пральна, Сашок! Мужиком растёшь! А то развелось кретинов вроде Чубайса и этого алкаша! – деда крикнул из кресла. - Деда, а пачиму Чабайса не стреляют? – на этих словах бабушка почему-то ахнула. - Коля! И ты туда же! Ты чему ребенка учишь! - Ты лучше послушай внука, дело говорит! Устами младенца… - Хоспади, ты чего говоришь такое? Ты же офицер! Напомнить тебе за кого мы голосовали? - Ой да не начинай… - Деда! Ты абещал канфету! - Щас сообразим, Сашок…

***

- Мальчики, ну сколько можно вам повторять – это дурная идея! Староста Ляо говорит, что если спускаться в море – вас заберет Водяной Дракон! – девочка все пыталась остановить своих бредущих к берегу товарищей, но все ее потуги наталкивались лишь на стену мальчишеского задора и бравады. - Много ты понимаешь! Вот и чапай к старосте тады. А мы будем богатыми! Верно я говорю, Хуанфэнь? – парень покрупнее обратился к младшему другу за поддержкой. Хуанфэнь лишь застенчиво закивал, не желая открыто ссориться с Сяо Юнь. Но, по правде сказать, он целиком разделял идею Чана. Хуанфэнь и сам видел, сколько монет торговцы дают за жемчуг. Двести цяней за один необработанный шарик - и это минимум! Да даже за взрослого панголина меньше выручают! А деревенский лекарь закупает их с каждого каравана! Девочка тем временем уже переключилась на него. - Фэнь, ну хоть ты не дури! Ты же знаешь, как опасна большая вода! Одумайся! – но парень лишь пожал плечами и отвернулся. - Дураки! – Сяо Юнь расплакалась и побежала обратно в деревню. - Сама такая… - тихо пробормотал Хуанфэнь. Он никому в этом не признавался, но Сяо Юнь ему нравилась. И во многом из-за желания впечатлить девочку он и решился на подобную авантюру. Да, большая вода очень страшная, но погода сегодня хорошая – а это добрый знак. Духи благоволят им! Да и в конце-концов, их изобретение помогало собирать раков в речке – почему же с морем будет не так? Ребята тем временем вышли на пляж, где уже был припрятан их скарб. Подводный шлем! Хитрый инструмент представлял из себя половинку бочки, которая одевалась на голову, и вбитую в нее длинную бамбуковую трубку в добрых два чжана*, через которую можно было дышать. - Ну что, как договаривались? Если трусишь – могу первым пойти. – вопрос Чана не нёс в себе издевки, и был искренним переживанием за друга. Но Хуанфэнь не боялся. Они уже все давно продумали. Да и на море сейчас был штиль. На горизонте, правда, сгрудились темные облака, но они подойдут разве что к позднему вечеру. Так что парнишка лишь махнул рукой и, кряхтя, водрузил на себя подводный шлем. - Ты только громче кричи если что! Через трубку звук не всегда доходит. - Само собой! Сделав глубокий вдох и такой же глубокий выдох, Хуанфэнь двинулся на добычу скарба…

***

- …не спасете Новый Год! Ведь без принцессы бал не начнется! И будет принцесса жить в моей башне! А подарки я заберу себе. – я закончил восьмые слова и внутренне выдохнул. Блин, как же сложно. Голова от этих слов кипит. Сейчас бы с пацанами в футбик. Да я даже домашку делал бы быстрее, лишь бы больше не играть в этих тупых сценках! Тем временем, Антоша говорил свою реплику. - Ты просчитался, злой маг! Пусть мою палочку ты забрал, но я еще могу вызвать на подмогу нам героя! Алладин, дух тепла! Приди-приди и вьюгу убери! – Антоша замахал руками, и заиграла музыка из Ну Погоди. Забыл из какой серии, блин, но такая веселая. Вот только… Из-за кулис медленным шагом размахивая руками вышел Жека. От же бивень тупой. И так его учителя любят, потому что сын мэра – так еще и место дали, которое я хотел. И теперь он будет спасать Алину, и еще танцевать с ней! А она ведь мне понравилась уже давно, намного раньше, чем этому дебилу! Музыка закончилась, и Жека начал кричать свои слова. Фу, когда он говорит – слюни летят везде… - Злодей, пади перед теплым волшебством! Так пусть же пустыня и солнышко развеют туманы и бараны! – вновь заиграла веселая музыка. Какие «бараны»? «Бураны», дебил! Впрочем, сценка продолжилась, и Алинка вышла из-за кулис. Я взял ее за руку, и она мне даже улыбнулась! Вот только бы не этот дурацкий танец дальше… - Магия покинула тебя, хозяин башни! Отпусти принцессу, иначе мы отправим тебя в тюрьму! Ладно, теперь мои девятые слова. «Прибыл я к вам издалека...» Я уж было открыл рот, и тут же закрыл. Блииин, не те слова! Как же… Не помню… Черт-черт-черт… Пока я пытался вспомнить, медленно и мучительно шли секунды. Я поднял глаза и увидел, что этот урод смотрит на меня с тупой наглой улыбкой. Вот бивень, мало ему было? И он еще с Алиной танцевать будет? Да ну его… - Не отпущу принцессу! Тебе точно не отдам! Глаза Жеки вытянулись, и он начал подходить ко мне. Размечтался, алладин! Со всей силы хреначу ему кулаком по его дурной роже! И прихожу в себя. Музыка прекратилась. Заохали родители. Смотрю в зал – мама смотрит с осуждением, бабушка держит руку у рта. Блииин. Только дед смеется и хлопает. Фух, ну хоть в этот раз не битый буду – батя то в Чечне. Только опять нотации выслушивать. Тут воспитательница подхватывает меня на руки и уносит за кулисы. А сценка продолжается, блин…

