roygbiv

красный

      Красный. Как кровь. Как царапина на колене милого мальчишки.       Сан думает, он правда милый. Сану десять лет, и он не разбирается, что красиво, а что нет. Он думает, что его мама красивая. Цветы за окном его спальни тоже. И мальчик, что сгорбился над разодранной коленкой, тоже красив. Несмотря на то, что по его щекам бегут дорожки слез.       Он плачет? – Эй! Не плачь, пожалуйста, мне очень жаль!       Сан действительно сожалеет. Он хотел покататься на скейтборде по району, в который он с семьей переехал совсем недавно, и врезался в незнакомца. Сан не совсем понимает, насколько виноват – он катался на скейтборде дважды в жизни, и, как оказалось, управлять им сложнее, чем он себе представлял. Как подарок на переезд, эта штука не приносила ему большой радости. Теперь. – К-кто ты вообще такой?       Мальчик (Сан с нежностью прозвал его милым мальчиком) смотрит на него снизу вверх сквозь слёзы и слишком длинную челку, но даже это не мешает Сану обратить внимание на то, какие красивые у него глаза. – Я твой новый сосед! Я недавно переехал в дом 34. Но если ты живёшь не здесь, значит я не твой сосед, а чей-то ещё. Но если ты живешь где-то здесь, и лучше бы в 32 или 36 доме, но можно и в 35, который через дорогу, то я точно твой сосед. Кстати, тебе не кажется странным, как—       Милый мальчик поднимает руку, жестом прося Сана остановиться. Тогда Сан видит, царапины у мальчишки остались не только на коленке, но и ладошки кровоточат тоже. – Ты так сильно поранился? Прости меня, пожалуйста!       Сан хватает его руку, не задумываясь, что сам может испачкаться в крови. У него не самые лучшие навыки в оказании первой помощи, учитывая, что ему всего лишь десять лет, но он знает, что поцелуи его мамы успокаивают, когда он сам ранится.       Стоит попробовать.       Когда Сан тянет его руку, милый мальчик издаёт звук между замешательством и жалобой. Сан принимает это за согласие и целует его ладонь, прямо туда, откуда сочится кровь. – Эй! – мальчишка визжит и пытается отодвинуться, но Сан полон решимости. Он тянется обратно к мальчику, в итоге оказываясь поверх него. Он продолжает покрывать его ладонь неумелыми поцелуями, но больше энергии уходит на то, чтобы заставить мальчика под ним успокоиться и перестать извиваться.       Сан так сосредотачивается на том, чтобы держать тело мальчишки в покое, что не замечает, как тот в одно мгновение меняет их местами. Вау.       Теперь лицо милого мальчика залито солнечным светом, а вокруг его головы будто образовался нимб. Сан никогда не разбирался что красиво, а что нет, но теперь у него есть идея, что значит красиво. – Зачем ты пытаешься поцеловать меня? Кто вообще делает это с незнакомцем? – ох, точно. Сану нужно сосредоточиться на словах мальчика, а не смотреть на его красивое лицо. – Я пытался помочь тебе. – Сан не сдастся так легко. Он будет отстаивать свои действия всеми способами. – Целуя меня? Ты такой странный! – милый мальчик скатывается на холодный асфальт и садится рядом с Саном. – Я всего лишь поцеловал твою руку. – И мое колено!       Сан взрывается мелодичным смехом. Мальчик рядом с ним смеётся в ответ. Асфальт под ними уже совсем тёплый.       В любое другое время было бы странно лежать вот так на тротуаре с кем-то, с кем Сан знаком всего пять минут, из которых он все потратил на споры с ним, но по какой-то непонятной причине это кажется таким до боли естественным. Словно все десять лет жизни должны были привести Сана к этому моменту, когда они лежат на асфальте под солнцем и заливисто смеются. Как пролог к первой части увлекательной истории. – Разве это не судьба? – Сан развернулся, чтобы посмотреть на мальчика, ловя его взгляд в ответ. – Ты правда очень странный.       Сана называли странным раньше, но никто не произносил это так искренне и вместе с тем нежно. Они лежат в тишине какое-то время, оба погружённые в свои мысли. Сан чувствует тепло от асфальта, солнечных лучей и красивых мальчишеских глаз напротив. Может Сан должен стать поэтом чтобы написать стихотворение об этих глазах? – Уён! – их момент рушится в мгновение, когда из одного из домов раздаётся крик. Милый мальчик Уён садится так быстро, что Сан переживает, что тот снова поранится. – Пока! Надеюсь, тебе понравится жить здесь! – Уён убегает ещё до того, как Сан успевает вытянуть руку, чтобы схватить его за широкую футболку, развевающуюся на ветру. Почему он спешит? – Уён, подожди! – мальчишка останавливается, чуть заплетаясь в собственных ногах, и оборачивается к Сану. Сан смотрит за его спину на мужчину, наблюдающего за ними из дверного проема. Сану не нравится каким грозным он выглядит. – Меня зовут Сан!       Уён улыбается и заходится смехом, будто не может поверить, что его остановили ради того, чтобы крикнуть имя. Сан. – Мне нравится твоё имя, увидимся Сани!       Уён вбегает в свой дом, и дверь за ним гулко захлопывается. Сан плюхается на место, где недавно лежал с милым мальчиком и улыбается солнечным лучам, окутывающим его тёплыми объятиями. Мама должна позвать его домой совсем скоро, но сейчас он может просто лежать.       Лежать и смотреть на закат, который заливает все вокруг ярко-красным цветом.

