Глава 6. Крупицы, или Мое время не пришло
31 июля 2013 г., 19:34
My friend, this life we live
Мои друзья, жизнь, которую мы живем, -
Is not what we have, it's what we believe
Не то, что мы имеем, это то, во что мы верим.
3 Doors Down - It's Not My Time
Мрачное здание «Тейт Модерн»* на южном берегу Темзы - одна из самых посещаемых достопримечательностей Лондона. Маленькие окна, кирпичная кладка и выдающая промышленное предназначение здания труба производят неприятное впечатление на большую часть туристов, приезжающих сюда в поисках прекрасного. Здание бывшей электростанции, которое теперь служит приютом для искусства эпохи модерн, привлекать и не должно – промышленная архитектура никогда не стремилась стать украшением города. Меняют все уникальные выставки и открывающийся отсюда вид на Собор Святого Павла, сверкающий своим громадным куполом через Темзу. Многочисленные площади, отданные под самые невероятные инсталляции, частая смена экспозиций и прекрасный ресторан - вот залог успеха и популярности у туристов. Глупая привычка приходить раньше испортила все и в этот раз – Дэни еще не приехал, и я маюсь в гордом одиночестве в огромном Турбинном зале**, ожидая, когда, наконец, появится мой спутник. Гостей прибавляется, и негромкие светские разговоры многоголосым эхом разносятся по полупустым помещениям. Сегодняшний благотворительный вечер, приуроченный к открытию очередной выставки, освещают многочисленные СМИ, а потому каждый мало-мальски известный человек хочет попасть в кадр и сказать что-нибудь глубокомысленное и запутанное о современном искусстве. Я тут по вине Кэт. Одна из проблем, с которой сталкиваются внезапно приобретшие популярность люди, - необходимость появляться на таких мероприятиях. Чтобы о тебе написали, сфотографировали и запомнили. И если первые две вещи при наличии определенных знакомств у твоего агента вполне достижимы, то с третьей у меня проблемы. Во-первых, мне трудно вести пустые разговоры ни о чем, во-вторых, местной публике в отсутствии мисс Вудворд меня некому представить, в-третьих, здесь абсолютно нечего смотреть, а аквариумы, наполненные какой-то массой непонятной консистенции, меня не прельщают. Кэтрин называет это выходом в свет, я – пустой тратой времени. - Увлекаешься современным искусством? – раздается над ухом. Поворачиваю голову – Бенедикт. Серые брюки, белая рубашка, черный пиджак – ему тоже приходится соблюдать дресс-код. - Боюсь, что нет, - разочаровываю я его. – Этот аквариум больше бы подошел для рыбок, зачем туда засунули пару килограммов гипса? - Потому что рыбок засунули в прозрачные полиэтиленовые пакеты и сделали из них скульптуры человека. Там, - смеется он и кивает в глубину зала. - Значит, тебя сюда тоже агент отправила? - Это часть работы, - отвечает Бенедикт, протягивая мне один из бокалов с шампанским, ловко выхваченных им у проплывающего мимо официанта. – К тому же здесь можно встретить друзей, которых не видел несколько месяцев, а то и больше. Пройдемся?***
Бенедикт стоял посреди зала и пытался понять, зачем же он согласился приехать на эту выставку. Не то, чтобы ему не нравилось современное искусство, совсем нет, но кто же мог предположить, что оно окажется настолько современным. Хелен настояла, и вот он, как послушный школьник, променял вечер в компании лучшего друга на вечер в компании арт-объектов. Впереди череда друзей и знакомых, несколько разговоров ни о чем, потоки хвалебных слов на камеру и для роя репортеров – программа вечера известна заранее, можно было бы позволить себе выпить и расслабиться. Отправившись на поиски как сквозь землю провалившегося официанта, Бенедикт и наткнулся на Эшли Аберкорн, в гордом одиночестве бродившую среди аквариумов. Да уж, Эшли. Это же надо было забыть, как ее зовут! Девушка явно чувствовала себя неуютно во всей этой толпе и мечтала сбежать поскорее и как можно незаметнее. Он бы и сам не прочь, но воспитание не позволяло. Разговора об искусстве у них не получилось. Как оказалось, мисс Аберкорн тоже была далека от современных веяний и даже не пыталась это скрыть - насмешливый взгляд и скептическое выражение лица выдавали ее с головой. Эшли производила странное впечатление. Идеальная осанка, правильная речь, умение держаться в обществе и соблюдение его негласных правил свидетельствовали о хорошем воспитании и образовании. Не хватало в этом обычном для представителей высшего света наборе качеств лишь уверенности. Но интриговало в ней другое – недосказанность. Выдержанные, вежливые, но скупые ответы: лишь общие фразы, безликие и стандартные, словно она одна понимала, что происходит на самом деле. Пожалуй, если бы не недавний случай в супермаркете, Бенедикт