***

- Ён Ги! Ты где, Ён Ги?! – парень услышал обеспокоенные выкрики жены уже у самого окна. «Хрен тебе, тупая курица!», пронеслось в мыслях у Ён Ги, когда он переваливался через проем в деревянной стене. Оказавшись в настоящем хаосе, что разворотил городок – парень быстро сориентировался и что есть мочи погнал к причалу. Наконец-то на эту дыру налетели пираты. Как же его все это достало. Достали тупые сельчане, не умеющие считать собственные посевы, а то и специально недосыпающие в мешки. Достали тупые рыбаки, просравшие уже третью казённую лодку за месяц. Достали тупые ученики, каллиграфия которых напоминала в лучшем случае пятна от говна. Достал наместник Вана Кванджона, который дерется за каждую монетку. Жмот этакий, пусть его вонгви разорвут. Но главное – как же его достала его жена. Однажды, Ён Ги услышал от рыбаков выражение «пилит голову», и оно чрезвычайно метко описывало его Джису. Не так он представлял себе свою жизнь, ой не так. Нет, Ён Ги понимал, что быть чиновником в не самом бедном городе, а Наджу все-таки имел выход в море – это благословение духов. Но вот с все возрастающей угрозой войны с киданями – требования Вана все повышались, а деньги и возможность шикарной жизни таяли на глазах. Но хуже всего была скука, всепоглощающая скука. Так что Ён Ги не потребовалось много времени на раздумья, когда очередные корабли пиратов причалили к берегу. Взяв шкатулку с драгоценностями наместника, Ён Ги оделся в платье попроще – и рванул испытывать судьбу. Когда Цао Лэн, капитан «Хромой Утки», выслушал историю чиновника, желающего сорваться с теплого места ради морской романтики – он широко улыбнулся и принял чужака на борт. Тем более, что тот просто так отдал злато правительственного посланца. Нет, можно было, конечно, просто ограбить выскочку да выбросить на корм рыбам, но… Что-то в истории Ён Ги зацепило старого морского волка. - Только имя тебе нужно сменить. Не гоже свободному мореходцу тянуть бремя сытых времен. - Как скажете, капитан. Все, лишь бы ускользнуть из этого болота! - Тогда теперь ты будешь «Мико». И первым твоим делом, Мико – будет отдраить палубу от внутренностей одного несчастного. - Слушаюсь! Мико стрелой бросился за тряпкой, а Цао Лэн лишь хмыкнул, продолжил жевать харарскую травку да наблюдать за налётом. Наджу был крупным городком, и кроме нового члена экипажа – вечер обещает горы награбленного…