оранжевый

      Наступает осень и вместе с ней все взрывается оранжевым цветом. Сан отводит взгляд от кучи опавших листьев и подходит к подъездной дорожке. Вот Уён – просто стоит там. Смотрит прямо на Сана. В оранжевом свитере.       В оранжевом свитере Сана. Он оставил его в доме Уёна много лет назад. Это невероятно, что Уён все ещё может носить его. Мальчишка смотрит в глаза Сана и желание уйти вновь накрывает его. Каждый шаг даётся тяжело и, кажется, отдаётся шумным эхом. Уён останавливается с другой стороны машины старшего. Она такая нелепая, ржавая и вдобавок ко всему старше Сана и Уёна вместе взятых. Но на ней нарисованы цветы, которые кое-где уже задеты временем. Сан сам рисовал их, а Уён помогал ему. – Это время настало, да?       Сан поднимает взгляд в небо. Уён. В старом оранжевом свитере Сана, с растрёпанными от ветра волосами и глазами, полными слез. Его руки осторожно касаются крыши автомобиля. Словно Седан 1976 года – бомба, что взорвется от резкого движения в любую секунду.       Или, может быть, машина не то, с чем мальчишка осторожничает.       Может, дело в сумках, аккуратно сложенных в багажнике.       Может, все дело в Сане.       Оранжевый лист падает с дерева, кружа над ними, и приземляется прямо на голову Уёна, – тот никак не реагирует. Они оба молчат и не двигаются. Будто сейчас заключительный акт пьесы, и каждое движение – это новый штрих к финалу.       Под хоровод оранжевых листьев, срываемых морозным ветром, Сан осознаёт, что он не готов прощаться. Совсем не готов. Он рос рука об руку с Уёном с десяти лет. Сейчас же они взрослые и должны каждый двигаться дальше. Ему хочется оттолкнуть машину, сократить это ненавистное расстояние между ними и просто взять его за руку. Или поцеловать. Обнять и никогда не отпускать. Но он не может.       Они под пристальным взглядом непрошеной публики из соседнего дома. У обоих нет выбора – остаётся только разыгрывать расставание обычных друзей, словно они никогда и не были чем-то большим.       По крайней мере, когда пьеса закончится, ему больше не придётся разыграть себя и всех остальных. – Я буду скучать по тебе, Уёни. Когда я буду... ну знаешь. – В крутом художественном колледже для богатых детишек?       Сан сухо смеётся. Мальчику практически удаётся скрыть слёзы за нежной улыбкой, но Сан все знает. Голос Уёна ломается на слове «художественном». – В общем-то это театральный колледж. Есть разница, знаешь ли. – Хочешь сказать, ты будешь супер безработным, а не просто безработным? – О, заткнись!       Уён улыбается. Широкая яркая улыбка, которой поверил бы любой, кроме Сана. Они не могут быть искренне счастливы, не сейчас. Не сегодня. Не тогда, когда они стоят по обе стороны от машины, которую когда-то давно разрисовывали вместе, выжидая, когда Сан соберётся и уедет, оставляя все позади, и им больше не придётся разыгрывать для всех дружескую пьесу. – Ты... ты бы мог уехать со мной. – Сан, не начинай. – Но ты мог бы. Просто проехаться со мной, попрощаться там и вернуться. – Сани— – Я не готов прощаться, Уён. Я не могу... Дай мне ещё несколько дней?       Уён обходит машину, останавливается прямо перед Саном и берёт его руки в свои. – Сан, ты же знаешь, я бы очень хотел поехать с тобой... просто... – Уён!       Их прерывает голос. Тот же самый, что прервал их десять лет назад. Отец Уёна. Тучный мужчина, выглядящий в разы старше своего возраста, его руки скованы артритом, который поглотил его раньше, чем должен был. Уён поворачивается, врезаясь в него взглядом, мгновенно выпуская руки Сана из своих, будто обжегся. – Мы собираемся в магазин, сын. Попрощайся с соседом и догоняй. Сосед.       Такое простое слово, описывающее все, что Сан значит для Уёна. И все, чем является Уён для Сана. – Я буду скучать по тебе, Сан. Очень сильно. – Так все и закончится, да?       Сан звучит отчаянно, ладони крепко сжаты в кулаки. Он не хочет оставлять Уёна позади, как все остальное. Он не хочет, чтобы Уён оставлял его. – Разве все уже не закончилось?       Он тянется обнять Сана, но тот не отвечает. Он не может. Если Сан обнимет его в ответ, он не сможет перебороть себя и останется. Поэтому он до боли сжимает кулаки, оставляя полумесяцы на чувствительной коже, сдерживая себя.       Уён отпускает его. Занавес начинает опускаться. Пыль оседает на воспоминания. Уён делает шаг в строну – к отцу. Сан сдерживается изо всех сил, чтобы не протянуть руку и не схватить его. Оранжевые листья опускаются между ними.       Сан практически на автомате открывает дверь машины. Мама уже сложила большую часть его вещей. Теперь остались только он и спина Уёна.       Когда Сан садится за руль, он вспоминает.       У Уёна все ещё есть его свитер, тот старый оранжевый, который Сан никогда не заберёт обратно.       Потому что Сан не вернётся.       Сан начинает плакать, оранжевые листья засыпают капот его машины.

