Сквозь десятилетия

      За окном уже давно наступил вечер и ни черта не видно, но Стив упрямо продолжает смотреть туда и хочет увидеть знакомый силуэт. Да, Баки давно был взрослым человеком и мог делать, что ему вздумается, но это не значило, что Стив может так просто лежать и мирно спать в тот момент, когда его сосед где-то бродит. Баки сильный и может постоять за себя, пару раз он даже защитил Стива перед толпой каких-то не очень умных парней. И каждый раз Стив возмущался по этому поводу, говорил, что он уже не ребёнок и не нужно за него так печься, но на самом деле переживал всегда по-другому поводу — он боялся за Баки. Боялся, что в этот раз ему больше не будет так везти, и он промахнётся или пропустит удар, а потом они оба будут вместе лежать где-нибудь в тёмном углу и пытаться не захлебнуться в луже собственной крови.       Стив не любил, когда Баки подвергал себя опасности из-за него, и не мог этого себе простить, но переубеждать Барнса бесполезно; тот был слишком упрям и, если какая-то мысль влетала ему в голову, вытащить её оттуда уже невозможно. Вот и сейчас закрадывались подобные паранойные мысли, что Баки, ничего не подозревая и просто возвращаясь домой, встретился с хулиганами в подворотне, жаждущими мести. Если быть честным, Роджерс на полном серьёзе считал, что Баки можно завидовать. А почему нет? У него приятная внешность и красивое тело. Он это отметил, конечно, только как художник, ведь не мог не видеть, как Баки переодевается по вечерам.       Баки хорошо справлялся на службе и был интересным собеседником. Общение с ним не было обременительным, наоборот — искрило жизнью. Его постоянно звали на разные пьянки и предлагали несложную работу с неплохим гонораром; несмотря на то, что все прекрасно знали о том, как он возится со Стивом, всё равно ничего на это не говорили. Баки был любимцем у дамочек, и, когда однажды они пошли на танцы, после объявления белого танца около него выстроилась буквально очередь из миловидных девиц, каждая из которых так и норовила загрести высокого голубоглазого красавчика себе.       Беспокойные мысли заставляли его постоянно смотреть в окно и не смыкать глаз — не хотел пропустить его возвращения. Конечно, подобная ситуация случалась не первый раз, даже не второй и не третий, если начать вести счёт, то станет страшно смотреть на цифру. Такой ерундой он решил не заниматься. Но потом Стив на минуту подумал о том, как это выглядит со стороны: он, как побитое животное, сидит и преданно ждёт своего хозяина, без которого не может даже уснуть. Стало противно от самого себя, от своего ребяческого поведения. Баки небось как обычно веселиться и расслабляется от повседневной рутины, а он здесь сидит и переживает впустую. В голову полезли сравнения касательно заботливой жёнушки, но когда он осознал это полноценно, то предпочёл абстрагироваться от такого бреда.       Стив нехотя отстраняется и тонкой оборванной шторкой занавешивает окно, с некой гордостью на это смотрит, ведь готов ликовать внутри из-за такой мелочи. Он оглядывается и хочет в очередной раз убедиться что один, закрадывается стыд и смущение, но всё-таки решает сделать это. Осторожно ложится на чужую кровать, прямо поверх одеяла и устраивает голову на чужой подушке. Он чувствует слабый аромат Баки, не знает откуда ему известен этот самый аромат, но готов биться об заклад, что это именно его запах. Душистое мыло, которым пользуются абсолютно всё — оно самое дешёвое и относительно не плохое. Сигареты и смесь алкоголя, наволочка буквально показывает весь образ жизни Барнса и способна дать целую характеристику несколькими запахами. Он не любит алкоголь и сигареты, но сейчас носом вжимается в эту несчастную подушку и насыщается ароматами. На душе становится теплее и спокойней, стоит закрыть глаза и представить на месте подушки самого Баки. Щёки предательски краснеют от такого сравнения, но он лицом касается подушки и никто ничего не видит, хотя самого съедает жгучий стыд. У них абсолютно идентичные кровати, но эта ощущается почему-то уютней и лучше, подушка мягче, а одеяло плотней. Становится прохладно, и он позволяет себе забраться под одеяло, свернуться клубочком и прикрыть глаза. Возможно, сказывается усталость, а может роль играют запахи, окутывающие его с ног до головы, но Стиву становится спокойней, он даже проваливается в дремоту.       