Сквозь десятилетия

      Стив любит зиму. Ему нравится каждый раз наблюдать из окна за одинокими снежинками, которые сначала долго кружатся по воздуху, и только потом приземляются, начиная медленно таять. Ему нравится выходить на улицу и с любопытством осматривать сугробы, а потом формировать голыми ладонями снежки. Может потом ему и будет холодно и он начнет закутываться в миллион одеял, зато получит неподдельное удовольствие от этих детских манипуляций. А про Рождество вообще лучше не заикаться, потому что Стив всегда любил этот праздник. Маленькая возможность поверить в чудо. Пусть он никогда не получал роскошных подарков, и, тем более, его желания не исполнялись сами по себе, но он все равно упрямо из года в год, лежа ночью в постели, загадывал новое желание. Просто верил. Сара любила своего сына и всегда старалась угодить, поэтому откладывала заранее небольшую сумму, чтобы в этот праздник подарить хоть что-то. Женщина знала, что ребенок хочет совсем другое, но также знала, что ей попросту не хватит средств на это другое. Но ей всегда нравилось видеть горящие глаза её сына, даже когда тот распаковывал подарок и, обнаруживая совсем иное, всё равно широко улыбался и обнимал ее. Говорил, что она самая лучшая мама.       Зато у Баки было совершенно другое мнение касательно этого дня. Зимой ужасно холодно, постоянно приходилось теплее одеваться и все равно мёрзнуть. Каждый раз, когда он открывал окно, чтобы закурить, тут же жалел об этом, ледяной воздух не просто освежал, а заставлял окончательно взбодриться. Зимой постоянно дует ветер и совсем нет тёплого солнца, иногда начинает идти снег вперемешку с дождем — адская смесь, которая может нравиться только больным. И Баки, который плевался от зимы, никогда не понимал Стива, готового чуть ли не боготворить три ужасно холодных месяца. Потому что Стив постоянно выходил на улицу и ловил несчастные снежинки, а потом обязательно сваливался с больным горлом. Черт, да он вполне мог бы считать дни, когда этот мелкий совершенно здоров. Но Баки нравилось о нем заботиться, нравилось приносить лекарства и отпаивать, нравилось видеть его по-настоящему счастливым, особенно когда тот находился в приподнятом настроении и рассказывал что-то о рождественских традициях. Пожалуй, все-таки немного, но Барнсу нравилась зима.       На старом, потрёпанном календаре виднелась цифра 24, и Роджерс буквально гипнотизировал его, ждал, когда можно будет оторвать несчастную бумажку и насладиться праздником. Да, он не получал дорогих подарков и не устраивал себе веселье, у него не было даже стандартной атрибутики, но никто не мешал ему воображать все это в своей голове. А Баки не мог не заметить этого задорного взгляда, и каждый раз его сердце сжималось от осознания, что Стив заслуживает большего. Стив должен шататься по ярмаркам и украшать ёлку, должен вешать омелу и получать с улыбкой подарки, должен проводить праздник, как и нормальные люди. Но никак не со своей кровати и не смотря в окно, пытаясь услышать за окном хоть какие-то отголоски праздника. Баки, может, и не Санта Клаус, зато замечательный друг, который не мог спокойно наблюдать за мучениями Стива. Поэтому после службы он не направился, как обычно, выпивать и отдыхать, но и домой тоже не пошел.       Пока Баки скитался по окрестностям и искал нужную таинственную вещицу, Стив неумело пытался запаковать свой подарок. Лишних денег у него не было, но каждый раз, когда мама давала их на продукты и оставляла пару центов сдачи ему, Стив не тратил мелочь безрассудно на какие-то сладости или игры, он откладывал. Откладывал, потому что хотел хоть что-то преподнести своему другу, тот слишком многое делал для него, а он не мог даже нормально отблагодарить. И так было нечестно. Маленькая коробочка со скудным содержимым, зато Стив был вне себя от радости, ведь в том году не получилось подарить даже её. Пусть Баки всегда и кричал, что ему ничего не нужно, и пусть Роджерс только попробует что-то подарить, он всё равно знал, что где-то в глубине души Барнсу хочется всех этих банальных нежностей и уюта. Барнс чем-то походил на черепаху; вроде всегда такой открытый и весёлый, чересчур активный, но на самом деле Стив никогда не видел его грустным, а это уже повод задуматься — он сам частенько грелся в чужих объятиях и его гладили по голове, пока он едва сдерживал собственные слёзы.       