желтый

      Желтый, как солнце. Или как волосы Уёна. Внезапно он решил устроить подростковый бунт. И началось все с дешевого осветлителя для волос и украденного пива. Сейчас лето, – каждое необдуманное решение происходит летом, – и однажды, в один из дней, проведённых на заднем дворе дома Сана, Уён заявил, что ему необходимы изменения.       Сан помогал ему. У них были другие друзья, у Уёна были Чонхо и Юнхо из баскетбольной команды, а у Сана – Ёсан и Сонхва из драматического кружка, но все всегда сводилось к ним двоим. Сан и Уён. Уён и Сан. Всегда вместе.       Им все равно, что в шестнадцать лет (один день до семнадцатилетия Сана) считается не крутым иметь одного лучшего друга. Зачем нужна большая компания друзей, если есть Уён и все его до безумия странные идеи? Ох, точно. Осветлитель.       Они купили его в маленьком магазинчике – в нем всего три прохода, и сделали все в ванной Сана. Его мама возможно и была против, но не стала их останавливать, (в отличие от родителей Уёна, которые могли просто не впустить его с крашеными волосами в дом, не говоря уже о том, чтобы обесцвечивать его там) и Сан благодарен ей за это. Сан был ответственным за всю работу, по словам Уёна, Сан, единственный из них, способный рисовать, должен был сделать все безупречно. Они прождали целый час, играя в Uno прямо в ванной Сана. Сан проигрывал каждый раз. Они смыли краску сразу, как только Уён начал жаловаться на жжение, а после повторно нанесли ее, потратив на это большую часть дня и ночи, исправляя цвет, в итоге добиваясь солнечно-жёлтого. Мама Сана заверила, что этот цвет идеально подходит Уёну, выражая его индивидуальность. Сан согласился бы, даже если бы у него не было выбора, потому что, если бы он сказал, что Уён ослепляет его, словно солнце, младший бы ударил его.       Сейчас солнце светит прямо в окно. Прорываясь сквозь полупрозрачный белый тюль, играя лучами на лице Уёна и его золотых волосах. Уён спит после марафона по обесцвечиванию и покраске волос. Сан тоже должен. Но он просто... хочет немного понаблюдать.       За тем, как плавно вздымается и опускается грудь Уёна.       За улыбкой, расцветающей на его губах даже во сне.       Сан вспоминает то время, когда переехал. Тогда он думал, что Уён был самым красивым.       Сейчас он нисколько не сомневается в этом.       Сейчас прекрасное утро – все ещё очень рано, не до беспамятства жарко, но достаточно тепло, чтобы чувствовать себя комфортно. Они проведут это день так же, как и все перед ним – вместе, слоняясь по торговым центрам. Уён работает в механической мастерской своего отца, а Сан – спасает людей от изнурительной жары в маленьком магазинчике мороженного. Это единственное время, когда они не вместе. Когда смена Сана заканчивается, он забирает Уёна из мастерской, не обращая внимания на взгляд, которым одаривает его уёновский отец, и они проводят остаток дня вместе. Так будет на протяжении двух месяцев.       Уён издает тихий звук и переворачивается, прижимаясь ещё ближе к Сану. Они и раньше спали в одной постели, но сейчас все ощущается... совсем по-другому. Во всем можно винить слабое сердце Сана, которое сжимается и замирает по какой-то непонятной причине.       Хотя у Сана есть прекрасное предположение, кто же инициатор его беспокойств. И он хочет смеяться, только лишь думая об этом, потому что это слишком идеально, чтобы быть правдой. Прямо как шекспировские трагедии, которыми он захлебывается.       Мальчик встречает мальчика.       Мальчик становится его лучшим другом.       Мальчик безнадежно влюбляется в мальчика, несмотря на то, что нет ни единого шанса, что другой мальчик полюбит его в ответ.       Конец представления.       Уён снова шевелится и стонет, просыпаясь. Он переворачивается, зарываясь лицом в подушку. – Снова смотрел на меня, Сани?       Половина слов теряется в набивке мягкой подушки, но Сан все равно все понимает. – Нет! – Странный.       Уён говорит это с такой нежностью, что сердце заходится как бешеное. Сан должен пошевелится, встать и выйти из комнаты, пока он сделает что-нибудь безумно странное, например, поцелует Уёна. – Просыпайся, Уёни, лето уже началось!       Сан резко раздвигает шторы, наблюдая, как ослепительный солнечный свет льётся в комнату, лаская лицо Уёна. Тот глубже зарывается в подушку, вытворяя странные вещи с душой Сана. – Сани, ложись рядом.       Сан знает, он полностью уверен, Уён просто пытается выкрасть ещё немного времени для сна (на самом деле он не хочет обнимать Сана), но кто Сан такой, чтобы отказывать ему. Он забирается обратно в тёплую кровать, поворачивается на бок и смотрит в глаза сонного мальчика. – Ты знаешь, что тебе придётся перекраситься обратно в чёрный перед началом учебного года? Ходить с неестественным цветом не по правилам школы. – Разве блонд – не естественный цвет? – Для корейца?       Уён тихо смеётся, сонно, мило и опасно для Сана. – Я уверен, что они поверят мне. Я искусный лжец. – Ага, не то, что бы ты ходил в одну и ту же школу с теми же учителями... сколько лет? – Сан! – Уён звучит совсем по-детски, как ребёнок, которого оставили без долгожданной сладости, и старший не в силах отказывать ему. – Все равно цвет уже сойдёт. А сейчас тихо, Уён. Давай спать.       Шторы все еще открыты, пропускают золотисто-желтый цвет в комнату, позволяя ему обволакивать все вокруг теплом. Это так подходит Уёну, думает Сан.       Он не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

