Волк и Лис

      Сидя в заполненной крысенышами комнате, самый главный крыс объявляет Громкую Ночь. Все ребята, громко ликуя, сразу выкручивают на магнитофоне звук, заставляя колонки трещать от оглушительной музыки. Крысы слушали гранж, метал и всякое разное, что заставляло кровь по их венам циркулировать неравномерно, а уши вять от плачущих исполнителей. Что уж готовить о такте и ритме, под такую музыку даже вскрыться было проблемой.       Крысиный вожак распинывает кедами стеклянные бутылки и среди мусора находит свою фляжку. Несмотря на то, что его крысы веселились как могли, сам вожак желал поскорее напиться и переспать с первой попавшейся.              К счастью, в комнату заглянул Волк, который устал шататься по коридорам Дома, пока в Четвёртой устраивалась очередная пьянка с компанией, в которой были не совсем знакомые и любимые Серым люди. Нет, даже не так. Он их терпеть не мог. Под глупым предлогом парень смотался из комнаты и не знал, что ему делать. Самым адекватным вариантом было свалить к кому-то из старых знакомых: Рыжему или Стервятнику. Однако второй сидел в Четвёртой и разливал недавно приготовленные настойки, поэтому вариант оставался один. По виду Рыжего и не скажешь, что ему тут нравилось и было комфортно. Серому ничего не оставалось как просто составить дружескую компанию.              Из-за неожиданного визита старого знакомого планы на «переспать» отходят на второй план. Старый добрый друг — Волче. Парень с железными характером, однако в совместной компании с ним оба становились чересчур «нежными» по отношению друг к другу. Возможно всё потому, что они были знакомы с детства. — И чего тебя вдруг занесло сюда? — спрашивает Рыжий, держа его под «крылом» и утаскивая в сторону гардеробной.        Там было не так шумно и запасенные в некоторых ящиках настойки. Самые ядреные, который крыс брал у Стервятника на пробу. Иногда он пил их по приколу, иногда чтобы увидеть что-то чего не видит никто. Чтобы почувствовать себя тем, кем никогда не станет. — Да без повода к вам заглянул, думал тут будет тише, а то у нас пьют и гуляют, — Волк проходится по Второй, то и дело натыкаясь на пляшущих крыс, хотя их танцы больше походили на конвульсии.       Крысиный вожак отпивает из фляжки алкоголь, плюхаясь на пол крохотной комнаты, протягивает ее Серому и достает из кармана пачку сигарет вместе со спичками, закуривает, отдает сигарету Волку, а затем достает ещё одну из пачки, но уже для себя, затягивается и прищуриваясь смотрит на парня. — Когда ты в последний раз менял свою рубашку? Неужели нет другой? — А чем тебя моя рубашка не устроила? — парень затягивается и выдыхает дым в лицо Рыжему. — Она одна пока осталась, жду возвращения летунов, я попросил об услуге, достать мне похожую. — Зачем ждать летунов, если мы сейчас в гардеробной, — с сигаретой в зубах проговорил Рыжий. Он развел руками, показывая всю обширность комнаты, заполненной всяким барахлом. Здесь было так много красок, что и сосчитать не каждый осмелится: и брюки в горошек, клетчатые рубашки и разноцветные жилетки, усыпанные сотнями значками и бабочки с шарфами, кулонами и прочим-прочим. Ни одна одежда не была похожа на ту, которую обычно носили в Доме другие. Пригласи сюда Фазана и у него бы случился приступ на месте.              