Он поглядывал на часы и постоянно слушал тиканье стрелки, которая слишком громко ходила, но раздражался он не по этому поводу, а из-за Баки, который снова решил задержаться. Нет, Стив прекрасно понимал то, что его другу требуется отдых и прочее, он даже закрывал глаза на постоянные попойки, но все-таки надеялся, что этот засранец хотя бы сегодня придёт вовремя. Видимо, зря надеялся, ведь Барнс был одновременно слишком внимательным и слепым — мог замечать мелочи, но не видел очевидных вещей. Стив качал головой и вздыхал, но подарок все равно лежал за его спиной, а взгляд постоянно бегал к окну. Отчаяние так и поселилось в нем, он даже подумывал о том, чтобы оставить эту коробку на чужой кровати и самому лечь спать, невыносимо сильно его съедало странное ощущение. Он сам понимал, что слишком многого хотел, и не стоило даже надеяться, но от этой глупой идеи его отговорила вдруг громко открывшаяся дверь. Ему не надо было даже смотреть, с таким характерным звуком приходил только Баки, который скорее всего открывал эту самую хлипкую дверь своей ногой.       С его фуражки падал снег, тут же начинающий таять. Барнс хмурился и пытался закутаться в свою тонкую форму, зато на его улыбке сияла широкая улыбка. Стив даже не успел спросить, где тот пропадал и вручить подарок, потому что Баки вытащил из-за спины ёлку. Самую настоящую, маленькую ёлочку. От нее по всей комнате начал распространяться запах хвои. Стив стоял и хлопал глазами. Не мог поверить, что друг правда это сделал. Барнс поставил ёлку на пол и развел руки в стороны, ожидая, когда Роджерс, наконец, опомнится и кинется обниматься. Но этого не случилось. Стив только улыбался, и на его глазах начали появляться слезы. В голове паренька было много всего плохого в духе того, что Баки забыл про него и праздник, что он снова напивается где-то с ребятами, а может и девушками, хотя на самом деле тот просто хотел сделать приятное и искал чёртову ёлку. Эгоист. Какой же Стив все-таки эгоист. — Баки, откуда ты её взял?! Нет, правда, как тебе удалось её достать, ведь это практически невозможно! — Стив начал с задорной улыбкой расспрашивать его, правда надеялся получить хоть какой-то ответ. Но Барнс не был бы собой, если бы так просто все рассказал, а не тайно отмалчивался. — Во-первых я жду благодарственных обнимашек, а во-вторых, тебе лучше не знать.       Стив закатил глаза, работая на публику, и только потом обнял его и ткнулся в холодный китель, для удобства привстав на носочки. Баки слегка опустил голову и совершенно случайно Стив мазнул своими губами по его щеке. Стало неловко, и Стив мгновенно краснеет, с опаской смотря на Барнса, но тот только широко улыбнулся и легко потрепал его по волосам. Слишком тепло и уютно. Так по родному. Баки шутливо снова подставляет свою щёку, не обращая внимания на возмущения Стива. Стив состроил замученное выражение лица, но потом все-таки снова практически клюнул его в щёку. — Ладно, я же вижу, что ты хочешь обжиматься не со мной, а с ней, — Баки с улыбкой отпускает Стива. Он ещё успеет его затискать, а праздник бывает только раз в год и с каждой минутой уходил от них всё дальше и дальше.        Стив сел прямо на холодный пол и начал осматривать ёлку. Трогать её острые иголки и по-детски улыбаться, осторожно поднося к ним нос, получая невероятные ощущения от сильного запаха хвои. Он провел ладонями по ее веткам. На самом деле она выглядела слишком облезло и даже грязно, но Стив просто не замечал этих мелочей, ведь это первое Рождество, когда у него была живая ёлка.