Лондон. Музыка. Дожди

Oh, all that I know, О, все что я знаю, это то, There's nothing here to run from, Что здесь не от чего бежать, 'cause everybody here's got Потому что у каждого здесь Somebody to lean on. Есть кто-то, на кого можно положиться. Coldplay - Don't Panic

Лондон встретил их приветливо, как встречают старых знакомых после долгой разлуки. В Хитроу им не пришлось стоять в очереди, багаж отдали быстро и по дороге они не попали ни в одну пробку. Солнце опаляло город, выжигая одинокие облачка, осмелившиеся появиться на небосклоне. Жаркое асфальтовое лето пахло гудроном и напоминало тропики лишь столбиком термометра, возвещавшего, что снова побит температурный рекорд. И горожане, и туристы устремились поближе к зелени и воде, не размениваясь на личные границы. Особо удачливые соседи уже покинули Родерик Роуд, другие выбрались за город, и потому, когда кэб притормозил у дома с алой дверью, улица пустовала, только в тени куста магнолии, дрыгая короткими хвостиками, копошились два крапивника. Пожилой водитель, пыхтя, отдуваясь и утирая лоб, вывалился из сиденья, чтобы достать чемодан. Рубашка прочно прилипла к его спине по линии позвоночника, и он дёргал плечами, чтобы пропустить к перегретой коже хоть немного воздуха. Пассажиры выходить не торопились. - Уверена, что не хочешь, чтобы я зашёл? - Я не думаю, что Алан караулит меня, согнувшись в три погибели у двери. Наверняка, он умчался в Нью-Йорк первым рейсом, сразу же после визита в Кенсингтон. В холодильнике пусто, а еда в самолёте была отвратительной, так что лучше тебе заказать ланч, заняться своим чемоданом и отдохнуть, как следует. Мы ещё успеем побыть вместе. - Очень продуманно. Я к такому как-то пока не готов. - Когда мы увидимся? - Давай, я проверю расписание и позвоню. - Звучит как что-то не очень скорое. - У меня скоро стартуют съёмки, график будет напряжённый. Я постараюсь не затягивать со свиданием, чтобы ты не забыла, кто я такой и почему ломлюсь в твой дом. - Если что – я погуглю, - сказала Эшли, и, чмокнув его в губы, выпорхнула из машины. Бенедикт наблюдал, как водитель помог ей с чемоданом, помахал в окно и первый раз за последние годы совершенно искренне пожалел, что у него так много работы. Собственный дом приветствовал его духотой и спертым воздухом - эти невидимые гости заселяли жилище в считанные дни после отъезда хозяина, а по его приезду сварливо норовили остаться на соседство. Он прошёлся по первому этажу, толкая окна, и поднялся наверх, в спальню. Стеклянная дверь, ведущая на просторную террасу, собралась в гармошку, будто всё неделю ждала, пока кто-нибудь, наконец, сообразит, что в город пришло лето. Вид с озеленённой крыши открывался превосходный: голубое небо тревожила всего одна высотка вдалеке, вокруг - только черепично-красные шапки особняков и макушка парка. Именно здесь всякий раз он чувствовал себя счастливым. Он дома.