И в правду в этой комнате лежало слишком много всего. Что удивительно, кроме Рыжего никто ничего подобного не носил, лишь так, по мелочи. Волк совсем не понимал смысла одеваться так броско и ярко, поэтому постоянно надевал лишь невзрачные клетчатые рубашки. Самой любимой была большая, синяя, уже потертая со временем. Парень стащил её из вещей своего любимого покойного воспитателя и никогда больше с ней не расставался. Серый внимательно следил непонимающими глазами за знакомым, который перебирал цветные тряпки. Он понимал к чему это все вело — Примерь-ка вот эту. - Рыжий резко подскакивает с места, снимает с вешалки красную клетчатую рубашку, кидает Волку, следом полетели горчичного цвета штаны, тоже в клетку, оранжевые кроссовки и жёлтая футболка. В выборе последней, Рыжий сомневался, ибо сам вожак не носил футболок. - Примеряй. — Который раз ты предлагаешь поучаствовать в этом модном приговоре.... — Волк цыкнул и принял в руки стопку одежды. — Оно слишком яркое.       Рыжий лишь ухмыляется и запивает улыбку остатками алкоголя из фляжки. Он дергает головой, указывая на одежду в руках друга. Волк закатывает глаза, начинает расстегивать собственную рубашку и скидывает её в руки Рыжему. — Боже, сам крысиный вожак вербует вожаче Четвёртой к себе подобным.       Было видно, что парню очень неловко стоять с голым верхом даже перед близким другом, видно ещё одна бутылка настойки не помешала бы. Серый ловил на себе неоднозначные взгляды из-под зелёных линз. Он не понимал, что они значили, но и не возникал по этому поводу. Неужели нравилось?       Через пару минут Волк уже затягивал шнурки на кроссовках. Вот теперь было готово. И вправду Серому нравился этот яркий и неоднозначный вид. Он лишь ухмыльнулся и встал перед Рыжим. — Ну как? Все такой же красавец?       Рыжий оскалился в ухмылке смотря на переодевшегося в его вещи Волка и, сложив пальцы в жесте "окей", сказал: «В любой одежде, при любом освещении». Крыс соскочил со своего места и приблизился к Волку, нарушая его личное пространство. Для Рыжего понятие "личное" никогда не было препятствием. — Волк... - приглушенно говорил вожак, смотря на губы Серого через зелёную оптику очков. — Я хочу поцеловать тебя.       Его сигарета тлела с медленной скоростью, но он не стряхивал пепел. Дыхание на чужих губах, тесная комната, играющая музыка, играющая на фоне, и очаровательный Волк в красочном прикиде. Рыжий затягивается, пепел резко падает ему на оголенную грудь, но его это ничуть не смущает.       Крысиный вожак всегда красиво курил, вожаку Четвертой почему-то вперилось это в память с первой встречи именно в Доме. Да и черты у парня были столь красивы и утончены, что иногда можно было невольно засмотреться. Не зря он так пользовался популярностью в женском крыле.       Волк и моргнуть не успел, как Рыжий оказался слишком близко. Личным пространством он пренебречь очень любил. Серый так и застыл на месте, вглядываясь в темные глаза при этом красноватом свете. Его взгляд был настолько сосредоточен, что парень смог разглядеть зеленоватые блики от сползавших на нос очков. Волк совершенно опешил от утверждения, сорвавшегося с чужих губ. Вот теперь в его желтых глазах сверкала растерянность. Хотелось ли этого ему? А не испортит ли это дружеские отношения? Все мысли как-то неожиданно просочились через трещину и утекли куда-то. В голове, кроме сбившегося сердцебиения ничего не было слышно. Тело будто окаменело, Серый лишь чуть поднял руки, да так и застыл в одном положении. Взгляд переманивает рука с сигаретой. Затяжка.       Рыжий видел сомнение в глазах Волка, возможно даже непонимание, но и это не останавливало укуренного подростка. Коснувшись пальцами его тонких губ, Рыжий медленно выдыхал сигаретный дым в приоткрытые губы Волка.       Волк ловит себя на мысли, что ему нравится происходящее. Чувство обжигающего дыхания на своих губах заставляет чуть отклониться и облокотиться о стену. Жарко и почему-то неловко. Касаются столь осторожно, будто боясь спугнуть. Когда Рыжий был столь осторожен?       