Лондон. Музыка. Дожди

And leave this mess behind

Прочь из мечтаний, это - бред.

Out of my head, out of my bed

Всем расскажи - я сжег твой свет,

Out of the dreams we had, they're bad

Всем расскажи, что сказки нет.

Sunrise Avenue - Fairytale Gone Bad

Утреннее солнце застенчиво заглядывало в просторное помещение, занятое лишь столами, стоящими в форме буквы «П», и несколькими десятками стульев. В кои-то веки лондонцам повезло, и вместо низких, нависающих над головой туч с присущей им серостью и тяжестью, по небу плавали редкие облака, позволяя все еще теплым лучам добраться до поверхности земли. Город, не желающий погружаться в осеннюю тоскливость, наслаждался нежданными для этого времени года теплом и легкостью, ставшими напоминанием о том, что погода, как и жизнь, способна преподносить сюрпризы. Стивен Уайнбергер в сопровождении целого роя ассистентов с мрачным выражением лица то и дело мелькал в дверном проеме, но поздороваться с приехавшим вовремя Бенедиктом не заходил. В офисе что-то происходило, но что именно лицу непосвященному, вроде мистера Камбербэтча, никто сообщать не намеревался. Команда, подобранная режиссером для работы над фильмом, впервые должна была собраться для знакомства друг с другом. До начала съемок было чуть больше месяца – большой срок, но Стивен горел идеей совершенства персонажей, а для этого считал нужным собрать группу вместе. В зале совещаний все было подготовлено для совместного обсуждения. Бутылочки с водой уже заняли свои места на столе, а какая-то девушка продолжала расставлять пластиковые стаканчики. Народу прибавлялось, и Бенедикта настигло возбуждение, предшествовавшее большой работе. Александр Лондондерри должен был стать воплощением Джеймса Родса. Это решение пришло в голову неожиданно, но показалось правильным и разумным. Детская непосредственность в сочетании с умением впадать в крайности и способностью радоваться жизни во всех ее проявлениях были присущи его лучшему другу и должны были найти отражение в новом герое, не изменив при этом характера, которым наделила его Эшли. В дверях вдруг стало шумно. Бенедикт повернулся на звук. Дэниэл Ковальски влетел в зал на всех парах, задев при этом режиссера-постановщика и чуть не сбив с ног секретаря Стивена. Последовавшие извинения ситуацию не сгладили, и сценаристу пришлось пятиться назад, неловко прося прощения и бормоча что-то о своей неловкости. Дэни, наконец, достиг противоположной стороны стола и уселся, озираясь и раскрывая на ходу ноутбук. - Эшли не приехала? - Нет еще. Ковальски кивнул и начал барабанить по клавиатуре, а Бенедикт вспомнил о том, что в таблоиды попало их с Эшли фото, сделанное во время недавней встречи в ресторане. Эмили, как хороший пиар-агент и ассистентка, еще вчера утром сообщила, что репортеры активизировались и жаждут сенсации. Не в первый раз его совместное фото с красивой женщиной вызывало переполох в таблоидах, но сейчас журналисты были ближе к истине, чем когда-либо. После расставания с Эшли у ее дома, Бенедикту было о чем подумать. О собственной нерешительности, об отношениях с женщинами, о жизни, о славе и ее последствиях. Порывы, управляющие людьми тысячи лет, для того и придуманы, чтобы человек забывал о том, кем он должен быть, и становился тем, кто он есть, совершал безумства и отбрасывал страхи в надежде получить желаемое и необходимое. Мисс Аберкорн, дарившая спокойствие и заставлявшая желать продолжения, все чаще мелькала в мыслях по самым разнообразным поводам, едва уловимо контролируя, какая мелодия заиграет в наушниках, задавая ритм дня. Важные мелочи заполняли жизнь и постепенно начинали управлять ею.