***

Дом впускает меня с неприветливым молчанием. Я прислушиваюсь, принюхиваюсь и волнуюсь, будто призрак, который живёт под половицей, скрипит рассохшимися досками и ворчит себе потихоньку, вот-вот вылетит мне навстречу. На первый взгляд всё как обычно, но мебель немного сдвинута, на некоторых полках не достаёт книг, фотоальбомы переворошены и колются неровно закрытыми страницами. Его вещей после переезда в Нью-Йорк здесь оставалось немного, в основном то, что везти с собой через океан никому в голову не придёт. Теперь же все следы выметены, вывезены, прибраны, а на обеденном столе меня ждёт тревожно-белая записка. Я всё ещё ищу взглядом недостающие пазлы в мозаике домашнего уюта, но ничего волнующего больше не нахожу. Дорогая Эшли. Я пытался дозвониться и дописаться до тебя, но так и не смог. Понимаю твоё нежелание общаться, но не заслуживаю его. Ты поступила со мной очень жестоко и подло, но я прощаю тебе всё. Не думаю, что такой поступок принесёт тебе счастье, но ты не в рабстве, и свой выбор сделала. Значит, и мне стоит подумать о себе и заняться свое карьерой, а не выяснением отношений с представителями богемы. Я забрал свои вещи и фотографии, чтобы не смущать твоего нового мужчину намёками на своё присутствие. Помолвочное кольцо можешь оставить себе. Алан P.S. Кольцо нашёл. Спасибо. Мелкие округлые буквы на нелинованном листе выстроились в аккуратный ряд. Его почерк, почти каллиграфический, разобрать не составит труда, мой же – сплошь из разноразмерных линий, хвостиков и завитушек - я и сама не всегда могу прочитать. Так и не услышав меня, Алан, наконец, закончил эти отношения. - Алло. - Привет, ты уже дома? – звучит в трубке голос Кэт. - Да, только что вошла. - Как острова? У нас несколько дней температура как на экваторе. Маркетинг хочет подогреть продажи. Скорее всего, студия тоже планирует тебя привлечь. Нужен интерактив. Думаю, было бы здорово, если бы ты задействовала блог. Может быть, начала писать что-то новое, какие-то зарисовки о съёмочном процессе, свои впечатления. Необязательно что-то цельное или роман, просто заметки. Если выйдет что-то путное, сможем обсудить возможность издания и поторговаться за сумму гонорара. Сейчас твоё имя на слуху, даже за брошюрку Дэвис предложит хорошие деньги. - Блог? Не знаю, я давно там ничего не писала и не уверена, что готова. - Твоя жизнь на фильме не закончится. Самое время начать что-то новое. На пике популярности с одной книгой не удержаться, и если ты хочешь заниматься этим делом, то пора работать над чем-то новым. Ты не Донна Тартт, одна книга в десять лет тебя на плаву не удержит. Это бизнес. Нам нужны продажи, продажи, продажи. - И чего от меня ждут? Описания съёмок? - Чего угодно. Если нужны фото - только скажи, и я их раздобуду. - Ладно, я попробую. Но не обещаю, что получится, я сто лет ничего не писала. - Давай о таких подробностях умолчим. А ещё у Айрин есть замечательная идея. Раз уж ты собралась замуж, мы можем это использовать. Лето - время информационной засухи. Все ньюсмейкеры разлетаются по побережьям, чтобы подремать у бассейна с коктейлем, есть шанс попасть в новости. План примерно такой: интервью со счастливой парой в утреннем шоу, предсвадебный шопинг с каким-нибудь журналом, выбор страны для свадебного путешествия и номер для новобрачных. Айрин считает, если удастся договориться, можем выбить вам неплохую скидку в обмен на рекламу. Только не Карибы, Монако или Азия, что-нибудь побюджетнее и поближе к дому. Что скажешь? - Что у Айрин железная хватка. - Я серьёзно. В октябре премьера, было бы неплохо поддержать интерес к тебе. - Во-первых, я не хочу заключать рекламных контрактов. Во-вторых, я не хочу, чтобы моей персоной кто-то интересовался. А в-третьих, мы с Аланом расстались. - Расстались? Как? Когда? - Вот так, расстались. Как раз читаю его прощальную записку. - Ой… Мне жаль. Как ты? - Лучше, чем когда-либо, спасибо, что спросила. - Не хочешь встретиться? Я знаю, я сама тебе говорила, что дружба в мои планы не входит, но бывают моменты, когда одной лучше не оставаться. Уж поверь, я прошла через такое. - Кэтрин, а ты правда получила повышение? - Да, теперь я возглавляю направление. Поздравления всё ещё уместны. Так что? Где встретимся? - Спасибо, но мне есть с кем поговорить. Я кладу трубку первой. Официально заявляю: Эшли Аберкорн наконец-то повзрослела. Эшли: «Привет) Как думаешь, можно каким-то образом узнать, кто слил инфу про мой фанф в Интернет?». Жасмин: «Привет)) Может и можно, но я думала, что тебе всё равно». Жасмин: «Ты уже вернулась?». Жасмин: «Не