Лондон. Музыка. Дожди

Дверь была не заперта. Бенедикт втянул за собой чемодан и, пристроив его в коридоре, прошёл в гостиную. Эшли, завернувшись в плед, листала книгу. Весь дом, будто нахохлившаяся птица, съёжился и стал меньше. Не было слышно музыки, в воздухе не витал аромат духов, мебель жалась к стенам. - Привет, - сказала она и захлопнула томик. Он по привычке потянулся за поцелуем, и только сейчас заметил, что на уставшем серо-зелёном лице нет и следа улыбки, что скулы заострились, а взгляд потух. Губы кольнула сухая кожа. - Как ты себя чувствуешь? - Лучше, чем вчера, хуже, чем завтра. - Прости, я не смог к тебе приехать. Ко мне привязаны сотни людей, я не могу их подвести и остановить процесс. - Ничего, я понимаю. Нам нужно поговорить. - Погоди, может быть, сначала подумаем, куда слетать на выходные? У меня есть несколько дней, и я могу провести их с тобой. Смена обстановки - отличное лекарство. - Да, ты прав. Врач именно это мне посоветовал. Смена обстановки и образа жизни. Поэтому я уезжаю. - Вот видишь? Отличный план. Куда летим? - В Нью-Йорк. И я лечу одна. Бенедикт скинул куртку и сел рядом с ней на диван. Его брови съехали к переносице. Профиль Эшли заострился, словно оледенел. После длительных расставаний ему казалось, что они всё начинают заново. - Может быть что-то поближе? Перелёт займёт очень много времени, не хочется провести выходные в самолёте. - Бенедикт, я лечу одна. - У тебя что-то запланировано? Какие-то дела с издательством? - Нет, только отдых. Я расчистила своё расписание. - Не понимаю. У меня будет длинная смена в Берлине, потом в Дании, мы не сможем побыть вместе. Эшли развернулась к нему лицом и что-то внутри сжалось. - Я думаю, что нам нужно расстаться. Хотя бы на время. Или навсегда. Сердце оглушило своим боем, и на долю секунды ему показалось, что в телевизоре включился звук. Но Эшли смотрела на него и молчала. Ничто в доме не намекало, что где-то здесь ещё сохранилась жизнь. - Почему? - Я должна спасать себя. И если я хочу сохранить рассудок, мне нужно бежать отсюда, не оглядываясь, пока меня окончательно не уничтожили. - Что? Я не понимаю… - Я не могу так больше. Все мои отношения какие-то странные – по разные стороны планеты. И вы оба, когда я нуждалась в вас больше всего, были где угодно, только не рядом. Я заперта в этой ситуации одна, пока вы строите карьеру. И если бы Алан рано или поздно осел в каком-то месте, то ты не сможешь осесть никогда. Наверное, я бы смогла путешествовать с тобой по свету, но я не смогу жить напоказ, как этого требует твой мир. Чтобы я ни выбрала, чем бы ни занималась, сколько бы детей тебе не родила, меня будут ненавидеть, в лучшем случае терпеть. Я не могу жить в ожидании, когда же мне в спину прилетит нож, когда мой телефон снова взломают, когда таблоиды снова выставят напоказ моё нижнее белье, а ты не сможешь строить карьеру, не приоткрывая окно в личную жизнь. Я знаю, как устроен этот мир – ты знаменит, пока о тебе говорят. Всем интересно, что ты ешь, с кем спишь, какие на тебе трусы, какую машину ты выбираешь. А слава даёт тебе возможность выбора ролей и работу, в которой ты так нуждаешься. Видишь, девушки или жены нет в этой схеме, весьма очевидно, да? Это же какое-то шоу Трумана. Я должна позаботиться о себе. Я должна спасаться. - Постой… Но я же люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, но, как видишь, для твоего мира этого недостаточно, а мой выжжен. - Эшли, я понимаю, на тебя в последнее время много всего свалилось, но не стоит рубить с плеча. Это всё утихнет, все привыкнут, нельзя же строить жизнь, опираясь на чьё-то мнение. Давай, ты просто отдохнёшь? Я закончу фильм, и мы улетим на Сейшелы, Мальдивы, куда угодно – на неделю, две, три. Сколько скажешь. Мы сможем с этим справиться. - Чтобы там прятаться от папарацци за веткой пальмы? Нас же найдут даже посреди Индийского океана. А твоё расписание? Как же ты не понимаешь. Я всегда буду держать тебя здесь, приковывать к Лондону, к дому. А без меня ты сможешь, больше, лучше, не оглядываясь на слухи, говорить на любую тему, жить по полгода в каждой стране и летать через полмира ради двух выходных. Я не смогу жить в мире, где всё вокруг пропитано ненавистью, где мне каждый раз тыкают в то, что без меня ты работал лучше, что ты выглядишь как-то не так, выбираешь лишь бы что, играешь из рук вон плохо. Я просто сойду с ума, если не сбегу отсюда, как можно дальше и как можно быстрее. - Брось, это всего лишь Интернет, это не реальная жизнь. Стоит лишь избавиться от всех твоих аккаунтов и всё будет проще. Нужно проживать собственную жизнь, а не смотреть на неё через экран смартфона. По эту сторону люди добрее, они прощают тебе ошибки, потому что сами не идеальны. Разве твой аккаунт в полной мере объясняет миру, какая ты? Это же подделка, не настоящая жизнь, а мыльный пузырь, в котором каждый - сверхчеловек с набором божественных ликов. Это же затея для подростков… - Я не надеюсь, что ты поймешь. Ты тверже стоишь на земле, а я, несмотря на все твои слова, во всей этой ситуации совершенно безумно одинока. Мне тяжело в твоём мире. Мне трудно сохранять веру. В себя. В тебя. Отпусти меня. Сама я уйти не смогу. Тебе нужен кто-то другой, кто-то равный, кто может с этим справиться. И это не я. Может быть, Софи? Я хочу жить в мире, где можно быть собой и не оглядываться. - Причем тут Софи? Почему ты концентрируешься на негативном? Почему… - Потому что в это легче поверить. Я устала отбиваться, оправдываться, искать ответы. Я не могу это понять. У меня в голове есть только вопрос «за что?» Я не могу жить среди этого. А ты не сможешь это изменить. - Я не хочу тебя отпускать. - Это не важно. Твоя жизнь тебе не принадлежит. Моя - пока ещё в моих руках. Бенедикт накрыл её ладони своими и легонько сжал. Эшли опустила голову. Несколько минут они провели в тишине. Одной любви оказалось недостаточно.

***

- Иди. И не смей мне ничего больше говорить. Есть только один способ покончить со всем этим – иди. Дверь за ним закрылась. Мы так и не смогли признаться себе и друг другу, что это конец, ограничились договорённостью, что никто никому ничего не должен. Осталось закончить последние дела. В браузере загружаются закреплённые вкладки. Я могу закрыть глаза и по памяти перечислить их очередность. Я помню каждый символ в адресной строке, они въелись в память, они выцарапаны на сетчатке глаз, они носятся за мной, куда бы я ни посмотрела. Я могу назвать по именам, по их настоящим именам, всех блогеров, их города, их детей и собак. Я знаю их в лицо. Они были моей семьёй. Они – были. Настройки Тамблера благодушно предлагают мне вырвать эту страницу из жизни, и я жму на кнопку «Удалить». Стереть пароли от Твиттера и Фейсбука. Отменить автозаполнение в Google Chrome. Очистить историю поиска. Заблокировать почтовый ящик. Я смогу стереть это из памяти. Вымести. Вычистить. Сменить телефонный номер и место жительства. XXI век. Исчезнуть - это просто.