Серый вдыхает табачный дым, в этот момент он казался ему сладковатым, может сами сигареты являлись таковыми, а может нечто другое. Дым растекался по легким, заполняя собой все. Сердце пропустило удар. Парень отрывается от чужих губ, прерывисто выдыхая остатки дыма в пол. Слов не осталось совсем. Никто не понимал всего происходящего, но в то же время каждый для себя что-то решил.       Волк снова поднимает подернутые пеленой глаза. Маленькие размеры комнаты были как никогда кстати, вожаку Четвертой очень повезло, иначе бы ноги просто бы подкосились. Верхняя губа дрогнула, будто парень хотел что-то сказать, но ни единого звука не сорвалось. Они смотрели друг на друга некоторое время. «— Черт с тобой, Рыж…», - это можно было прочитать по губам Серого. Он указательным пальцем дрожащей руки поддевает Рыжего за бабочку и снова затягивает в поцелуй.       Рыжий касается губ Волка и, не торопясь, обводит языком. Под очками он заметил, что парень сомневался в происходящем, но ведь он сам пришел к Рыжему, знал на что идёт, знал каков тот, когда напьется.       Даже при том, что во второй раз Волк и целовал первым, инициативы ему явно не предоставили. Рыжий снова перетянул все на себя. Тонкая рука ведёт по щеке, проводит по скуловой впадине и спускается на подбородок. Для первого раза слишком смело и напористо. Крысиный вожак заставляет разжать челюсти и углубляет поцелуй. Серый просто сдается и лишь робко отвечает.       Сам по себе он был парнем симпатичным, с аккуратными и выразительными чертами лица, красивой улыбкой, шарма которой предавали необычные волчьи клыки, янтарными глазами, что светились на солнце. Бледнота лица лишь подчеркивала его красоту. Каждая деталь, словно пазл, складывалась в единую картину. Волка часто подмечали девчонки, так же, как и он некоторых. Кому-то подмигивал, кому-то улыбался, а затем пропадал в женском крыле до утра. Сколько бы поцелуев у него не было, так, как целовался Рыжий, никто так не целовал.       Воздуха становилось все меньше, стены маленькой комнаты сдавили их, заставляя прижиматься друг к другу вплотную. Поцелуй с Рыжим был долгим, горячим. Очки на удивление держались крепко и даже когда тот наклонил голову, не сползли.       Вожака Четвёртой все сильнее вдавливают в стену. Теперь он чувствовал не только сбитое обжигающее дыхание, но и чужое горячее тело. Напряжение между этими двумя росло с каждой минутой. В голове шумела лишь музыка и собственный пульс. Ноги уже просто не держали. Вслепую Волк нащупывает спинку стула и пододвигает его ближе. Парня опускают на сидение, не отрываясь от губ, и садятся сверху. Руки обвивают его шею, пальцы чуть касаются первых позвонков, от чего Волк невольно вздрогнул. Поцелуй был слишком долгим, Серый вскоре устал, губы болели, но его не отпускали. Его руки лишь судорожно сжимали чужую расстегнутую рубашку.       Рыжий отстраняется, и Волк громко выдыхает. Голова немного кружилась, а внутри все горело и мешалось. Парень совершенно не понимал, что он сейчас чувствует. Все слепилось в единый ком: страх, неловкость, наслаждение, удовольствие. Серый откидывается на спинку стула, судорожно вытирая губы и всматриваясь в зелёные линзы. В нос ударил запах табака — Рыжий курил. — Ты так смотришь на меня, будто это твой первый поцелуй. — А ты не считай мои поцелуи... - Волк устало ухмыльнулся и уткнулся в чужое плечо, рвано выдыхая.       Рыжий, потрепал того по волосам, давая остыть от накатившей волны страсти, и закачал головой в такт музыке, сливаясь с ней, позволяя проникнуть в его душу. — Их было больше, чем 5? — усмехается крысиный вожак, опуская руку к руке Волка, державшей ткань его рубашки. — Ну, ну...Не нервничай ты так, целоваться с кем-то не так уж и страшно, верно?       