знаешь, куда БК пропал?)) Его не видели уже больше недели, фандом впал в спячку, и мне скучно. Хотя может это из-за жары?». Эшли: «Про БК – не знаю. Вернулась, только в дом вошла. Я тоже думала, что всё, что могло случиться, уже случилось, но я хочу знать, Кэтрин это сделала или нет». Эшли: «Как Графиня?». Жасмин: «Граф принимает мойку на кухне за личную ванную. Она научилась открывать кран лапой, и теперь наших соседей ждёт затопление, а шерсть постоянно забивает сток». Эшли: «Твоя кошка умеет открывать кран?». Жасмин: «Сама горжусь :-D». Жасмин: «Есть новости от Ковальски?». Эшли: «Нет. Я и не жду. Зато Алан очень любезно оставил мне прощальную записку». Жасмин: «Признался в любви?». Эшли: «Вообще-то это больше походит на проклятье)))». Жасмин: «Может тебя нанять какого-нибудь частного детектива? Знаешь, как в кино, всякие хитрые штучки, зеленые цифры на чёрном экране, убийца - дворник». Эшли: «Вот именно: как в кино. Нам бы что-нибудь попроще». Пальцы самовольно включают ноутбук и открывают ссылку в браузере. Заброшенный блог встречает меня тремя сотнями новых сообщений. Их соплеменники, появившиеся на свет за последние восемь месяцев, были казнены через команду «Удалить». Я даже не знаю, кто и что писал, может, там таились несметные богатства или ужасающие откровения, восторг одобрения или беспардонное любопытство. Время прошло, сенсационное творчество Мисс Попкорн разобрали на детали и обсудили, волна интереса спала. Может быть, сейчас, когда съёмки закончены и танцы разучены, самое время вернутся туда, где всё начиналось? Я перехожу по закладкам, открываю сообщества. Всюду – Бен. Такой как сейчас, намного моложе, сам по себе, в образе, обработанный в редакторе, увеличенный до веснушек и пор, до рыжего волоска щетины, но всюду, абсолютно всюду – он. Новостей нет, администраторы публикуют старые фото, вспоминают фильмы и много, очень много, спорят о том, куда же подевался их кумир. Его ищут в Греции, в Штатах, даже в Австралии, но не находят, хотя он совсем рядом, меньше чем в миле от моего дома, живой и настоящий. Моё знание элитарное, собственническое, кулуарное. Снова начать писать – о чём? Раньше – о нём, с оглядкой, с мелочами, с въёдливой дотошностью на нелинованных страницах. Так и не заказав еду, копаюсь в чемодане, раскладываю вещи, перебираю старые блокноты со сбивчивыми строчками и завитками мыслей. Листки скользят по спирали, кое-где чернила размазаны и пропитали бумагу насквозь, кое-где от зачёркиваний и первой неумелой редактуры слов не разобрать. Я храню свои черновики, как немыслимое сокровище, кустарное богатство, на полке между Макьюэном и Голдингом, до которых мне не дотянуться. Писать – о чём? Об островах среди Индийского океана, где уединение - поставщик счастья. О маленькой островной жизни, настолько большой, что поглощает континентальный мир. О пальмах, томящихся под солнцем, и кокосах, лежащих прямо у босых ног. Раньше – о нём, нырявшем в волну, смотревшем на закат. Сесть, взять в руки ручку, открыть новый блокнот. Коснуться чернильным шариком гладкой поверхности и впечатать в неё первое слово. Потом я его зачеркну, буду недовольна неёмкостью. Проведу по странице рукой, пролистаю чужое, всякое, и может быть, найду. Или переверну исчёрканную страницу, разозлюсь и заброшу. Писать – о чём? О поиске себя между танцами и словами, решениями и совестью. О просторности одиночества и закоулках выбора, где тень бесчестья темнее безлунной ночи. Раньше – о нём, с его решениями, мыслями и чувствами, всегда правильными. Буду маяться, искать, смотреть, читать. Ждать. Или терзать страницы неёмким, терпеть, высиживать, метаться. Спрячу. Писать о чём? О пороке и таланте, что идут рука об руку, прорастают, впадают друг в друга и оседают пятнами кофе на футболке сценариста, для которого весь мир – слова. Раньше – о нём, с приятной болтливостью, с паутиной фраз, с бессмысленной точностью. Звонок в дверь звучит диковинно, словно я ещё на острове, где все нараспашку. Я спускаюсь вниз, желудок урчит и затихает, будто бы предвкушая незаказанный ланч. Что ж, ему придётся потерпеть. - Это я, - объявляет Бенедикт с порога и демонстрирует мне бумажный пакет, из которого пахнет курицей. Он даже не переоделся. – Захотелось убедиться, что твой организм получит хотя бы немного белков и углеводов, а не половинку банана. Я не прочь сесть за обеденный стол, но если ты возражаешь, то можем устроиться и тут, на пороге. Только прихвати побольше салфеток. - Уверена, у меня где-то были тарелки. Веду его на кухню. О чём писать? О чём угодно. Только бы он.