Лондон. Музыка. Дожди

So little time

У нас осталось так мало времени.

Try to understand that I'm

Попробуй понять, что я

Trying to make a move just to stay in the game

Стараюсь сделать все возможное, чтобы остаться в игре,

I try to stay awake and remember my name

Стараюсь не уснуть и не забыть свое имя,

But everybody's changing

Но все меняются,

And I don't feel the same.

И я чувствую себя иначе.

Keane - Everybody's Changing

Стюардесса тихо прошла по мирно дремлющему салону, проверяя все ли в порядке. Ночной рейс. Большая часть пассажиров, пристроившись под уютными пледами, сладко посапывала. Бенедикт давно привык к частым поездкам и обязательным перелетам через океан, туда, где ему с некоторых пор стали рады. Пришлось даже научиться засыпать, едва устроившись в кресле, - полезный навык для тех, кто постоянно находится в дороге, но в этот раз ему, как на зло, не спалось. Быстрый взгляд на часы – полвторого ночи. Давно пора спать, вечером открытие нового бутика на Кингс-Роуд* и ему непременно нужно там появиться. Сонный и зевающий, он вряд ли понравится хозяевам и приглашенным фотографам. Сейчас бы чашку чая... Мысли о чае непонятным образом превратились в мысли об Эшли. Рассудительная, спокойная, тактичная и понимающая – удивительный набор редких нынче качеств, который ей так умело удавалось сочетать. В прошлый раз они разошлись примерно в это же время. Пожалуй, ни у кого из едва знакомых людей мистеру Камбербэтчу не приходилось засиживаться до столь позднего часа без какой-либо причины. Верх невоспитанности, последствия которого почему-то казались самым приятным событием последних недель. И вроде ничего сверхъестественного, даже не вино, как в первый совместный вечер, а чай, обычный черный чай. Чай и разговоры о том, что им обоим показалось важным. Ничего высокоинтеллектуального или возвышенного – страхи, ожидания, внезапное внимание и казусы, в которые им обоим доводилось попадать. Бенедикт не выдержал и тихо рассмеялся над собственной удачливостью. Кажется, глупые ситуации, о которых в тот же вечер переживала мисс Аберкорн, его конек. То подтяжки, то проклятый нейтронный крем на съемочной площадке, то еще какая-нибудь глупость. Вера фанаток в его безупречность довольно быстро пошатнулась бы, будь они в курсе, в какие истории ему доводилось влипать, за что краснеть и по какой причине бурно извиняться. В тот день в лифте Эшли, кажется, было так же неловко, как ему. Кто бы мог подумать, что подтяжки настолько опасная вещь! - Мисс, простите, можно чашку черного чая? Спасибо. Проходившая мимо стюардесса улыбнулась и кивнула. Должно быть, это довольно трудная работа – постоянные полеты, пребывание в воздушном пространстве и недоступность нормальной личной жизни. Как же нужно любить небо, чтобы добровольно лишить себя радостей наземной спокойной жизни, без форс-мажоров и капризов своенравных пассажиров. Хотя Бенедикту приходилось признать: он и сам недалеко ушел. Если не в поездках, то на съемках, если не на съемках, то на озвучивании, если не на озвучивании, то раздает интервью или делает еще что-нибудь, что является частью работы и отнимает много времени и сил. Чашка превосходного чая оказалась в руках мистера Камбербэтча, листок с автографом в руках стюардессы, и его мысли опять вернулись к Эшли. Интересно, а ей бы этот сорт понравился?