зелёный

      Сан никогда не понимал, почему ревность прозвали зеленоглазым чудовищем, однако, стоя под выкрашенной в ядовитый зелёный аркой, смотря в след удаляющемуся Уёну, ему в голову приходит идея.       Уён почти никогда не показывал ревность. Когда в их компании появился Сонхва, который липучкой лез к Сану, Уён не возражал, продолжая тепло приветствовать его. Но в этот раз все было иначе. Все началось с простого объятия.       «Ромео и Джульетта». Никто не возлагал больших надежд на эту постановку – ей суждено было стать провальной, поскольку всем актерам было не больше пятнадцати лет. Сан прошёл прослушивание (у него, на самом деле, не было выбора, участие в драм кружке обязывало его). Когда был объявлен список утверждённых актеров, Сана трясло от нервов. К удивлению, долго читать список ему не пришлось – его имя красовалось на второй строчке сверху.

Джульетта ………………………………… Шин Рюджин Ромео ………………………………… Чхве Сан

      Ромео? Он будет играть Ромео? Ромео Монтегю, лидирующую роль? Твою мать!       Волнение из-за попадания в список актеров перетекло в волнение из-за постановки в целом за рекордное время. Уён рядом с ним одаривал поздравлениями Ёсана и Сонхва - будущих Меркуцио и Бенволио (п/п: герои трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта»). Но Уён все ещё никак не отреагировал на роль Сана. Старший понимал, что Уён не обязан посвящать ему все своё время, поэтому не сильно заботился об этом. Рядом с ним радовались Рюджин и ее друзья. Она улыбнулась Сану, взрываясь смехом и исчезая из виду, будто ее здесь вовсе и не было.       Вскоре начались репетиции, перед Саном и Рюджин стояла задача выглядеть убедительно влюблёнными. Рюджин милая и Сану нравится ее смех, и, если бы Сан не был так одержим мыслями о... другом человеке, возможно, из них вышла бы неплохая пара. Им удаётся сблизится за короткое время, вечерами изучая монологи и реплики. Уён же с каждым днем становится все более странным.       Внезапно у него появляются баскетбольные тренировки, хотя Сан клянётся, остальная команда появляется в зале точно по расписанию. Он скомкано извиняется перед Саном и убегает к другой группе, добровольно предлагая им помощь по проекту по истории (Уён говорит, что в их группе и так достаточно человек, тогда как в той, к которой он присоединился, было всего двое). Его заваливают домашним заданием каждый раз, когда Сан приглашает его провести время на выходных вместе. Когда Сан видит Уёна, он чувствует холод, и чуть ли не обжигается льдом его поведения. – Сан? Эй, Сан! – это Рюджин, снова пытается привлечь его внимание. – Да, Рюджин? – Небольшое объявление – Миссис Кан решила, что нам нужно провести репетицию перед публикой, поэтому она пригласила некоторых студентов. – И кого она позвала?       Рюджин пожимает плечами. – Слышала как она пыталась убедить тренера Кима отпустить баскетбольную команду с тренировки, чтобы они посмотрели на нас, но я не уверена.       Ох. Баскетбольная команда. Если здесь будет баскетбольная команда, вполне возможно, что Уён тоже придёт.       Тяготящее ощущение от нескончаемых репетиций поглощают Сана, поэтому мысль, что он может увидеть Уёна прямо здесь, сегодня, наполняет его тело страхом. Когда он пытается натянуть свой зелёный плащ для первой сцены, руки словно наливаются свинцом.       