Волк снова поднимает взгляд снова на Рыжего и ехидно улыбается. За такие шутки хотелось плюнуть ему в глаз, но парень сдержался. Руки у крысиного вожака на удивление холодные, с детства таковыми остались. Серый очень хорошо это запомнил, особенно когда в палате Смерть трогал его лоб, проверяя на наличие температуры. В нынешней ситуации это было как никогда кстати. В каморке было душно, воздух уже будто обжигал нос и горло.       Каждый раз Серый в красках расписывал своего друга перед девчонками, зная его лучшие стороны. Это не было товарищеской наблюдательностью, больше похоже на изучение в собственных целях. Даже он сам ловил на себе неоднозначные взгляды из-под зелёных очков. Между ними было слишком много доверия, чего-то личного и сокровенного.       Рыжий берет руки Волка и кладет их себе на талию под распахнутую рубашку, которая вот-вот сползёт с плеч. Приобнимает, зарываясь тонкими пальцами в его волосы. Осторожно водит по ним рукой, дабы не зацепиться.       Волк стаскивает с себя клетчатую рубашку, в комнате уже было просто невыносимо жарко. Вещь забирают и скидывают на пол. Рыжий прижимает парня к себе. Горячее тело. Даже слишком. Серый снова прерывисто дышал от поступающего волнения. Он не мог ни встать, ни сдвинуться, его крепко прижали к стулу. — Тебе стоит почаще заходить ко мне, - подметил Рыжий набуханный в зюзю. — Я и так в последнее время слишком часто у тебя в Крысятнике нахожусь. Моя Четвёртая скоро забудет, как у них вожак выглядит.       Парень проводит ногтем по ребрам, обтянутым тонкой полупрозрачной кожей, по впалому животу. Рыжий был таким худым, и Волку это чертовски нравилось. Ему нравилась бледнота и контрастность рыжих веснушек на плечах, руках и лице. Она делала этого парня особенным. Ему нравились его карие глаза, они были слишком тёплыми и добрыми для крысиного вожака. — Забудут, и хрен с ними, а я тебе всегда рад, - мурлычет ему над ухом и резко вздрагивает прикусив нижнюю губу. На лице выступает небольшой румянец и Рыжий надеется, что Волк не заметит эту реакцию.       Рассудок начинал возвращаться, но отстраняться от Рыжего совсем не хотелось. Тянет. Неистово сильно. Неожиданно крысиный вожак замолкает, проглатывая окончание недоговоренного предложения. Волк почувствовал дрожь чужого тела. Парень вопросительно поднял глаза, которые уперлись в зелёную оптику. Это уже раздражало. Свободной рукой Серый снимает очки и кидает их на собственную рубашку на полу. Рыжий, недоумевая, посмотрел в жёлтые глаза “хищника“. Вот теперь его взору открылся растерянный взгляд того самого рыжего плута, который так и мелькает в женском крыле.       Волк не знал, что делать. От волнения, перекрывавшего без того душной комнате остатки кислорода, просто уже дышал ртом, то резко выдыхая, то прерывисто делая вдохи, будто после крупного забега.       Парень сам не понимал, что происходит, за стеной играет музыка, и он безмерно благодарен крысятам, что те не слышат всего происходящего; комнату заполняет дыхание Волка, продолжительное и до того обжигающе, что на теле крыса выступал пот, а перед глазами неуверенность вожака. Слишком безобидный, чтобы воспользоваться ситуацией и недостаточно пьян, чтобы поддаться наслаждению.       Рыжий берет Серого за правую скулу и наклоняет в противоположную сторону открывая шею. Сопротивляться просто не было сил, да и не хотелось. Чувствует чужое прикосновение к лицу, аккуратное, точечное. Горячее дыхание обожгло оголенную шею. Удары сердца застревают в горле. Носом проводят по выпирающей жилке и смыкают клыки, чуть прикусывая тонкую кожу. В груди что-то ухнуло, упало, провались в пропасть чувств. Вместе с прерывистым выдохом с губ срывается тихий звук, который глушится ладонью. Другую руку Рыжий вытягивает из спинки стула, проскальзывая под жёлтую футболку.       