***

- …как зарядил мне под дых! В глазах потемнело, дыхание сбивается… Короче, ну думаю – приехали, Гитлер Капут! – и провожу по шее ладонью в красноречивом жесте. Алинка только смеется. Ее голос звонкой песней разливается по набережной, да так, что прохожие оборачиваются. Еще бы. Это самый красивый смех на свете! - Да ладно тебе, Саш! Ты отлично держался! Нам со стороны вообще казалось, что ты прям пуленепробиваемый. Он тебя лупит – а ты как танк прешь на него! – Солнышко скорчила серьезную рожицу. Боже, ну и красавица. Но сам я лишь надулся как петух перед боем. - Ха! Пустяки! Я и не такое могу! Видела бы ты мое серебро по самбо в прошлом году… - по правде сказать, наваляли мне тогда знатно. И чего, серебром тоже можно красоваться. - Потом обязательно на кассете покажу, батя на видеокамеру записывал. Ну да к чему это я… - моя тирада была прервана крепким поцелуем, на который я незамедлительно ответил, перехватывая инициативу. Подхватываю свое Солнышко двумя руками и прижимаю к себе покрепче. Тело запылало огнем и желанием, мысли превратились в бардак… Да плевать! Алина! Моя! Никому свое счастье не отдам… - Фух, все! Задушишь же, герой-любовник! – оторвавшись друг от друга, восстанавливали дыхание. - Ха-ха, кто бы говорил. Первая же начала! – притворно возмутился, и увидев ларёк с энтузиазмом выдал новую идею – пошли мороженного купим! Радостное согласие было мне ответом, и мы почапали к ларьку. Перед небольшой будочкой собралась очередь, и немудрено с нынешней то жарой. Зато по радио громко играли современные хиты. И я в предвкушении уже было решил начать, но Алинка меня опередила. - …так проще, так легче – стираются нооочи! – любимая подхватила песню Ромы Зверя. - …Звонки без ответа, слова без улыбки... – я не отставал. - …вчерашнее лето, смешная ошииибка… - и уже синхронный наш дуэт продолжал. Еще одна из наших забавных привычек. Практически одинаковый музыкальный вкус, песни знаем наизусть – так что любим петь вместе. А Костян еще завидует. Он то настоящий рокер, а его Люська романсы любит. Нет, какую-нить Металику и она терпит, но вот всякий Горгорот или даже Мэновар – увольте. Я и сам особо не ловил кайфа от подобного. Но диски Костяну доставал. Очередь почти дошла до нас, и наша любимая «Если хочешь остаться» сменилась завываниями Димы Билана. Бля… - Ооо, твой любимый певец! – Алинка ткнула меня в бок и заржала. - Ага, разбежалась! Это только ты этого пижона московского слушаешь. И что ты в нём нашла? - Вообще-то он из Кабардино-Балкарии. - Да хоть с Чукотки! Не люблю я этот стиль, узкие джинсики, манера гомосятская… - И ничего ты не понимаешь! Второе место на Евровидении это тебе не ху-ху. - Дааа, это показатель, конечно! Батя грит – показатель деградации современного слушателя! Вот увидишь, скоро там будут мужики без членов да бабы с бородой побеждать. - Ой, ну ты скажешь конечно. Такого никогда не будет! Просто это мода такая. А Билан, между прочим, имеет шикарный голос. Вот отправят в следующем году – обязательно победит! Я лишь фыркнул и достал кошелёк. Спустя пару секунд мы стали обладателями двух пломбиров в вафельных стаканчиках, по три рубля. А цены то растут, через пару лет небось уже и по пять будут. Да и хрен с ним. Мир в любом случае движется к лучшему – вон сколько бандосов посадили за последнее время, в Чечне порядок почти, да и экономика растёт. Жить будем! Майское солнышко медленно опускалось за горизонт, и с наступлением темноты центральная набережная Волгограда потихоньку пустела. Держась за руки, просто бродим и болтаем о жизни. Вот бы это продолжалось вечно! - Ну что, домой? Или еще кружок по городу навернём? - предложил я, как мы подошли к моей бэхе. Ну как моей - батя погонять дает. Настоящий Бумер! Пусть я не особо любил бандитский пафос, но все-равно круто себя ощущал, усаживаясь за баранку этого монстра. - Если ты предлагаешь… - Алинка улыбнулась. Ха-ха, а то бы я не предложил. Прокатимся… -…и я не знаю, и я теряю вчерашний вечееер… -…моя смешная, моя сквозная, до скорой встречиииии… -…до скорой встречи, до скорой встречи, моя любооовь к тебе навеечно, до скорой встречиии! Бэха пролетала сквозь ночной Волгоград, огни за окном размывались в разноцветные полосы - а мы уже час пели песни и наслаждались друг-другом. Как же хорошо жить, господи! Но все-таки уже совсем поздно. Потихоньку подъезжаю к Алинкиному подъезду и глушу движок. - Приехали. Ну что, послезавтра в это же время? Хотел перенести занятия, да батя вломил. Но воскресенье полностью свободно! - Угу. – Алинка отвечает неожиданно тихо. Поворачиваю голову и вижу странное выражение на лице. - Эй, ты чего? Плохо себя чувствуешь? - Да нет, просто… - Я тебя как-то обидел? - Глупости не говори. Просто… ты же меня тут не бросишь? Ах, вон оно что. В который раз эта тема вылезает. Родители хотят меня запихнуть в МГИМО, но я упорно сопротивляюсь. Во-первых, Алину я тут не брошу, у нее то только бабушка осталась, так что возможности учиться в столице нет. Да и она сама хочет в наш пед поступать. Во-вторых - нахрен мне сдалась эта Москва и кубло мажоров. Правда я и сам в какой-то степени мажор, и все же… - Да не парься ты! Я же говорил тебе, что в наш технический пойду. - Но ты же сам говоришь, что папа хочет… - Плевать что он там хочет! – резко обрываю ее, и прибавив в голос уверенности продолжаю. – Мы обсуждали эту тему не раз. У меня уже проект с профессором Гришиным, да не просто алгоритм на бейсике – а серьезная тема. Мы ж с америкосами работаем! А старик меня хочет запихнуть в политическое болото – оно мне надо? – мой скепсис был самым искренним. Видя, что эффекта мои слова не возымели, продолжаю. - Кроме того… неужели ты думаешь, что я могу тебя оставить одну, Солнышко? – я влил в эту фразу как можно больше своих чувств. Никогда я ее не брошу, никогда! Алина улыбнулась и потянулась ко мне. - Вот, это другой разговор! Выше нос, гардема… - закончить фразу я не успел, и мы вновь погрузились в объятья страсти…