Но спектакль не должен прекращаться только потому, что Сан не в состоянии справиться со своими чувствами. Шоу должно продолжатся несмотря ни на что. В первый раз Сан замечает Уёна, когда Сонхва в образе Бенволио вытаскивает его на сцену. Отбросив мысли о представлении, он внезапно понимает, почему шекспировские трагедии посвящены любви. Отсутствие Уёна в его жизненной рутине почти разрушает его. Спектакль продолжается, и Сан, встряхнувшись, делает вид, что впервые видит свою Джульетту.       В целом первая генеральная репетиция проходит успешно. Все они рады, несмотря на ворох изменений и замечаний от Миссис Кан, все же она провожает их поднятыми вверх пальцами и улыбкой. Сан не спешит переодеваться, часть его надеется, что сейчас прямо перед ним появится Уен, а другая – что он уйдёт. Выходя из раздевалки, Сан мгновенно его замечает.       Уён.       Он здесь, стоит на сцене, внимательно рассматривая декорации. Сан думает, как хорошо ему бы подошла роль Ромео – Уён выглядит настоящим принцем, даже в нелепой школьной форме.       Сан не знает, как он должен вести себя с Уёном сейчас, поэтому он возвращается к игре. – О, она учит, что факелы горят ярко! Ее красота висит на щеке ночи. (п/п: реплика Ромео, героя трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта») – Перестань, Сан.       Сан слушается. Уён кажется ему грустным, более грустным, чем Сан когда-либо видел его. – Ты в порядке, Уёни?       Уён сухо смеётся. – Конечно. – Тогда какого черты ты так себя ведёшь?       Может быть Сан не должен был так резко реагировать, но он провёл последнюю неделю, игнорируемый Уёном любыми способами. У него есть право злиться. – Сан, просто перестань, пожалуйста. – Нет. Я, знаешь ли, заслуживаю объяснений. Ты мог хотя бы попытаться, Уён. – Сан—       Не проходит двух секунд, Сан стоит перед Уёном, ощущая нервозность, исходящую от тела младшего. Он зол. Уён игнорировал его, причиняя боль, даже если Сан и не сознается в этом, а теперь он просто хочет сбежать, будто ничего не произошло? – Черт возьми, Уён, скажи мне, что я сделал не так! – Ты ничего не сделал, Сан. – Тогда почему ты, блять, злишься? – Потому что—       Уён молчит, закипая. – Потому что я не знаю, почему злюсь, Сан! Потому что видеть тебя, влюблённого в Рюджин, чертовски выбешивает, и я не знаю почему!       Ох. Ох, так он ревнует. Ревнует Сана или Рюджин? Логично, что это Сан, но. – Послушай, Уёни— – Нет. Нет, Сан, я знаю, я был придурком. Мне жаль, веришь? Я не должен был позволять чувствам взять верх и просто забыть об этом. Мы можем просто не говорить об этом? Пожалуйста? Это все было ошибкой.       Сан очень хотел бы поговорить обо всем, что произошло. Он изнемогал от сознания, что его лучшего друга гложет что-то, из-за чего он чувствует себя так подавленно. Он знает, если сейчас они отпустят этот момент, они никогда не вернутся обратно. Эта недосказанность, молчаливая борьба, клином вобьется между ними, и станет той преградой, которую Сан не знает, смогут ли они преодолеть. Но Уён перед ним выглядит таким хрупким, таким неуверенным и уязвимым, что все, чего хочет Сан – это защитить его милого мальчика. – Хорошо. Хорошо, Уёни, давай оставим это. Я принимаю твои извинения. Увидимся завтра, да?       Уён благодарно улыбается. – Спасибо, Сани.       Он разворачивается и уходит, оставляя Сана одного под разрисованной вручную зелёной аркой. Позже она станет алтарём, под которым Ромео женится на Джульетте.       Зелёная ревность и невысказанные слова витают в воздухе, оседая вековой пылью на тропах их дружбы.