А потом раздался громкий хлопок двери и тяжёлые шаги. Стив, спящий очень чутко, сразу же распахнул глаза и невольно дёрнулся, а когда перевёл взгляд на источник шума, то спокойно выдохнул. Баки шатается и тихо матерится, по крайней мере, это ему самому кажется, что тихо. Он пытается одновременно завалиться на кровать и раздеться, но получается из рук вон плохо. Задевает одной ногой вторую и пытается схватиться за стенку и тумбу, на которой стоят какие-то пузырьки. Те с громким звуком падают на пол, но Баки держится и старается не полететь вслед за ними, а Стив понимает, что без его помощи Барнс точно не ляжет спать. Он нехотя раскрылся и вылез из постели, благо, Баки слишком пьян, чтобы понять, что его постель нагло оккупировали. Происходит контраст температур: из-под тёплого одеяла в суровую холодную реальность, но Роджерс не тратил время на поиски одежды и только майку, которая достаёт практически до колена, пытается спустить ниже. Он подходит к нему ближе и подставляет своё плечо. Только после этого Барнс наконец заметил его присутствие. — Стиви? Сти-иви, — тянет гласные с улыбкой и смеётся, ему слишком весело. Хватается за Стива и практически заваливает его на пол, после чего смотрит ему в глаза своим шальным, пьяным взглядом.       От Баки за версту разило алкоголем, вроде как ромом; Стив уже научился определять, но этот аромат сбивало что-то ещё, а когда до обонятельных рецепторов дошло, он только вздохнул. Женские сладкие духи, которыми пользуется почти каждая вторая дама. Какие-то цветы и фрукты. У Стива начала невыносимо кружиться голова от этого яркого аромата. И как только Барнс это терпел и позволил пристать отвратному запаху к себе, неясно. Но Роджерс не бросил его, с беспокойством разглядывал и пытался понять, не нашёл ли тот приключений на своё мягкое место, а Баки вдруг замечает этот взгляд. — Можешь не волноваться, я чист! — он раскинул руки в стороны, и Стив его еле удержал. Покачал головой и попытался сделать несколько маленьких шагов вглубь комнатушки, но получилось слишком плохо, Баки был далеко не пушинкой. — Осторожно, держись за меня. Давай же, мы практически дошли, — он командует и пытается усадить его, мысленно молится, чтобы тот не начал снова опускать глупые шутки. Мало того что в трезвом состоянии он тот ещё шутник, а если выпьет, то остановить этот энтузиазм было уже невозможно.       На его счастье, Баки уже практически спал; опустил голову и устало вздохнул, начиная бурчать что-то невнятное себе под нос.       Стив расстегнул его китель и надолго завис. На белой рубашке Баки чётко прослеживаются следы помады в форме поцелуя: на воротнике и около ключицы. Ярко-розовая помада, от которой у Роджерса зарябило в глазах и стало противно, хотелось стереть собственными руками эти следы, хотелось избавиться от них, а если не получится — сжечь кусок ткани. Ситуация повторялась из раза в раз: Стив снова изводил себя и не мог уснуть, волновался и прокручивал всевозможные ужасные сценарии, а Баки, его Баки развлекался с очередной девицей, которая даже не удосужилась быть осторожной. Баки, его Баки снова целовали чужие губы, и, скорее всего, они же поили его. Стиву стало грустно от этих мыслей, но он понимает, что сам сделал свой выбор и его никто не заставлял сидеть вместе с Барнсом и заботиться о нём, он хотел этого сам, даже если ничего не получает взамен. Он начал быстро моргать и смотреть куда-то в сторону, не хватало ещё расплакаться здесь как глупая девчонка, слёзы предательски застревают в глазах и не просятся наружу, но и не исчезают обратно. А Баки практически спит и не замечает этой заминки, только слегка наклоняется и практически падает в сторону, словно даже сейчас пытается таким образом привлечь внимание и попытка удачная, потому что Стив отвлекается от всех своих мыслей и осторожно его укладывает. Прямо в форме под одеяло, перед этим только снимает обувь. Он садится на самый край кровати и пытается его осторожно укрыть, а потом видит, что Баки практически вжимается в стену, оставляя место. Стив хочет отпустить одеяло и уйти, но чужая ладонь крепко стискивается на его собственной и не даёт этого сделать. Стив, может, и дурак, но не совсем — понимает это приглашение и принимает его, осторожно двигается и ложится рядом с ним, так неуклюже, словно боится. А Баки лишь прижимает его ближе к себе, заставляет обнять. Стиву тепло и уютно, его греет чужое тело, лежащее рядом.

Он понимает, что готов беспокойно лежать и томительно ждать, только ради того, чтобы потом иметь возможность обнять его.