***

Пианист едва касается бело-черных клавиш, и негромкая музыка наполняет просторное помещение. Шопен. Все мои знакомые пианисты любят Шопена. Интимные настроения, свобода, воздушность, зыбкость, неуловимость – все это пленяет, заставляя замереть и наслаждаться. Именно этим я бы с удовольствием и занялась, но шум все прибывающих гостей заглушает хрупкую мелодию – здесь это просто фон, на который никто не хочет обращать внимания. Открытие нового бутика одного известного бренда. Проще говоря, бесполезная трата времени. И опять во всем виновата Кэт. Если в прошлый раз в «Тейт Модерн» можно было хотя бы развлечь себя разглядыванием экспонатов и инсталляций, то теперь занять себя мне решительно нечем. Разве что разглядывать разномастную толпу профессиональных тусовщиков, расточающих улыбки и комплименты хозяевам, и прибывающих, как и положено, с опозданием представителей богемы: музыкантов, актеров, журналистов, моделей, издателей, художников и тех, чей род занятий мне неизвестен. С бокалом шампанского в руках брожу взад-вперед по залу. Нужно было прихватить в качестве спутника Дэни – сейчас бы не скучала в одиночестве, в крайнем случае, слушала бы подробный отчет о работе над новым сценарием. А Бенедикт в этой толпе точно не растерялся бы. Наверняка он знает половину присутствующих, а другая половина мечтает с ним познакомиться. Черт, почему Бенедикт?! С того вечера за чашкой чая неделю назад Камбербэтч знать о себе не дает, да и не должен, но и из головы не выходит. И то, и другое расстраивает. Эшли, думай лучше о работе, Бенедикта Камбербэтча и без того слишком много в твоей жизни. Нужно поусерднее взяться за дело и перестать скидывать на Ковальски большую часть работы. Блоги и твиттер своего героя тоже потеряли, и теперь все Cumberbitches пребывают в неведении. Интересно, он хотя бы в Лондоне? Вот черт! Да что же это такое?! Итак, работа. Работа. Работа. Ра…

***

Бенедикт одернул манжеты и пробежал взглядом по залу. Ну, и что это он так вырядился? Вечеринка оказалась закрытой, фото в прессу попасть не должны, можно было одеться и попроще. Хелен преувеличила масштабы мероприятия, и теперь ему весь вечер придется мучиться от неудобства отлично скроенного пиджака. Свои костюмы он недолюбливал за помпезность, дороговизну и шик. Нет, сидели они отлично, но попахивали снобизмом и аристократизмом, а еще постоянно напоминали о том, что нужно соответствовать моменту, общепринятым представлениям о себе и работать, работать, работать. Веселиться и расслабляться в них не получалось – не покидало ощущение, что кто-то постоянно наблюдает, фотографирует и снимает. Неприятное, нужно отметить, ощущение. За более чем десять лет в профессии мистер Камбербэтч обзавелся широким кругом знакомств и уверенно чувствовал себя в любой обстановке - пара знакомых лиц находилась непременно и была расположена к общению. Бенедикт перекинулся парой слов кое с кем из коллег, подошел поздороваться с хозяевами вечера и натянуто поулыбался в камеру парочки мобильных телефонов. Организаторы прекрасно понимали, что сегодняшние гости и без того завтра станут покупателями и приглашать прессу для рекламы и широкого освещения вечеринки не стали. От выпивки пришлось отказаться – сам за рулем. Бенедикт осмотрел расслабляющуюся толпу, пытаясь решить с кем из гостей можно скоротать вечер. Близких друзей здесь не наблюдалось, а к светским разговорам он расположен не был. Внезапно взгляд наткнулся на знакомую фигуру, в одиночестве скучавшую в десятке футов от него. Эшли. И как ее раньше не заметил? Губы сами собой растянулись в улыбке – только сегодня ночью думал о ней, и вот теперь, как по мановению волшебной палочки, девушка предстала перед ним на случайной вечеринке, выбранной его агентом. Черные туфли, изумрудное платье чуть выше колена, бокал шампанского в одной руке и клатч в другой. Вид тоскливый и немного задумчивый, словно мисс Аберкорн опять ждала опаздывающего друга. Кто знает, может, и он на эту роль сгодится?