***

Японский регион Хуэко Мундо, роща к югу от Скалистого Редколесья. 1064 год от Рождества Христова. Чьюнг был в замешательстве. Неужели он отсутствовал так долго? После провала их вторжения в мир живых и смерти Оцумы-сама, Чьюнгу и правда пришлось несладко. Сначала пришлось со всех ног улепетывать из кишащего проводниками городка. Потом месяцами скрываться от патрулей синигами – мечники смерти прочесывали весь регион. Само собой, что приходилось максимально экономить рейрёку, ибо с едой была беда. Нет, обычные души позволяли ненадолго притупить позывы желудка, но не более. Пустой слабо понимал происходящие внутри себя процессы, но даже ему было очевидно, что энергии от поедания несчастных призраков не хватает даже на пару часов. По правде говоря, раньше Чьюнг и не подозревал, что для сильных пустых обычные духи бесполезны. А уж он сам по праву считался одним из сильнейших низших Скалистого Редколесья. Но все вышеперечисленное приводило гиганта к более серьезным размышлениям: а к чему вообще тогда было это вторжение? Неужто Оцума-сама не знал о пищевой ценности простых духов? Или же… это была очередная подстава от Трофейщика? А что, весьма складно получается – предатель специально влил елей в уши господина Оцумы, а сам при этом уже договорился с синигами. Мерзость. Жаль, что проводники оказались столь сильны. Хотя Чьюнг ранее сталкивался с синигами, таких как та девушка-лейтенант он до недавнего времени не встречал. Убить столько сильных охотников… И она потом еще и сама возглавляла патрульные отряды! Когда обессиленный и униженный Чьюнг, до упора закопавшись в грязь, слышал шаги двух синигами над собой – он молил всех существующих богов и Владык Пустоты о спасении. И духи смилостивились над ним – увлеченные разговором, убийцы в черных косоде прошли мимо затаившегося пустого. Заодно Чьюнг и узнал имя той сильной синигами – мужчины называли ее Цунаяширо-сан. Может господин Студень поможет отомстить мерзавке за Оцуму-сама?.. С этими мыслями Чьюнг и двигался на север, к Долине Покоя. Вот только кое-что его беспокоило. Раньше, лес через который он бежал – кишел чистильщиками. Тысячи, десятки тысяч великанов в балахонах были непреодолимой преградой. Не только для низших – даже пустые второго поколения обходили море гиллианов стороной. Но сейчас все, что видел Чьюнг на своем пути – поваленные каменные стволы да редкие ошметки плоти самих чистильщиков. А, и еще часто встречались дыры в песке, который образовывал своеобразный потолок леса пустых. От столь сильного лунного света сразу же нахлынули воспоминания о мире живых - и пустого передернуло. Ничего, вот доберется до господина Студня – и все наладиться…