голубой

      Очень много голубого. Океан и небо. И волосы Минки.       Они встретили Минки во время летних каникул, на пляже, на который отправились вместе с семьей Уёна. Он так капризничал из-за того, что должен был проводить время со своей надоедливой младшей сестрой, что его родители разрешили взять с собой друга. Конечно, этим другом был Сан.       На пляже под разъярённым солнцем, играя в баскетбол (вообще-то игра – сильное слово. Сан очень уступал в навыках игры, в отличие от Уёна), они встретили Минки. Безобразно высокий и не особо талантливый, он фактически взял Уёна на слабо, предложив сыграть вместе. Так их тандем превратился в трио.       Минки отлично вписался в их компанию. Он жил в городе, в котором они остановились, и показал им все интересные места, которых не было в путеводителе. Парень был ровесником Сана и Уёна (ему только исполнилось четырнадцать) и до смешного дружелюбным. Его волосы переливались потрясающим ярко-голубым, благодаря чему он моментально стал самым крутым человеком, которого Сан знал. Не в обиду Уёну. Но не обошлось без неприятностей. Однажды ночью Минки пришёл в домик, который снимала семья Уёна. Взглянув на голубоволосого мальчишку, отец Уёна неодобрительно зашипел. Нормы приличия не позволяли ему прямо оскорблять мальчика, но он явно был недоволен каждый раз, когда Уён приходил домой с голубоволосым мальчиком за спиной.       Они лежали на нагретом песке пляжа в последний день, обсуждая, кто в какую знаменитость влюблён, когда мир Сана пошатнулся. Уён сказал, ему нравится БоА (п/п: южнокорейская певица) (тогда Минки сказал, что Уён скучный).       Сану нравилась Бритни Спирс (п/п: американская поп-певица, актриса, танцовщица, автор песен) (Уёну нравились ее волосы).       Минки сказал, что ему нравится Леонардо Дикаприо. (п/п: американский актёр и продюсер) – Но он же мужчина.       Сан почувствовал как напрягся Минки. – Да, но он все ещё очень горячий.       Уён соглашается сдавленным мычанием. – Я бы не выбрал его, но объективно он правда горячий.       Ох. Сан не знал, что Уёну нравятся другие мужчины. Даже объективно. – Ты гей, Минки?       Сан был так близок к тому, чтобы заставить Уёна заткнуться. Но опять же, количество открытых людей в их школе было равно нулю. Если бы Сан не знал о череде девушек в жизни его мамы, вероятно, он отреагировал бы также. – Ага. У тебя с этим проблемы? – ...нет? – Звучит не очень убедительно. – Ну, мой отец всегда говорил, что геи отвратительны. Но ты мой друг. И я знал тебя до того, как узнал, что ты гей, и ты не отвратительный, так что. Я думаю, у меня нет проблем с этим.       Минки смеется. – Ты знал, что большинство людей с гомофобными родителями не отпустили бы это так легко?       Уён улыбается, но улыбка ненастоящая, не касается его глаз. – Ага, я много думал над тем, каково это – встречаться с парнем.       Это привлекает внимание Сана. Последние четыре года он считал, что Уён натурал. Но услышав о том, что тот думал, каково встречаться с парнем, он думал о Сане? Нет. Не может быть. Сан не должен об этом думать. О свиданиях с Уёном. Никакой романтики между ними.       Минки снова смеётся. – И что в итоге надумал, Уёни? – Не знаю. Если бы я начал встречаться с парнем, это был бы особый человек. Определенный тип парней. – Есть кто-нибудь определенный?       Тишина, поглотившая их, прерывается только песней моря вдалеке. – Нет. Нет, не уверен, что смог бы встречаться с парнем. В этом нет ничего плохого. Просто, не то, что я смог бы сделать. – Как скажешь.       Минки и Уён забываются в каком-то глупом споре, но Сан не может сосредоточиться. Почему ему так больно от слов Уёна? Почему его это вообще беспокоит? Господи, как сложно быть четырнадцатилетним мальчишкой. Мальчишкой, влюблённым в своего лучшего друга ещё сложнее. Он спрячет эти чувства глубоко, глубоко внутри своего сознания. Может тогда он будет меньше думать об этом. Никогда не думать об Уёне в этом смысле. Ему срочно нужно отвлечься, чтобы не разреветься прямо на пляже. – Эй, ребят, идём плавать?       Он вскакивает, не дожидаясь ответа, песок сыпется с его одежды, пока он стягивает свой свитер. Минки и Уён следуют за ним, заливисто смеясь. Сан может забыть о глупых чувствах, если рядом будут его друзья.       Позже Уён жалуется на холод. Сан отдаёт ему свитер, даже не задумываясь. Оранжевый пушистый свитер контрастирует с цветом его губ.       Почему Сану хочется прижаться к ним жарким поцелуем?