То, что казалось Волку неприличным и глупым, совершенно потеряло сейчас смысл. Самому хотелось коснуться чужого разгоряченного тела, почувствовать его как можно ближе. Серого слишком тянуло к этому парню, и именно сейчас он был в этом уверен точно.       Рыжий запускает свои холодные руки под футболку, от чего Волк ещё сильнее вжимается в спинку стула. Тело пробивает приятная дрожь. Проводят пальцами по позвоночнику , еле касаясь шрама на спине, затем по груди, подмечая небольшую впадинку под солнечным сплетением, как вдруг о дверь что-то ударяется, казалось, что это бутылки. Это вернуло его в реальность, музыка за дверью снова стала громче, так же, как и собственные состайники. Крысиный вожак, закончив мучить своего друга, встаёт с его колен, хрустя своими, и берет того за руку уводя из гардероба, успевая захватить с собой рубашку и очки, которые тут же возвращаются на переносицу. Он приглашает друга выпить и прогуляться по Дому в новом прикиде.       Рыжий скинул обязанности "папочки" на Мертвеца, давно укуренного и наблюдающего за происходящим через оправу синих очков.       Алкоголь на удивление быстро выветрился из головы, лишь чувства, собравшиеся в плотный комок и тянущие где-то внутри опьяняли. После недолгого затишья все было решено. Волк уже давно понял, что это явно не пьяная крысиная выходка, а нечто большее для них двоих. Некое признание того, что они так давно скрывали от друг друга.       В коридоре как никогда прохладно. Серый пытается отдышаться, делая вдохи как можно глубже. Ноги почти не держали, поэтому он просто уселся возле стены и дрожащей рукой достал пачку сигарет. Нужно было успокоиться как можно быстрее. Как только кончик сигареты заалел, парень резко затягивается, вбирая в лёгкие как можно больше дыма. Сигаретный дурман просачивался в оголенную и открытую душу. Разгоряченное тело начинало остывать, но тянущее чувство внутри не давало покоя. Хотелось снова вернуться туда, в маленькую душную коморку, чувствовать чужие прикосновения и захлебываться в переполняющих тело эмоциях. Рыжий стоял рядом, смотрел сверху вниз и изучал хитрым взглядом состояние друга. Волк не мог проронить ни слова, будто язык просто приклеился к небу. Он просто поднял затуманенные жёлтые глаза и чего-то ждал. — Не понравилось? - приземляясь рядом, интересуется Рыжий, скалит довольную ухмылку, все еще накуренный. Тонкими руками обхватывает острые колени. В холодном коридоре его кожа покрывается мурашками. Не сводит взгляд с хищных глаз, изредка поглядывая на тлеющую сигарету, обхваченную дрожащими пальцами.       Крыс мостится рядом под боком, и Волк теперь не сводит взгляда с собеседника совсем. Парень даже не знал как ответить на вопрос. Сложно было признаться в том, что ещё чуть-чуть, и он сам бы полез снимать чужую рубашку. Сейчас же в голове было пусто, лишь стойкое ощущение того, что Серый курил. — Я не знаю, что это было... — Волк выдыхает дым и отворачивает раскрасневшееся лицо. — Я не думаю, что моё состояние несколько минут назад не говорит тебе ни о чем. Вот и делай выводы.       Сигарета дотлевает, парень вытаскивает ещё одну. Могло показаться, что за этой гадостью он прятался от нынешних чувств. Может быть и так. Даже это не давало нужного эффекта. Голос, дыхание, прикосновения — все возвращало Серого назад в комнату. Неожиданно за плечо кусают. Парень дёргается и хмыкает. — Ну и чего ты делаешь? Мне как это потом объяснять? Габи покусала? — Волк затягивается и тихо прерывисто смеётся.       Рыжий тоже достает смятую пачку сигарет, припрятанную в белых джинсах. Не самокрутки, подаренные Мертвецом, а обычные толстые сигареты, запах которых вывернет даже Длинную Габи, а та не из брезгливых, наклоняется к сигарете Волка и, касаясь кончика, подкуривает, дымя тому прямо в лицо. Больше никто из них не проронил ни слова.