***

- Саня, ну ты бы хоть в душ сходил! Реально в полутруп превращаешься! – голос соседа по общаге на секунду заставил меня вынырнуть из дебрей самобичевания. - Серый… отъебись, а? – мой полупьяный голос даже мне самому был противен. А впрочем… я весь себе противен. Конченный мудень. Мразь. Ублюдок. Пиздабол. Гнил… - Нет, не отъебусь! Ты на себя посмотри, блядь. Которая бутылка вискаря уже? Десятая?! - Шестая… - начал было я, но Серега прервал мои оправдание. - И еще пять пустых пузырей водяры под кроватью, ага! Имей совесть. Если заначки не жалко, то хоть меня пожалей, бля. - Ты не понимаешь. - Чувааак, ну кончай сопливить. Чтоб ты знал, у меня тоже знакомые себя кончали. Одноклассница повесилась в десятом, соседка вены резала. Это ж бабы. У них в голове хуй пойми что твориться. - Бляха муха, Серый! Да если бы я не съебался в Москву – она бы жива была сейчас, понимаешь?! - Братан, не ори ты так, соседей разбудишь. А во-вторых, подумай – разве тебе нужна девка с такими тараканами в башне? Поверь мне, эта хуйня бы так или иначе вылезла, базарю. - Нихуя ты не понимаешь! Я ей обещал… - Да всем похуй, что ты там обещал. Не, дело конечно твое, епта. Можешь ныть сколько угодно. Но мобилу то возьми, пока твой батя самолично не приехал. Я под его руку попадать не хочу. - Да причем тут ты… - но, нехотя, я все-таки поднял «нокию» с пола. Пятьдесят шесть пропущенных, мля… Дрожащими руками я нажал кнопку вызова и приложил трубку к уху. Гудки… гудки… Ответили. - Ну что, щенок, закончил плакаться? – голос отца был как всегда тверд и непоколебим. - Привет, пап… - Ты какого лешего университет шлангуешь, м? Анатолий Иванович мне все постоянно звонит, спрашивает где ты. И я, генерал, должен своему боевому товарищу оправдывать твою сучью шкуру. - Папа, Алина… - Да возьми себя в руки, блядь, прости господи! Ты мужик или кто? Ну померла Алина – будет Карина, делов то. Тут я взорвался. - Старый, ты че несешь?! Да если бы я вас не послушался – у меня… у нас все было бы нормально! Нахуя мне ваша международная экономика, нахуя мне ваша Москва?! Зачем это все, бать, если я сволочь, а не человек теперь?!?! Я же блядь тебе говорил, что хочу в наш технарь! У меня есть свои деньги, я бы снимал жилье отдельно, вас бы не беспокоил! У меня бы ВСЕ было нормально! Ты просто нихрена не понимающий сухарь, сука! – я проорал на одном дыхании. - Закончил? – учтиво спросил отец. – А теперь стяни варежку и послушай взрослого человека, девочка ты плаксивая. Сволочь ты только по одной причине - потому, что шлангуешь пары. В МГИМО ты поступил не ради нас, а ради себя прежде всего. Твои технические штучки приходят и уходят, а государство остается всегда. Ты даже не понимаешь, сколько народу молит бога чтобы попасть на твое место. У тебя есть все, для того чтобы идти вперед: захотел машину – получил машину, деньги тебе отправляем регулярно, лучшее место в общежитии обеспечили – живи не хочу. Твоя задача только одна – учиться. А девочку, конечно, хоть и жалко – но поверь мне на слово, ей ты был нужен лишь как способ пробиться из нищеты, это по-умному называется «социальный лифт»… - НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ!!! – меня просто разрывало от ненависти. Серый от нашей перепалки заметно съёжился, а вскоре и вовсе решил свалить из комнаты. – Закрой свой поганый рот! Ты и ногтя ее не стоишь! - ДАВНО ПО ШЕЕ НЕ ПОЛУЧАЛ, ЩЕНОК? ДА Я ТЕБЯ… - тут в