синий

      Платье Йеджи красивое. Темной-фиолетовое, переходящее в роскошный синий. Галстук Уёна такого же цвета, так хорошо сочетается с ее платьем. Он выглядит потрясающе.       Его чёрные волосы аккуратно уложены вниз, смокинг идеально облегает тело. Он улыбается Йеджи. Сан даже не может притвориться, что сосредоточен на своей партнерше. Он чувствует себя ужасно по отношению к Рюджин, но сейчас он просто не может сосредоточиться ни на ком, кроме Уёна. Это их последний школьный танец, и, может быть, ему стоит уделить больше времени всему происходящему вокруг, но все, на что способен Сан – наблюдать за плавными движениями Уёна. С наступлением ночи небо темнеет до цвета индиго. Сан избегает танцев, а Рюджин проводит время со своими друзьями.       Однако он не может прятаться вечно и когда объявляют медленный танец, руки Сана опускаются на бёдра Рюджин, и это кажется таким неправильным, не тогда, когда рядом Уён улыбается Йеджи. Если бы все это было спектаклем – они бы были на кульминации, перед трагичным финалом. Сан движется на автомате, кружит Рюджин и смеётся, когда она шутит. Но его глаза прикованы к Уёну. Уён.       Всегда был Уён. Всегда будет. Как бы сильно Сан не старался отрицать это, он влюблён в мальчишку с десяти лет, и он не понимает, почему осознание этого приходит во время танца с его предполагаемой парой. Но все сейчас не имеет значения. Их глаза находят друг друга через весь танцпол.       Сан хотел бы быть сейчас в любом месте, но не здесь.       Где-то, где бы были только они, вдвоём наедине.       Все подростки тянутся к сцене. Группа, выступающая для них в этот вечер, выглядит взволнованными. – Привет, ребята! Очень рад объявить сегодняшних короля и королеву бала!       Зал взрывается аплодисментами и радостными криками. Сан знает, у него нет шансов – однако Уён номинирован, и вполне вероятно, станет королем бала. – Хорошо, сначала узнаем, кто же стал королем выпускного бала! Итак, Марк Ли, Чон Уён, Чхве Ёнджун и Хван Хёнджин. Барабанную дробь, пожалуйста!       Все радостно кричат, ожидая победителя. – Итак, поздравляю... Чон Уён!       Сан улыбается и его аплодисменты сливаются с толпой. Конечно, Уён стал королем. Он уже завоевал сердце Сана, что для него завоевать выпускной бал. Уён поднимается на сцену, забирая корону и цветы, смеясь под радостные возгласы из толпы. – А теперь королева выпускного бала!       Сан почти не слушает, отвлеченный прекрасным видом Уёна на сцене. Когда объявляют имя Йеджи, он аплодирует вместе со всеми, но руки почти не слушаются, глухо ударяясь друг о друга. Как будто он находится глубоко под водой, и единственное, что возвращает в реальность – яркая улыбка Уёна. Он улыбается Сану.       По его глазам Сан видит, есть что-то, что он хочет сказать, но до конца бала им так и не удаётся остаться наедине. Темно-синее платье Йеджи сияет в свете прожекторов. Она держит руку Уёна в своей и улыбается ему. А затем целует.       Сан выбегает из зала. Расталкивает вялых школьников, не заботясь что они подумают, и оказывается снаружи.       Его встречает хмурое ночное небо. Темно-фиолетовое, звезды в нем мерцают, словно нарисованные. Сан хотел бы, чтобы все сейчас было простым рисунком, тогда он мог бы взять ластик и нарисовать все заново, где не будет выпускного и Уён не поцелует девушку в синем платье.       Его щеки обжигают первые горячие слёзы.       Он чувствует себя невероятно глупым из-за этих слез, но он влюблён. Влюблён до боли. Уён крепко засел в его сердце, а этот поцелуй с Йеджи разбил его в дребезги. Сану остаётся только собирать осколки.       Но он не видит их сквозь слёзы. – Сан?       Уён? – Я думал, ты останешься внутри. – Но ты ушёл.       Сан смотрит на Уёна. Его щеки покусаны алым, дыхание тяжелое, будто он пробежал несколько километров. – Сан, послушай— – Разве ты не должен быть с Йеджи сейчас? Танец короля и королевы и все такое. – Да, Сан, мы уже станцевали, сейчас она занята чем-то другим. – Возвращайся к ней, Уён. Она явно нравится тебе. И скажи Рюджин, мне жаль. – Нет, Сан! Я не вернусь к Йеджи. И никуда не пойду.       Уён почти кричит, его голос полон слез. Сан чувствует себя таким опустошенным и уязвимым. Он не хочет видеть Уёна, не хочет думать о том, чего у него никогда не будет. – Я не хочу возвращаться туда. Не хочу бросать тебя здесь. Слышишь, Сан? Я хочу быть здесь, с тобой— – Ты поцеловал ее. – И я не должен был! Я поцеловал ее, потому что так всегда делают король и королева бала, но это ощущалось таким неправильным, я не должен был—       Сан смеётся. Он смотрит в холодное небо, сдерживая слёзы. – Ты ни в чем не виноват. Ты никому не изменил, поцеловав ее—       Уён резко делает шаг вперёд. Сейчас они настолько близки, что Сан ощущает разницу между горячим дыханием Уёна, и холодным дыханием улицы. Он сосредотачивается на синем галстуке Уёна. – Не будь идиотом, Сан.       Сан смотрит в глаза напротив. – У меня есть ты.       Сан молчит. Уён серьёзен. Сан... нравится ему? – Не говорит то, чего не имеешь в виду. Не играй, блять, с моими чувствами так, Уён. – Я серьезно! – небо вспыхивает красным гневом. – Я, блять, не вру, Сан. Ты нравишься мне уже много лет, и я больше не могу игнорировать это! Если ты не чувствуешь того же в ответ, я пойму, но— – Можно тебя поцеловать? – Что?       Сан всегда был прямолинеен. Когда Уён кивает, он делает шаг вперёд и сокращает расстояние между ними. Когда их губы соединяются, все становится на свои места. Из зала доносится какая-то песня, Сан морозит свою задницу на улице, рядом со старым школьным зданием, но рядом с ним Уён, и это все, что сейчас имеет значение. Уён. Это всегда был Уён.