счел бы ее надменной, но неожиданное смущение и бурный поток извинений заставили повременить в вынесении окончательного вердикта. Еще больше все запутал недавний разговор в машине, когда он предложил ее подвезти. На его замечание о том, что люди, живущие в Лондоне бок о бок, за всю жизнь могут так и не встретиться, Эшли улыбнулась и сказала, что некоторые встречи происходят в одностороннем порядке. В тот момент они уже подъехали к ее дому, поэтому возможности уточнить, что она имела в виду, Бенедикту не представилось. - Пройдемся? Девушка сделала глоток шампанского и кивнула. Если уж им обоим здесь неинтересно, то почему бы не скоротать время вместе? - Можно вопрос? – спросила Эшли как только они отошли от аквариумов и, получив разрешение, продолжила: - Кого проще играть: того, кто похож на тебя, или того, кем ты точно не являешься? - Проще… Не думаю, что проще. Интересно делать то, что ты никогда не делал, исследовать человеческую натуру, обнажая ее не самые светлые стороны. И потом, мы все люди, все мы похожи. Вопрос лишь в том, способен ли ты абстрагироваться от того, что в тебе преобладает и вытащить то, что для большинства незаметно. Все на это способны, только для актеров – это часть мастерства, способ заработка, а для других – жизненная необходимость. - Значит, вы зарабатываете на том, что могут все? - В некотором роде. Думаю, этот навык у актеров доведен до совершенства. - А Александр… мой герой, Александр Лондондерри, он похож на тебя? - Нет, - Бендикт задумчиво поджал губы и посмотрел вниз, пытаясь найти ответ, - Хотя… Наверное, что-то есть. Только я не такой терпеливый. И спокойно наблюдать за всеми выходками Одри, наверное, не смог. И прощать так много не смог бы. Ее вспыльчивость, эмоциональность… Мне кажется, что это трудно: жить с настолько переменчивым человеком. Отношения – это умение пойти на компромисс, а Одри на это, по-моему, не способна. - А если бы любил? Где грань того, что можно позволить, когда любишь? - Да, наверное, нигде, - рассмеялся он. – Прощение появляется само собой, без особых усилий и долгих раздумий. А вот гордость и вредность характера многое могут испортить. И, честно говоря, не думаю, что так зависим от секса как Александр, чтобы построить на нем отношения. Бенедикт озадаченно посмотрел на Эшли. Еще пару минут назад, стоя у аквариума, они перебрасывались ничего не значащими общими фразами, кто бы мог подумать, что разговор так быстро перейдет в интимную сферу. - Жизнь настолько многогранна и запутана, что никогда нельзя сказать наверняка. Отношения – вещь сложная и необъяснимая. Мы теряем представление о многом. Без оглядки влюбляемся в одних и любим их всю жизнь, а с другими и пару месяцев бок о бок прожить не можем. Люди женятся, разводятся, сходятся и расходятся, все вокруг мгновенно меняется, включая спутника жизни. Клятвы и слова больше ничего не значат. Твой роман – это удивительная история о том, как трудно встретить правильного для себя человека… суметь понять, что этот человек – правильный для тебя, суметь сохранить ту магию, которая возникает между влюбленными, пронести ее через… Забыть про мнение окружающих. Я…***
Задумчивый взгляд в сторону, собранность и абсолютная открытость. Бенедикт совершенно искренне задумался над моим вопросом и пытается «нащупать» ответ на него. Мысли, сумбурные и запутанные, заставляют его время от времени терять нить разговора и переключаться на то, о чем я не спрашиваю. Это увлекает и поражает одновременно. Волна обожания, захлестнувшая Интернет, направлена на того, кого видят на экране, на сцене, слышат в радиопостановках, но какое количество человек соприкасается с ним настоящим? - …Забыть про мнение окружающих, - произносит Бенедикт и после паузы продолжает: - Я… - Эшли! – сквозь толпу, размахивая приглашением, как флагом, прорывается Дэни. Лучшего времени для появления Ковальски найти, естественно, не мог. Бенедикт теряет мысль и отвлекается на рукопожатие. На смену личному приходит публичное: лицо, разговоры, поведение. Имя моего соавтора он запомнил без труда и теперь рассказывает ему, как рад встрече. А я вот абсолютно не рада. Пара банальных фраз и Камбербэтч, извинившись, растворяется в толпе. - Я не помешал? О, еще как! - Нет, вовсе нет. С чего бы? Дэниэл в своем репертуаре: поношенные кеды, рваные джинсы, волосы торчком – дресс-код ему не знаком. Не вписывается в привычную картину только пиджак, надетый поверх футболки и призванный, очевидно, замаскировать разводы от пролитого кофе. Видела бы его Кэт – места мокрого бы не оставила. Военные действия, которые развели мои доблестные герои, по своим масштабам скоро будут сравнимы с «холодной» войной, и я вот-вот жду, когда же начнется открытое противостояние.***