трубке послышался шум, короткое «Миша!» и разговор перехватила мама. - Мальчики, не надо ссориться! – блин. Голос матери всегда такой спокойный и заботливый. Просто физически не могу на нее кричать. - Мам, привет. Ты извини меня пожалуйста, просто пойми, мне щас… - Сыночек, я все понимаю. Алина была очень доброй и хорошей девочкой. Тебе нужно время поплакать – поплачь, стесняться этого не нужно. Да дело не в стеснении, блин, как она не понимает. Я поступил подло и мерзко, и даже не думал, что это все так обернется… - Ты на папу не серчай, Сашуль. Это он от того, что за тебя волнуется. Ты тоже должен нас понять – сейчас решается твое будущее. - Да не нужен мне этот университет! - Как же не нужен, Сашуль? Ты же знаешь, что папе стоило больших трудов устроить тебя на бесплатное… - Я вас об этом не просил! - Не просил, и тем не менее – ты в ответе теперь не только за себя, но и за репутацию семьи. Мы поручились за тебя, а ты из-за таких, пусть и справедливых, сложностей – нас подставляешь. Нехорошо так, Сашуль. - Да я!.. Блин, извини мам. Я все понимаю. Просто это… ну… сложно мне, короче. - Ничего, Сашуль. Ты главное на занятия ходи. Я же знаю, дело не в успеваемости – Анатолий Иванович говорил, что ты лучший студент на курсе! Вся кафедра переживает, сынок. - Какой там лучший… Ладно мамуль, я понял. С понедельника пойду на занятия… - С пятницы. – чуть тверже сказала мама. - Хорошо, с пятницы. - Вот и решили, сынок. Ты не переживай, время все лечит. Прогуляйся по городу, с друзьями развейся. Помнишь ты говорил про Аню, дочку посла? Пообщайся с девочкой… - МАМА! - Ну хорошо, хорошо. Тогда я трубку кладу. Отцу позже перезвони, извинись. Это важно, Саша. - Извинюсь… - Тогда не задерживаю, доброго отдыха, Сашуль! И да, с прошедшим рождеством! - И тебя, мам. Пока! Звонок оборвался. Фууух. Позволил себе выдохнуть. Бля, как же все сложно. И с какого момента все пошло не так?.. Надо было оставаться в родном Волгограде, да и все. Нет же, угораздило послушаться родителей… но блин, мама права. Чувство вины перед семьей больно давило, и я понимал – что нужно прекращать маяться херней. Но сука! От раздираемой боли схватился за голову. Хочется себя разорвать, блядь. Ууууу. Ну почему… Дверь скрипнула, и вошел Серый. От парня отчетливо несло куревом. - Поговорил? - Угу… - Красава! А всего то надо было нажать пару кнопок! Ты не дрейфь, с предками всегда так. На меня посмотри! Это правда. Серый был сыном генерала ФСБ, мужик по суровости как мой батя. И доставалось моему товарищу еще как. Но все же… - А теперь пиздуй в душ! Там такие новости, Саня! - М? - Да ты походу был прав. На, читай! – и он придвинул экран компа ко мне поближе. Новостной сайт. Заголовок на английском большими черными буквами гласил «Последнее обновление с Макворлд Экспо: Эппл представляют iPhone!». - Да об этом уже сто лет слухи идут. – я хмыкнул. Но таки мои догадки подтверждаются. Уверен, что будущее рынка электроники – за мобилками. С таким то темпом информатизации и развития сети. А уж какие перспективы это открывает – можно только гадать… - И тем не менее, ты победил! - Ах, ты про пари… Точно, с тебя бухло. – лениво бросил я. - Эм, чувак… Может лучше не надо? – Серый красноречиво кивнул на гору пустых бутылок у кровати. Да, и то верно. - Ну тогда возьми что-нить пожрать, да посытнее. Пойду-таки в субботу получать пизды от тренера. - Ооо, другой разговор! Я мигом…

