Спаси мою душу

Маленькая комната уже долгое время была погружена во мрак, лишь блеклое сияние луны , пробивающееся сквозь щель между плотными бархатными занавесками, и свет от смартфона, которой лежал в одиночестве на холодном полу, освещали небольшое помещение. На углу большой кровати, развалившись звездочкой, лежал подросток и смотрел вверх, глотая слезы, подступающие к самому горлу. Соленые капли, полные боли и одиночества, копились в уголках карих глаз. Их скопилось слишком много, но еще больше в них было страданий маленького человека, который готов был выть от безысходности. А что еще ему оставалось? События, произошедшие за последние 2 месяца выбили его из колеи. В сложившийся ситуации он не знал, как себя вести и что делать, оставалось лишь лежать, уничтожать себя изнутри и глотать подступавшие слезы. На часах 3:15, но подросток спать вовсе не хотел. Он хотел всего-лишь получить одно сообщение от одного конкретного человека. Телефон издал звук, как по велению самого могучего волшебника, угадавшего желание. Парнишка повернул голову к настольным часам. 3:47. Он так долго лежал? Ведь прилег совсем недавно, казалось, что всего пять минут назад. Подросток резко встал с нагретого места, поднял телефон с пола и пробежался взглядом по сообщению.

"Пошел нахуй, Чонгук".