***

- Эшли! Дыхание перехватывает, а сердце отчего-то радостно вытанцовывает румбу. Этот голос может принадлежать только одному человеку, тому самому, что не дает мне спокойно работать, точнее, думать о работе, - Бенедикту Камбербэтчу. Приветственные объятия и два поцелуя вместо сухого рукопожатия – похоже, мы как-то незаметно продвинулись в отношениях от статуса знакомых до статуса друзей. И вроде бы не только я рада его видеть, но вместо приветственных слов просто смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Нужно что-то делать, нужно срочно что-то делать… - Отличный парфюм, – выпаливаю я первое, что пришло в голову. Черт, причем тут парфюм! Бенедикт смеется и неуверенно благодарит: - Спасибо, без ложной скромности отмечу, я немного в этом разбираюсь. Как дела? - Спасибо, страдаю от мук творчества. А ты как? - Только сегодня утром вернулся из Нью-Йорка. Вернулся. Значит, не просто так исчез из поля зрения. Настроение поднимается до невиданных высот, и вечер начинает казаться не таким уж бесполезным. Великолепный костюм сидит, словно вторая кожа, а белоснежная рубашка слепит глаза. Верхние пуговицы небрежно расстегнуты, открывая шею и яремную впадину, словно подчеркивают, что эта вечеринка не имеет глобального значения, и мистер Камбербэтч имеет полное право отдохнуть. - Тебе там нравится? – смотрю Бенедикту в глаза, но взгляд упорно возвращается к шее. Кто бы мог подумать, что не застегнутые пуговицы могут притягивать столько внимания. - Да, прекрасный город. Такой живой, вечно движущийся, бурлящий. Такой разный, словно в нем собраны все возможные культуры. Правда, я почти все время работал, так что прогуляться не получилось. Как продвигается работа над фильмом? - Об этом лучше спросить у Дэни. Боюсь, я плохой сценарист: пока он что-то там прорабатывает, я торчу здесь и маюсь от скуки. - Агент заставила приехать? - Да. Светская жизнь – это не мое. Взгляд опять утыкается в воротничок рубашки. Чертовы пуговицы! - Привыкнешь. Здесь все не так плохо, особенно, когда не очень много репортеров. Здорово быть частью праздника. - Праздники хороши тем, что редко случаются, а подобные вечеринки в Лондоне чуть ли не каждый день. Половина присутствующих завтра и не вспомнит, где провела этот вечер. Толпа народа, блеск, мишура… Кто-то мечтает о таком с детства, но лично мне куда больше по вкусу обычный ужин в компании приятного человека, когда хочется говорить и слушать. Когда молчание не приносит неловкости. Когда тебя видят насквозь, но это не причиняет дискомфорта. Вообще-то, я довольно странная личность. Бенедикт смотрит мне в глаза, улыбается, но молчит. Я не выдерживаю первой: - Что? - Ты удивительная, - заявляет он, но, так и не пояснив, сразу переключается на другую тему. - Пойдем, - предлагает свою руку, - познакомлю тебя кое с кем. - Зачем? - Зачем? Новые люди, новые впечатления. Напишешь книгу о светской жизни Лондона. А если серьезно, то не хочу, чтобы ты скучала в одиночестве, когда меня не окажется рядом. Пойдем, - тянет он меня в эпицентр празднования, - кажется, я знаю тех, кто тебе точно понравится. Непонятно откуда взявшаяся забота заставляет повиноваться и последовать за ним. Даже если я не хочу думать о Бенедикте, он явится и заставит это делать.

***

- Почему у тебя нет водительских прав? Эшли сидела рядом и увлеченно разглядывала ярко освещенный город. Она была ему рада, и это обстоятельство грело душу, заставляя сыпать шутками и веселиться. С вечеринки им вроде бы удалось исчезнуть никем не замеченными, и Эшли с легкостью согласилась принять услуги Бенедикта в качестве таксиста. Ночная поездка, не заканчивающиеся темы для разговоров, легкость и непринужденность общения – отличный набор для свидания, да вот только они не на свидании. Когда он вообще в последний раз был на свидании?.. - Права у меня как раз есть, - ответила Эшли, приоткрыв окно. - Есть? Тогда почему ты не за рулем? Такси не самое лучшее средство передвижения. - На моем счету три разбитых машины. После трех разбитых машин папа сказал, что транспортная система Лондона вздохнет свободнее, если потеряет такого «умелого» водителя, как я. Пришлось пересесть на общественный транспорт. А потом я просто привыкла. И в отличие от некоторых, - она многозначительно замолчала, - могу пить когда, где и что захочу. - Транспортная система Лондона давно мертва, и ты в этом точно не виновата. - Скажем так: виновата не одна я. Ты ведь специально сегодня не взял ту машину с водителем, что предоставляет агентство, да? Бенедикт повернул голову. Эшли пристально смотрела на него, словно ответ вот-вот должен был отразиться на лице. Произносить что-то вслух уже казалось неуместным - мисс Аберкорн смотрела глубже, чем он предполагал. - Да… Это... свобода. - …свобода, - закончила она вместе с ним. Повисло молчание. Эшли опять отвернулась к окну, Бенедикт перевел взгляд на дорогу. Открытие за открытием. Еще недавно они и знакомы-то не были, а теперь она за него предложения заканчивала. Такими темпами завтра эта леди смогла бы вместо него общаться с журналистами, а послезавтра – читать мысли. Что-то между ними внезапно изменилось, и это открытие пугало. В его жизни, сумасшедшей и сверхнасыщенной, но такой понятной, казалось, хватало места всем: родителям, друзьям, коллегам, репортерам и даже бывшей девушке Оливии Пуле, благополучно перекочевавшей в категорию близких людей. Последние два года на разрыв. Бенедикт не жаловался – прекрасно понимал, как хрупка любовь публики и как просто человеку его профессии утратить востребованность и популярность. И все-таки он оптимист – все еще будет. Карьера-то пошла на взлет! Все еще будет, все будет, нужно только подождать, а во время ожидания заниматься делом, страстным поклонником которого он являлся. Все вокруг так стремительно менялось, что он и сам порой не замечал. Вот и девушка, сидевшая рядом, из коллеги по фильму невообразимым образом превратилась в кого-то другого. Того, с кем хотелось говорить, кого хотелось слушать и чье мнение сейчас вдруг показалось важным. Черт, где-то он уже это слышал.