***

- Холодная зима нынче, не находишь, Бака? – Амир обратился к своему желтолицему другу. Бокко лишь пожал плечами. Даже сильный ветер, пробиравший сгрудившихся на городской стене солдат, казался ему лишь легким бризом. Еще бы. Некогда гордый воин Сунской Империи по имени Бо Кан за свою долгую жизнь успел повидать многое. От битв с пиратами, бандитами и безжалостными киданями – до пленения ими же и долгого пути на север. Вот в киданьских землях зима была действительно суровой. Настолько, что Бокко даже придумал в голове игру – угадывать, проживет ли он ночь ничего себе не отморозив. Врочем, смерть от холода он считал лучшей долей, чем предстоящее рабство. Но, велением Аллаха, истинное чудо спасло его от судьбы оскопленного раба. Арабский караван, который вообще не должен был проходить через ту деревеньку – остановился переждать непогоду. Там огромный мускулистый здоровяк и приглянулся торговцу из Дамаска. К огромному удивлению Бокко, араб не только освободил его, снабдив кушаньем и питьем, - а еще и предложил присоединиться к их честной братии и отправиться на Запад, по шелковому пути. Бокко всю жизнь знал только битвы и жестокость, а потому такая доброта очень тронула сердце ханьца – и здоровяк без колебаний согласился. Путь к великой Мекке занял долгие месяцы, за которые Бокко успел выучить язык, арабские обычаи и культуру – а вскоре и сам принял ислам. Духовник дал ему новое имя, пусть и схожее со старым. «Бака» - означавшее «вечность». Имя очень понравилось ханьцу, но себя он по привычке все еще называл Бокко. Впрочем, его новых друзей это не волновало. В пути воин насмотрелся на диковинные племена, пробовал десятки лакомых блюд, взбирался по тянущимся в небеса горам и сражался с тюркскими всадниками, по жестокости превосходящими даже киданей. Когда караван пересек пустыню Руб эль Хали – настала пора прощаться. И тогда его друг Амир предложил ему отправиться к нему на родину – в Алеппо. Город сильно запал в душу Бокко, и он устроился в местную стражу. Сейчас же, он с товарищами готовились противостоять несметным полчищам Румского царя Никифора. Глядя на приближающуюся через пустыню орду, стража возносила молитвы Аллаху дабы тот помог в предстоящей битве. Бокко же молчал. Он, переживший десятки крупных сражений, прекрасно понимал их шансы на победу. Они отсутствовали. Но смерть не пугала ханьца. Он прожил достойную жизнь, и старался не грешить. Так что как бы Аллах не распорядился – Бокко примет все. Лишь бы только Аиша с детьми не пострадали. Нет, они укрылись в крепости, но… Впрочем, на все воля Аллаха! Воин на всякий случай все-таки приподнял воротник и принялся читать молитву…

***

- Товарищ полковник! Курсант Лимаев для принятия военной присяги прибыл! – отчеканил я без запинки, и после кивка полковника беру в руки текст присяги. Дело за малым. Хотя для меня это не просто слова, меня по-другому воспитывали. Я верю в святость воинского дела, в отличии от этих сопляков. - Я, Лимаев Александр Михайлович, торжественно присягаю на верность своему Отечеству – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество! – выдохнул. Кладу присягу на стол перед строго смотрящим полковником. Теперь несколько подписей… лишь бы не промазать… готово! Полковник протягивает мне руку, и я тут же отвечаю на рукопожатие. Ох, а у мужика то сил как у быка! Ничего, так с нами, салагами, и нужно. Теперь еще раз воинское приветствие и, конечно, заветное: - Служу России! - Встать в строй! - Есть! – оборачиваюсь и строевым шагом возвращаюсь на свое место. Так, основная часть выполнена. Пока я двигаю в строй взгляд украдкой метнулся к стоявшим неподалёку родным и генералам. Ух ты, нечасто у бати видно искреннюю гордость. Мама плачет. Даже на вечно кислой физиономии Аньки проглядывается уважение. Хера се, что-то в лесу сдохло, не иначе. Вот только жарко, как в пустыне. Сейчас бы под те березки… А еще слушать речь Торкунова и родителей… Батя будет наставительное слово говорить, хех. Церемония продолжалась. Ректор торжественно прочитал дежурные поздравления, и наконец полковник объявил: - А сейчас, товарищи курсанты, вам скажет пару слов человек, которого вы все хорошо знаете. Слово предоставляется командующему войсками Южного военного округа, герою Российской Федерации, генералу армии Михаилу Николаевичу Лимаеву! Батя подходит к трибуне и начинает с любимого: - Здравствуйте товарищи! – все тот же стальной и непоколебимый голос. - Здравия желаем, товарищ генерал! – хор из пяти взводов отвечает на удивление синхронно. - Товарищи офицеры! Сегодня у вас один из важнейших дней в жизни каждого мужчины… - пошло-поехало. Речи отец читать умел и любил. И уж сколько конфликтов между нами не было, как бы сильно я его порой не ненавидел – не мог не признавать его полное превосходство. Даже сейчас, когда ему перевалило за пятьдесят – любой кабинетный хрыч позавидует его железной осанке и идеальной выправке. Двухметровый подтянутый мужик никак не тянул на старика. Собственно, у меня до сих пор фантомные боли в челюсти с прошлого раза – не смотря на весь мой опыт тренировок и молодость – отец всегда легко ставил меня на место. Хех, я даже ему слегка завидую. Строить всех подряд, в том числе и меня; повелевать – вот его стихия. Правда старомодность вечно тормозит его, впрочем – станет он меня слушать, как же… - …сейчас я смотрю в ваши лица, я понимаю сколь долгий путь вам предстоит пройти. Но главное, что ваши глаза горят любовью к нашей земле, нашей вере, нашей Отчизне! – ууу, это ты конечно лихо завернул, бать. Знал бы ты, что про Отчизну говорят эти лощеные, напомаженные в повседневной жизни петухи. Один каждые выходные отдыхает в Калифорнии, второй тусит на лазурном берегу, третий корешится с принцем Гарри, четвертый вообще турецкий шпион, правда про этого соответствующие органы знают. И все они поливают родину дерьмом! Дети высших государственных чинов! И обитает это кубло предателей в самом центре нашей необъятной отчизны, жируя на отечественные же деньги. Парадокс! Нет, я и сам человек достаточно открытый, и в какой-то степени даже либеральный. Был. До погружения в чан с этим дерьмом. Поэтому в общем-то я и не хочу двигаться в эту грязь дальше. Вот защищать родину на рынке технологий – чем не патриотизм. Тем более, что парочка инициатив выстрелила очень успешно, а наш с Серёгой аналог «Скайпа» так и вовсе астрономическими темпами летит к гигантам. Вот только как бы отца в этом убедить… -… устанавливать русский порядок в любой точке земного шара, чтобы защищать то, что нам дорого. Ура! – отец закончил речь и отошел от трибуны. - УРРРАААА! УРРРАААА! УРРРАААА! – мы синхронно закричали в ответ. Славно, остались лишь песнопения и марши…