Обжигающие слезы хлынули из глаз и скатились по бледным осунувшимся щекам, раздражая тонкую, болезненно бледную кожу Чона. Парень лег на пол, свернувшись клубочком. Грубое сообщение пришло от брата, скорее всего безбожно пьяного. Чонгук писал ему еще со вчерашнего дня. Сообщение за сообщением, но родной человек игнорировал, а сейчас и вовсе послал. Юнги ушел из дома сутки назад. Молча. Без предупреждения. Даже записку не оставил, как раньше, когда все было хорошо. Чонгук не ожидал такого поведения брата, ведь всего пару месяцев назад Юнги всегда предупреждал о своем местонахождении, а если где-то задерживался, звонил или хотя бы писал небольшое сообщение. Все изменилось после смерти родителей. Два месяца назад последней майской ночью спеша домой из командировки Чон Даюн и Мин Вонхо на большой скорости врезались во встречную машину. Подвели высокая скорость, плохая видимость, мокрый асфальт и так не вовремя отказавшие тормоза. В шумном, веселом доме полным уюта, комфорта и любви наступила леденящая тишина, ссоры, пьяный старший брат и дым сигарет, застилающий пустые комнаты легкой дымкой. Чонгуку все произошедшее казалось страшным сном. Каждый день он просыпался и засыпал с трепетной надеждой, что прошедшие два месяца окажутся ночным кошмаром, который утром исчезнет также, как и дым от сигарет, который пачками выкуривал его брат холодными ночами на кухне. Смерть родителей сломила братьев. Каждый справлялся с нестихающей болью по своему: Юнги заливал дыру в душе алкоголем, сигаретами и ночными похождениями в бар, стараясь на долго не задерживаться в квартире, а Чонгук превратился из жизнерадостного подростка, который любил по долгу гулять с друзьями, играть в футбол, веселиться летними ночами, в замкнутого сломленного ребенка, который не высовывал нос и дома. Чон редко покидал квартиру, ему не повезло. Все случилось прямо перед летними каникулами. Это позволяло ему выходить лишь в супермаркет за продуктами. В квартире, наполненной теплыми воспоминаниями, он чувствовал себя спокойней. Парень часто перебирал вещи, фотографии, спортивный инвентарь, книги, видеофайлы и сильно тосковал по родителям и брату, который все реже стал появляться в их одинокой квартире. Чонгук верил до сегодняшнего дня, что они смогут пережить все это и идти дальше, ведь так хотели бы их родители. Но Юнги не появлялся дома сутки. Подросток даже не знал, где ему сейчас искать брата, да и нужно ли это было? Чон упорно не понимал поведения своего хена. Почему он медленно убивал себя алкоголем и сигаретами? Почему решил забить на младшего брата после того, как взял опеку? Почему настолько сильно страдает из-за смерти родителей? Почему? Каждый день этот вопрос вертелся в голове Чонгука. Эти слова настолько сильно въелись в его мысли, что даже истошный крик не спасает. Становится лишь хуже. Чонгук устал. Устал от безразличия брата. Устал от его постоянного пьянства. Устал от своей беспомощности. Он не был готов к этому. Психика Гука потихоньку давала сбой. Самокопание ночью в темной квартире, где раньше было так светло и пахло свежей выпечкой, давало о себе знать. Подросток с каждым днем все яснее осознавал, что является никчемной обузой для своего брата. Руки опускались все чаще и чаще. В первую неделю жизни без родителей, Чонгук старался поддерживать уют в семье: проводил ежедневную уборку, готовил любимые блюда брата, пек кексы по рецепту мамы, варил рамен, как учил отец. Юнги лишь кричал на младшего, скидывая еду со стола, швырял разложенные вещи, аккуратно выставленные отцовские книги, а после прижимал их груди и просил Гука больше никогда не готовить по семейным рецептам и раскладывать вещи и книги так, как делали их родители. Но Чонгук ни разу не послушал брата и гнул свою линию, пока однажды Юнги не вернулся домой пьяный с бутылкой соджу в руках. После того дня старший ни слова не сказал ни о еде, ни о вещах, ни о книгах. Он стал реже появляться дома, уходя рано утром и возвращаясь поздно ночью. Мин не прикасался к домашней еде, толком не разговаривал с Чонгуком, лишь оставлял на столе пустые бутылки из-под алкоголя и небольшую пачку денег на неделю, которую младший брат старался экономить по максимуму. Чонгук действительно устал от такой жизни. Но что может сделать семнадцатилетний подросток? Чон действительно не видел выхода. И спросить совета больше не у кого. Разве что.. Позвонить доктору Чону казалось относительно неплохой идеей. Чон Хосок был другом семьи и единственный человек, который не отвернулся от этой семьи в трудные времена. Он помогал братьям организовать достойные похороны, а после и вовсе предложил взять опеку на Чонгуком и помочь ему с Юнги вылезти из бездонной ямы потрясений и негативных эмоций, но Мин слишком грубо отказался от протянутой руки, рявкнув, что сам со всем справится. Гордыня затмила его разум.Юнги не справился. Не смог это принять, запретил Чонгуку как-либо связываться с доктором и просить помощи. Гордыня все еще брала вверх над Мином и не давала осознать ситуацию и принять помощь. Чон слушался два месяца. Почему? Боялся разозлить брата и сделать только хуже. Но что изменилось сейчас? Младший стал бояться за жизнь Юнги, а не свою. Мысль о звонке закрадывалась давно, но Гук ее отбрасывал на задний план, пока хен впервые не пропал на сутки. Пролежав еще некоторое время на холодном полу, подросток поднялся на ноги, стер мокрые дорожки слез рукавом мягкого свитера и направился в ванную комнату, чтобы успокоиться и привести себя в относительный порядок, перед тем, как набрать номер. Глаза щипало, голова раскалывалась на две части, словно орех, а нос был предательски заложен так, что подросток мог дышать лишь через рот.Чонгук умылся холодной водой и вытер мокрые дорожки с лица мохровым полотенцем. Он поднял голову и усмехнулся: в зеркале он видел растрепанного подростка с красными опухшими глазами и таким же носом, которые выделялись на бледной коже. От прежнего Чонгука остались лишь выразительные глаза олененка, но даже они изменились. В его глазах осталась лишь печаль и все тот же дыма сигарет, которым пропахла вся квартира и казалось, что запах въелся даже под кожу. Подросток вернулся в комнату, и его взгляд снова упал на часы. 4:27. Стоило ли сейчас звонить доктору Чону? Навряд ли тот ответит, но Чонгук все же решил набрать его номер, ведь в тот день, два месяца назад Хосок оставил свои контакты с подписью "Звони в любое время, не бойся меня потревожить". Поразмыслив еще какое-то время, Гук резко дернулся в сторону телефона, через чур агрессивно его разблокировал, нашел нужный контакт и замер. Сомнения все еще бушевали в его мыслях. Глубоко вдохнув прохладный воздух и зажмурившись, он тыкнул на экран смартфона, а после приоткрыл один глаз. Комната наполнилась звуками гудков, а Чонгук выдохнул и сбросил вызов. Ему все еще не хватало смелости завершить задуманное. Парень прижал телефон к груди и почувствовал снова подступающие к горлу слезы. Он чувствовал себя карпом на разделочной доске. Беспомощный. Одинокий. Слабый. Неожиданно телефон завибрировал и комната снова наполнилась звуками, но теперь это были звуки входящего звонка.