***

- Привет! – выдыхаю я и плюхаюсь на стул рядом с ошалело колотящим по клавиатуре Дэни. Думала, что опоздала, а оказывается не пришла еще и половина тех, кто должен присутствовать, включая Стивена и его свиту. - Привет, рад тебя слышать, занят, пока, - не отрывая взгляда от монитора, тараторит Ковальски, и я смеюсь. Должно быть, в приступе вдохновения, вид у меня такой же безумный. Бегло осматриваю зал. Много незнакомых лиц, тихих разговоров и ожидания. Все готовы приступить к работе, но не все готовы сделать это вовремя. - Привет. Перевожу взгляд. Бенедикт, сидевший почти напротив, встает и обходит стол, чтобы поздороваться. Дружеские объятия, два приветственных поцелуя в щеку и кажется, что ничего больше не надо, что не было бессонной ночи и тяжелых мыслей, что мир не рухнет хотя бы потому, что существует это самое «Привет». Глупо. - Привет, как дела? - Вчера вернулся в Лондон. - Очередная командировка за океан? – предполагаю я. - Что-то вроде того. А ты…? - Отлично. Оба замолкаем. Все, что требуют правила приличия, мы друг другу уже сказали, а отпускать его не хочется. Как обычно. И ему уходить тоже не хочется. Но придется. И дело даже не в этом моменте, дело в положении вещей, которые мы не можем просто взять и изменить. - Посиди со мной, - киваю на стул рядом и замечаю, как Бенедикт смотрит на Дэни. – Не обращай на него внимания, он нас сейчас не слышит, не видит и, скорее всего, слабо представляет, где находится. Писатель за работой – стра-а-ашная сила! Камбербэтч смеется и садится рядом: - Да? Хотелось бы увидеть тебя за работой. Да что уж там, мне бы и самой снова хотелось увидеть себя за работой. Нас прерывает приехавшая Амелия. Мне достается рукопожатие, Бенедикту поцелуй, Дэни остается не у дел, но вряд ли его это обеспокоит. Мисс Хоуп просит кофе и занимает место напротив нас. Одета просто, со вкусом и дорого. Несмотря на ранний час, волосы идеально уложены, но косметики на лице почти нет. Кого-то она мне напоминает. Кого? Мисс Кэтрин Вудворд, моего совершенного агента. На их фоне я просто маленькая серенькая мышка. - Меня не было дома, - переключился Бенедикт на другую тему, - но я слышал, что наш ужин устроил переполох среди репортеров. Я все пропустил, надеюсь, это не создало тебе проблем? - Нет, вряд ли одно фото способно испортить мне репутацию, - отвечаю, отгоняя от себя мысли о вчерашнем телефонном разговоре с Аланом. – Правда, Кэт недовольна. Она любит планировать и контролировать мою жизнь, а мелькание в прессе в ее планы не входило. Но ужин был вкусным, а значит дело того стоило. - Зато у тебя был первый опыт появления на страницах таблоидов. Как впечатления? - Довольно необычные. Словно вдруг становишься участником реалити-шоу на кабельном канале. Версия бюджетная, но каждый считает нужным тебя расспросить о впечатлениях, дать совет и высказать свое «фи». Ответить Бенедикт не успевает - на столе начинает вибрировать мой телефон. Смотрю на дисплей – Жасмин. Нет-нет-нет, сейчас мы разговаривать не будем. Узнать, что опять натворил Граф, я всегда успею. - Не ответишь? – Бенедикт замечает, что я сбрасываю звонок. - Нет, я же вроде как на работе. Личные разговоры подождут. - Кстати, о работе. Есть кое-что, что будет тебе интересно. Вчера я понял одну важную вещь… Телефон опять начинает вибрировать – Жасмин, упорно требует моего внимания. Отклоняю вызов. Не сейчас. - Уверена, что не хочешь ответить? - мотаю головой, и Бенедикт продолжает: - Есть один человек, мой лучший друг Джеймс Родс, он… - …Классический пианист, - слетает с губ само собой, и я даже не успеваю пожалеть о том, что вовремя не заткнулась. - Откуда ты знаешь? – вскидывает брови мой собеседник. Телефон снова оживает. Жасмин. Между Родсом и Графом, я выбираю Родса. - Его «Bullets and Lullabies»* довольно известен, - говорю я чистую правду. - Любишь классическую музыку? - Люблю музыку. И увлеченных людей. Так причем тут Родс? Берешь у него уроки игры на фортепиано? - Нет, у меня другой преподаватель, хотя Джеймс уникален, совершенно потрясающий в манере игры, в настроении, в том, как чувствует музыку, - он феноменален. И поэтому… Я не знаю, как это объяснить, - Бенедикт поджимает губы и хмурится, одновременно улыбаясь, словно пытается подобрать нужные слова, - и даже не представляю, как ты это проделала, но Александр и Джеймс – они чем-то похожи. Образование, они оба рождены, чтобы играть, оба долго шли к тому, что имеют, оба непосредственные, открытые, довольно романтичные, немного старомодные. Вдохновляющие. Они оба курят «Мальборо». Я понимаю, что это немного, что это мои фантазии, но подумал, что ты имеешь право знать. Мой Александр Лондондерри – это Джеймс Родс. Я облегченно смеюсь, пробегаюсь взглядом по собравшимся и снова смеюсь. - Что такого я сказал? – недоумевает Бенедикт. - Это удивительно. Я месяц назад спрашивала, похож ли Александр Лондондерри на тебя, а теперь, спустя все это время, ты отвечаешь мне, что он похож на Джеймса Родса. - Эм-м… Кажется, я несколько медлительный, - смеется он вслед за мной. – Знаешь, в следующую пятницу Джеймс играет где-то в Сохо. Я собираюсь пойти. Не хочешь составить мне компанию? Потом можем поужинать где-нибудь. Родс, музыка, вечер. Бенедикт. - С удовольствием его послушаю, спасибо. Если только до следующей пятницы мы выберемся отсюда. Стивен что-то не торопится начинать. Телефон вибрирует, опять отклоняю вызов. Теперь моего внимания добивается не только Жасмин. - Репортеры достают? – предполагает Камбербэтч, кивая на стол. - Нет, просто не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Кроме тебя, - добавляю я, заметив, как тень сомнения пробегает по его лицу. И снова этот удивительный долгий взгляд, из-за которого я теряю счет времени и собственным мыслям. Не стоило этого говорить, не стоило оставлять его здесь, не стоило начинать всего этого. От пристального взгляда меня освобождает ассистентка Стивена: - Мистер Уайнбергер благодарит вас за проявленное терпение, мы начнем через несколько минут. - Вот видишь, на концерт мы все-таки попадем, - как ни в чем не бывало замечает Камбербэтч и, улыбнувшись мне, встает, чтобы вернуться на свое место. Как у него все просто. Ну и кто сказал, что знание лучше, чем незнание? - Бенедикт? - Да? - Ты пошел по нужной дороге. Просто повернул не туда. Камбербэтч пару раз моргает, не понимая, о чем это я, но спросить не успевает – к нам подходит как из-под земли появившаяся Кэт. Высоченный каблук зрительно удлиняет и без того идеальные ноги, светло-серый стильный деловой костюм указывает на настрой владелицы, а сумка от какого-то молодого дизайнера отлично подчеркивает статус – все продумано до мелочей, словно она всю ночь думала, что надеть. Они с Амелией, кажется, могли бы стать хорошими подругами. - Привет, что случилось? - Не буду мешать, договорим потом, - кивает Бенедикт, извиняется и возвращается на свое место. Объяснения откладываются на неопределенный срок. - Привет. Не знаю, секретарь Стивена позвонила и попросила приехать. Что ты натворила? Дэни громко фыркает и тарабанит еще быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некуда. - Ничего я не творила. Кэтрин недоверчиво вздыхает. Кажется, тот факт, что я преступила черту в отношениях с Бенедиктом, теперь известен не только мне. Неужели все так очевидно?.. Машинально включаю ноутбук – работу никто не отменял, пора последовать примеру Дэни. - Добрый день, коллеги, - с порога начинает Стивен, - прошу прощения, что заставил вас ждать, тому виной послужили чрезвычайные обстоятельства. В наше распоряжение поступила кое-какая информация, и мы должны были все проверить. Мисс Аберкорн… Эшли, я… вынужден спросить: Вы действительно являетесь автором романа «Для кого-то»? Дыхание перехватывает, и я не нахожу, что сказать. - Это обвинение в плагиате? – недрогнувшим голосом вопрошает Кэт. Сердце ухает в груди так, что мне на секунду кажется, что я оглохла. Кровь приливает к щекам, руки и ноги холодеют, в ушах шумит, а вдохнуть все не получается. Я уже знаю, что последует дальше. И Кэтрин знает, хоть и пытается сохранить лицо. - Это вопрос, мисс Вудворд. - В таком случае его имело смысл задать наедине, а не собирать вместе всю съемочную группу. Если Вы намерены продолжать, будет лучше пригласить адвоката мисс Аберкорн. Ваши обвинения безосновательны и оскорбительны, - идет в атаку она. Бессмысленно. Все это бессмысленно. - Это касается не только меня и мисс Аберкорн, в случае скандала это коснется нас всех. Думаю, коллеги вправе знать, что происходит. - Мою клиентку прилюдно обвиняют в преступлении, которого она, смею Вас уверить, не совершала – вот, что происходит. Так уж и быть, нам будет достаточно извинений, - ехидным тоном произносит Кэт. Я словно попала в один из своих кошмаров. Все медленно и неотвратимо катится в пропасть. Бенедикт смотрит то на Стивена, то на меня, то на Кэт, не понимая, что происходит. Даже Дэни перестает печатать. Плагиат. Боже, какая глупость. Стивен замолкает, переглядывается с ассистентами, делает вдох и продолжает: - Что ж… В таком случае, я должен сообщить, что роман мисс Аберкорн «Для кого-то» чуть больше года назад еще был известен в определенных кругах, как фанатское творчество… Ну вот и все. - …О Бенедикте Камбербэтче. * «Bullets and Lullabies» - альбом Джеймса Родса, вышедший в 2010 году.