фиолетовый

      Уён. Он был не в порядке. Прошло несколько дней после выпускного. Они провели ту ночь вместе, как и следующий день. Но когда Уён ушёл домой, от него ничего не было слышно. Сан сходил с ума от беспокойства. С Уёном все в порядке? Их отношения все ещё очень хрупкие, и каждый неправильный шаг может разрушить их.       Но сейчас Уён здесь. Стоит на подъездной дорожке возле дома Сана. Уже вечер, и солнце на пороге заката. Уён выглядит так, будто плакал. На челюсти расцветает ядовитый синяк. – Господи, Уён, ты в порядке? Давай зайдём, я обработаю синяк—       Уён поднимает руку, останавливая Сана. Он делает несколько нерешительных шагов, прежде чем сесть на асфальт. Сан, смущенный, садится рядом. – Помнишь, что произошло на этой дорожке? – Ммм, ты сломал руку, когда пытался ездить на велосипеде без рук? – Нет. – Я сломал здесь лодыжку, когда учился делать кикфлип?       Уён грустно смеется, Сану хочется плакать. – Здесь мы познакомились. Ты врезался в меня на скейтборде.       Сан улыбается. – Ага, и ты каким-то чудесным образом не вытолкнул меня на дорогу.       Воспоминания нежные и знакомые. Как любимая изношенная рубашка, которую стирали слишком много раз. Сану нравится возвращаться назад, в то время, когда все было хорошо и никто не задумывался о будущем. У них было все время. Сейчас кажется, они исчерпали все лимиты. – Уёни, что случилось?       Уён слышал, но не торопился с ответом. Не обращал внимания. –...а потом мы стали лучшими друзьями. И я не знаю, когда этого стало недостаточно. Возможно, когда мне было четырнадцать. Тогда мы были на пляже. Помнишь Минки? Он спросил, смог бы я встречаться с парнем. Я ответил нет. Но потом я посмотрел на тебя, а ты смотрел на звезды. Ты был таким красивым. Потом ты дал мне свой свитер, тот, оранжевый. Я... ты был для меня всем, Сани.       Щеки Уёна исчерчены дорожками соленых обжигающих слез, которые капают на асфальт. Сан приближается, чтобы утешить его, но Уён начинает говорить раньше, чем руки Сана касаются его. – Я не осознавал этого до «Ромео и Джульетты». Этот гребаный спектакль. Я видел, как ты сближаешься с Рюджин, ускользаешь от меня, и ничего не мог с этим поделать. Я не должен был злиться на тебя из-за этого, но каждый раз, когда я видел вас вместе, думал о том, как это неправильно, злился на Рюджин, потому что там была она, а не я.       Сан хватает его руку, отчаянно желая прикосновения, чтобы утешить и обнять, но Уён дёргается, будто от огня. Его фиолетовый синяк пылает в лучах заходящего солнца. Вокруг тишина, оглушающая и тяжелая, как пауза, перед шквалом аплодисментов. Сан не понимает, что происходит, но чувствует, это только вступление их трагедии. – Так что я забил на это. Долго пытался смириться и отпустить. А потом был выпускной бал, все происходило так быстро, и я понял, что не могу тебя потерять. Я просто не мог смириться с тем, что тебя больше не будет рядом. Поэтому я понял, что должен что-то сделать, даже если уже слишком поздно. Я думал, ты ненавидишь меня. – Я бы никогда не смог ненавидеть тебя. – Дай мне закончить, и ты можешь поменять своё мнение. И та ночь, это было все, о чем я мог мечтать, Сани. Я хотел этого и я получил это. Но нужно было думать и о последствиях.       Его голос пропитан горечью, будто кислотой, разъедающей дорогу, заставляя Сана и Уёна падать в пустоту. – Уён, что случилось, когда ты вернулся домой?       Сан шепчет, он боится согнать Уёна, как испуганного оленя. Он замечает глаза, все те же, что следили за ними уже долгое время из окна напротив. Если они разыгрывают пьесу, это ее финальная часть. Пора опускать занавес. – Он знал. – Господи.       Если отец Уёна узнал о них, если он все понял... впереди их ждала катастрофа. – Я вернулся домой, но он видел, как мы вошли вместе. Видел, как мы не выходили. Увидел эти гребаные засосы на моей шее.       Уён рушится рыданиями, сгибаясь пополам, не выдерживая веса проблем, свалившихся на него. – Этот синяк, это его рук дело?       Сан закипает яростью. В доме 32 он видит мужчину, скрестившего руки на груди. Его челюсть опасно сжата, а в глазах загорается пламя. Сан садится обратно. – Но, Сан, он винит во всем тебя. Он... если я не перестану общаться с тобой, он просто убьёт тебя. Переедет на грузовике, как он сказал. Он не шутил, Сани. – Уён хватает его руку, – я знаю, что мы не были официально вместе, но я расстаюсь с тобой, Чхве Сан. – Уён, что— – Я расстаюсь с тобой, как с парнем, так и с другом. Я люблю тебя, Сани, так сильно люблю— – Уён, нет! – Я не позволю ему причинить тебе боль.       Уён встаёт. Он смотри на Сана, словно нарисованный, на фоне палящего фиолетового заката. – Мы... мы все ещё соседи! Мы сможем видеться, я поговорю с ним, и мы сможем тусоваться как раньше, Уёни!       Уён качает головой, горькая улыбка искажает его лицо. – Он заставил меня работать в мастерской все лето. От рассвета до заката. Может – дольше. Извини, Сани. Мы заслуживаем большего, чем то, что у нас есть сейчас. И я люблю тебя. Люблю тебя больше жизни. Может быть мы переродимся и встретимся снова.       Уён наклоняется, нежно целуя его лоб. Его слёзы остаются на коже Сана, обжигают. Чего им стоила эта мимолетная искра привязанности? – Я найду тебя снова, Чхве Сан. Как там в твоих глупых цитатах? «Без дождя не бывает радуги»?       Сан кивает. Он нашёл это в книге, которую мама читала ему, когда он был малышом. – Это просто дождь, Сан. Мы найдём друг друга, когда выйдет солнце.       Уён поднимет руку, прощаясь.       Сан оглядывается. – Ты бы мог поехать со мной. Меня приняли в тот колледж, ты можешь переехать со мной и остаться в городе.       Уён оглядывается, на щеке красуется одинокая кристальная слеза. – Ты опять не слушал, да? Я найду тебя, когда выйдет солнце.       Пока Уён возвращается в свой дом, солнце опускается за горизонт.       Фиолетовый заполняет небо раньше тьмы.