зима.

      два часа ночи. на телефоне девять процентов, и они стремительно летят вниз. в руках чья-то пачка сигарет, собственная зажигалка и зелёная шапка. на свитер накинута легкая куртка. взрываются фейерверки. новогодняя ночь. ночь, в которую сугавара заработал фингал, царапины и несколько вырванных волос. он и ойкава соперничали уже долгое время, но сегодня перешли определенную границу. им даже пришлось говорить с ректором.       суга курит. он начал совсем недавно, но так быстро привык к ощущению сигареты во рту и горьковатому привкусу, что редко отказывал себе в своих желаниях. он берет маленький кусочек снега и прикладывает к синяку под глазом, вздыхает. смотрит на то, как разлетаются разноцветные огни, и недовольно морщится от каждого взрыва. коуши выкидывает не до конца потушенный бычок, собирается уже идти в общежитие, но слышит позади слишком знакомое «суга-чан». и разворачивается.       ойкава. не менее побитый, усталый. на носу пластырь. на плечи накинуто пальто, под которым неудобно скомканы футболка с рубашкой. он удивлённо отвлекается на каждый взрыв фейерверком и улыбается, когда видит что-то чересчур яркое. они смотрят друг на друга какое-то время. потом тоору делает смелые шаги по асфальту, покрытому льдом, и стоит перед коуши. виновато улыбается., а сугавара не понимает причину его улыбки. — прости меня… за сегодняшнее… — тихо выдыхает ойкава. его голос растворяется в новогодних восклицаниях. — да уж, я не хотел большую часть сегодняшнего дня проводить в медпункте, — ухмыляется сугавара, пряча руки в карманы. — но я тебя прощаю. — сам не собираешься извиняться? — я собирался, но передумал, ойкава. счастливого праздника.       развернувшись, коуши достает ещё одну сигарету и нервно поджигает ее. он собирается уходить, но тоору догоняет и крепко держит за куртку. в его глазах плачут виноватые огоньки, а суга никогда бы не хотел их видеть. потому что вся злость, весь стресс куда-то уходит. то ли из-за ойкавы, то ли из-за сигарет. сугавара убирает чужую руку и легко улыбается. — как давно ты куришь? — спрашивает тоору, вставая рядом. — месяца два-три, — суга пожимает плечами. — волнуешься за мои легкие? — есть такое, суга-чан, — ойкава хихикает и смотрит на тонущие в небе искры. потом на задумчивого коуши, который облизывал губы. — что-то не так? — мы с тобой идиоты. — думаешь? я думаю, мы достаточно умные. — были бы мы умными, мы бы не соперничали.       ойкава хотел что-то возразить, но только вздохнул, понимая, что коуши прав. они начали спорить из-за ничего, после мстить друг другу за любые козни, а теперь все закончилось дракой. сейчас бы тоору хотелось все вернуть назад и лучше сдружиться с сугой. видимо, они не такие уж и разные, как казалось раньше. и в голове рождается эта безумная идея. и в этой задумке есть выгода для них обоих. — суга-чан, — обращается тоору. он протягивает руку. — я предлагаю сотрудничать. — конкретнее… — заинтересованно спрашивает коуши, держа в зубах горящую сигарету. — вместо того, чтобы помогать другим, мы бы могли помогать друг другу, — ойкава широко улыбнулся, подмигивая.       сугавара смеется, сгибаясь пополам. сигарета выпадает куда-то в небольшой сугроб, и тогда он выпрямляется и молча жмет руку тоору., а ведь так правда лучше. им не нужно тщательно выбирать людей, не нужно устраивают эти публичные стычки. они могут быть друг у друга и помогать в любой ситуации. суга только делает в голове пометку: «не друзья». они члены одной команды, не друзья.       сев на лавочку, ойкава тоже выпускает пару смешков. ему жаль, что они не сделали так раньше. столько бы плохих для них обоих событий можно было бы преодолеть! возможно, тогда бы они стали друзьями. тоору качает головой и понимает, что такого быть не может. они могут быть чем угодно, только не друзьями. ему хватало той не самой лучшей компании, в которую он вписался сейчас.       кто-то кричит на улице, тут же взрывается петарда, и они оба смотрят в сторону звука. после друг на друга. суга широко улыбается и зависает, изучая взглядом лицо ойкавы. тот удивленно моргает, смущается и смотрит в сторону. неловко смеется. в воздухе ноль праздничной атмосферы, только запах сигарет, пережаренного попкорна и алкоголя. как-то противно и холодно. — эй, суга-чан, мы же не друзья, так? — спрашивает тоору, подбирая комочек снега и раздавливая его в руках. — да, тоору, мы не друзья, — отвечает сугавара и смотрит на бывшего соперника. — тогда почему ты назвал меня по имени? — захотелось, — коуши пожимает плечами. он тянется за ещё одной сигаретой, но останавливается. — слушай… я могу поцеловать тебя?       тоору резко поворачивает голову и немного испугано смотрит на сугавару, который с прикрытыми глазами и забавной улыбкой подвигается ближе. его руки скользят по чужой мягкой куртке, проходят по плечам, по оголенной замершей шее, по щекам, залезают в волосы и останавливаются. суга ухмыляется при виде алеющего лица ойкавы, на котором спустя какое-то мгновение появляется загадочная улыбка. он обхватывает шею коуши, сдвигая их ближе друг с другом. — мы не друзья, — медленно и тихо говорит он. только они могут это слышать, пока их не перекроют салюты. — а друзья такое редко делают, поэтому можем.       узкие губы сугавары расплылись в еще более узкой улыбке перед тем, как оказаться рядом с чужими. несколько секунд они оба тяжело дышать, облизываются, ухмыляются и нервничают. руки коуши переползли на талию, немного сжимая ее, а дрожащие от холода губы всё-таки коснулись чужих. не мягко, не нежно, они же не друзья, не любовники, а просто помогают друг другу. ойкава течет в поцелуе, иногда отстраняясь и набирая больше воздуха в легкие.       их пугает очередная серия фейерверков. суга вздрагивает, резко распахивая глаза. тоору все еще с закрытыми веками держит коуши за руку, при каждом новом взрыва сжимая ее сильнее. он медленно открывает глаза и смотрит на замершего с широкой улыбкой сугавару. пальцы переплетаются сами. уже не так и противно. — суга-чан, ты любишь фейерверки? — обкусывая губы, спрашивает тоору. — просто обожаю, — отвечают ему. суга смотрит на ойкаву, на его губы, а после снова на фейерверки. — а ты? — кажется, теперь и я тоже.