Интервью розданы, фотографии сделаны – здание музея постепенно пустеет, только Дэни, непонятно что нашедший в инсталляции с рыбками, с каким-то ненормальным азартом переходит от одного человечка к другому. Я терпеливо жду, пока он в полной мере насладится искусством и отвезет меня домой. Я порядком устала от сегодняшнего вечера, и дело не только в потоке лести, который был ловко мною вылит на репортеров с их бесконечными вопросами о выставке и ее авторе. Невероятно высокий каблук дорогих бежевых туфель, созданных одним известным дизайнером, последние полчаса дает о себе знать все настойчивее и настойчивее. Таким кому-нибудь на ногу наступишь – к уголовной ответственности привлекут и обвинят в ношении колюще-режущих предметов, а пока мне приходится только задаваться молчаливым вопросом, когда же я смогу переобуться в предусмотрительно захваченные кеды. - Нет, ты видела? Это же невероятно! Этот чувак просто гений! – Дэни, наконец, отрывается от рыбок и подходит ко мне, размахивая руками. Невероятно?! Рыбки в пластиковых пакетах? Куда смотрит Гринпис?! Под бурные восторги мистера Ковальски мы, наконец, выходим из музея. Ночная прохлада неприятно охватывает плечи, заставляя пожалеть о том, что надела тонкое шифоновое платье, а не что-нибудь уютное, теплое и подходящее по погоде. Переступив порог здания и выпав из поля зрения репортеров, можно и переобуться. - Знаешь, Эшли, знакомство с тобой значительно расширило мои горизонты, - задумчиво произносит Дэни, наблюдая за тем, как я выуживаю из сумки сверток со сменной обувью. - Знаешь, Дэни, знакомство с тобой…. ай, - начинаю я, но не нахожу достойного продолжения и обреченно машу рукой. – Подержи, - протягиваю ему сумку. Дэни на удивление терпеливо наблюдает за моими манипуляциями и даже забирает у меня снятую туфлю. Все-таки он отличный парень, зря Кэтрин так строга к нему. - Простите, - раздается справа от меня голос Камбербэтча, - Эшли можно тебя на минуту? Вот как он умудрился нас найти… Должно быть, выглядим мы сейчас крайне комично: я балансирую на одной ноге, пытаясь переобуться, Дэни держит в руке снятую туфлю - отличный сюжет для юмористического шоу. - Вы тут поговорите, а я пойду машину подгоню, - милостиво разрешает Ковальски, сует в руки Бенедикту мою обувь и удаляется. Ну почему нельзя было просто поставить ее на землю?! - О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на шнурках. - Я хотел бы обсудить Александра. Сценарий я, конечно, прочитал, но хотелось бы кое-что уточнить… о, позволь, я помогу, - предлагает он, заботливо поддерживая меня под локоть. – Там есть несколько моментов… давай, - забирает вторую туфлю, небрежно подхватывая ее своими длинными пальцами, - моментов, требующих пояснения. С Дэниэлом и Стивеном я уже говорил, теперь хотелось бы услышать тебя. Я, не без труда справившись с упорно не желавшими завязываться шнурками, поднимаю глаза на Бенедикта. В скудном уличном освещении с моими туфлями в руке он выглядит необычно мягко и довольно прозаично. Все те маститость, аристократизм и благородство, которые исходят от него на экране, сейчас отступили под напором ночи и легкой усталости – он выдохся. И только взгляд остается таким же: живым, внимательным и притягательным. - Да… да, конечно. Я понимаю твое желание и готова встретиться, когда тебе будет удобно. Пусть твой агент сообщит время и место. - А если на следующей неделе? Скажем в среду? Я как раз вернусь в Лондон. - Отлично, в среду. Буду ждать. - Вот и договорились. Тебя подвезти? - Нет, спасибо, меня Дэни ждет. - Ах, да… До встречи, - говорит он и протягивает мне мои туфли. - До встречи. Легкая улыбка на прощание и удаляющая в темноте спина. Его уже ждет черный «Ягуар» с водителем. Бенедикт садится впереди и, заметив меня на том же месте, поднимает руку на прощанье. Я рефлекторно повторяю жест. В среду. Сигнал клаксона напоминает о том, что меня тоже ждут. Дэни исправно предлагает подвести меня домой каждый раз, когда мы встречаемся, несмотря на то, что ему немного не по пути. Тревожная тенденция. - Что он хотел? - Встретиться, обсудить героя, - отвечаю я, пристегиваясь. - Подготовься, он очень дотошный, персонажа по крупицам собирает. - Хм… забавно… я тоже. * Тейт Модерн (Tate Modern) — галерея современного искусства в Лондоне, одно из самых интересных мест. ** Название одного из выставочных залов. В Турбинном зале до реконструкции размещались электрические генераторы старой электростанции. Это пространство площадью 3 400 кв. метров и высотой в пять ярусов здания. Используется для демонстрации масштабных эксклюзивных проектов современных художников.