***

По-праздничному яркий Лондон живет своей жизнью. Ночь – время любителей вечеринок, творящих гениев от искусства и неожиданных признаний. В эти часы город с тысячелетней историей словно отряхивается от пыли и дышит в одном ритме с теми, кто намерен развлекаться и веселиться до самого утра. Динамичный, пылающий свободой и безрассудством, он не намерен останавливаться ни на миг. Сохо, Ковент-гарден и Лестер-сквер** полны людей, готовых веселиться до самого утра, принося немалый доход бесчисленным пабам, барам и ночным клубам. Вообще-то все закончится часам к трем-четырем, но сейчас каждый из них уверен, что встретит рассвет здесь же, среди моря выпивки и тусовочного веселья. Индустрия развлечений пирует, демонстрируя многочисленным туристам самые красочные свои стороны. Вкрадчивое урчание мотора и приоткрытое окно со звуками проплывающих мимо улиц создают прекрасную, даже интимную атмосферу. Сильные руки спокойно и уверенно лежат на руле, словно эта машина была собрана специально для него и ему одному согласна покоряться. Бенедикт пребывает в прекрасном расположении духа, сыплет шутками и, кажется, готов обнять весь мир, делясь с ним своим настроением, а я имела неосторожность сболтнуть лишнего. Привычка крепко держать язык за зубами должно быть вылетела в приоткрытое окно, и теперь мне нужно как-то сгладить момент. В голову ничего подходящего не приходит, но тишина почему-то не приносит неловкости и не создает напряжения. И почему мы познакомились только сейчас... Еще год назад все было бы намного проще и понятнее. Не было бы всех этих тонкостей, страхов, неразберихи и сдержанности. Ничего бы не было. И его бы не было. Радуйся тому, что имеешь, Эшли. Радуйся. Интересно, когда у него в последний раз был секс? Что?! Стоп, стоп, стоп. Стоп. Чертовы пуговицы!

***

Эшли стояла посреди тротуара. Пара футов до кованых ворот и та же пара футов была между ней и Бенедиктом, пытающимся разобраться в клубке из эмоций, ощущений и сомнений. Проклятая нерешительность опять дала о себе знать, и он, сердясь на себя самого, все тянул время и продолжал болтать о каких-то пустяках. - Прости, я слишком много говорю. Ты уже, наверное, замерзла. Мне не стоило… Эшли перехватила на лету волосы и провела рукой от лба к макушке, пытаясь справиться с губительными для прически порывами ветра. Придерживая непослушные пряди, она покачала головой: - Нет. Нет, мне нравится тебя слушать. Ты последний по-настоящему увлеченный человек на этой планете, - произнесла она и, секунду помолчав, добавила: - Для меня. Спасибо, что подвез. Спокойной ночи. - Пожалуйста. Спокойной ночи. Пара шагов к дому, пара шагов к машине. - Эшли? - Да? - Не хочешь завтра со мной поужинать? Она замерла, по лицу проскользнула едва заметная тень удивления. - В твоем бурном графике наметилась брешь, и ты ищешь, чем бы ее заполнить? - Что-то вроде того. Пытаюсь стать многозадачным и научиться сочетать несколько видов деятельности: поглощение вкусной еды и приятное общество. На будущую неделю у меня запланирован переход к следующему этапу. - Что ж… Буду рада тебя развлечь, - в тон ему произнесла мисс Аберкорн, уловив осторожность с которой Бенедикт подбирал слова. - Мой долг помочь тебе в самосовершенствовании, и я с удовольствием приму участие в этом процессе. - Я заеду за тобой в шесть. - Буду с нетерпением ждать. Легкая улыбка и стук каблуков о каменный тротуар. Она согласилась. * Кингс-Роуд - улица, известная своими бутиками. ** Сохо, Ковент-гарден, Лестер-сквер – популярные у туристов и молодежи места Лондона.