***

-…а вот эту статую нам подарил сам премьер-министр! - Да вы что! – Аня картинно взмахивает руками. – Расскажите, Вера Павловна! Тьху, противно. Как будто это ее так увлекает, ага. Интересно, матери не влом поддерживать весь этот спектакль? Хотя, о чем это я - она с такой гордостью описывает интерьер поместья, что не замечает происходящее вокруг. Подумаешь, Путин статую подарил – охуеть достижение. Но, видимо сказывается нищенское деревенское детство. Никогда не понимал этого ее стремления выбиться в высший свет к «уважаемым людям». Мотивацию отца я пусть и не во всем разделял, но полностью осознавал – он всегда только и талдычит про власть как залог выживания и порядка в собственной судьбе, но это… Деревенский домик на бабушкином хуторе меня всегда привлекал своей русской простотой и уютом. И ребята были там хорошие, не чета столичным. А вот с мамой было наоборот – я прямо слышал эту боль, когда она говорила про отсутствие элементарных бытовых удобств и одно платье на семью. Эта же боль прослеживалась в ее отношениях с покойными бабушкой и дедушкой… зато перед московскими сволочами ей норм выпендриваться. Причем Аня ее даже слушала, но вот в глазах был лишь один шкурный интерес. Тьфу. Молча опрокидываю стопарь и принимаюсь за недоеденный кусок осётрины. Да уж, хоть какой-то плюс от статуса элитки - пожрать от пуза можно. Правда достаточно ли этого, чтобы мириться с окружающими мудаками? Вот взять ту же Аньку. Если бы выросла в провинции – может и не самая плохая девчушка была бы. Но папаша посол сделал свое дело – получилась типичная представительница русской богемы. Бабки и связи – мерило человека, вот и все мировоззрение, пусть и приправленное поверхностным флёром «высокой культуры», заключавшемся в знании пары-тройки европейских писателей да рассуждениях о глубине импрессионизма Ван Гога. Нет, оптимист скажет, что космополитизация элит – положительное явление, ведущее к установлению связей между будущими европейскими правителями. Вот только я с этим в корне не согласен. Западные «товарищи» никогда этих клоунов и нуворишей не будут считать равными себе, и при первой же возможности – отправят на свалку истории, и поделом. С другой стороны, «политиков с чистыми руками не бывает», как и власти без интриг. Поэтому брак с дочерью будущего министра иностранных дел – залог хорошего положения моих собственных детей. И пусть меня от этих отцовских инструкций тошнило – умом то я все понимал. Разве что для матери и для самой Ани приходиться разыгрывать счастливого влюбленного мужа. Но как же не хочется тащится в эту яму со змеями, по ошибке носящую название «администрация президента». Быть может плюнуть на все, и уйти в частный сектор с головой? Вон через неделю выступаю в МГУ на тему «Развития мобильных коммуникационных технологий в ХХI веке, серверная сторона». Там и Серый, и Паша будут. Организуемся. Ну а пока вновь принялся за еду. Застолье по случаю получения мной лейтенантского звания будет продолжаться еще долго, так что пока меня снова не забросали вопросами – нужно подкрепиться…